Навесса Аллен – Короли Керни (страница 10)
Молодец, Криста. Вместо того чтобы сдуть его эго, я подключила его к баллону с гелием. Судя по дерьмовой ухмылке на его лице, я бы никогда этого не пережила.
— Я в порядке, — выдавила я.
— Какой кофе пьешь? — Спросил он.
— Просто сливки, если есть, — сказала я, стараясь вести себя как можно более нормально. Военные научили меня, что реакция на такого рода поддразнивания только усугубляет ситуацию.
Он достал одноразовый стакан, наполнил для меня и встретил у двери, когда я надевала туфли.
— Держи.
Я взяла у него кофе и выпрямилась, тронутая, но слегка смущенная. Джейкоб не казался таким уж плохим парнем. Может быть, он был немного высокомерен, но давайте посмотрим правде в глаза, он заслужил эту уверенность в себе. И он, возможно, был прямолинеен, уклончив говоря о деталях своей жизни и временами граничил с властностью, но тогда были мелочи, вроде того, что его ничуть не смущала моя нога, он нес меня в душ, эти мрачные намеки на юмор, а теперь эта история с кофе, которая заставила меня думать, что он не совсем заслужил свою черную репутацию.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. — Он отодвинул стул от дверной ручки, отпер замки, а затем повернулся и зашагал на кухню, не оглядываясь. — Увидимся позже.
Я подавила свое разочарование и покинула его квартиру. Я не надеялась на прощальный поцелуй.
Я почти убедила себя, что это правда, к тому времени, как выехала со стоянки, потягивая лучший домашний кофе, который я пила за последние годы.
Глава 6
Дом престарелых «Магнолия Хиллз» располагался на десяти ухоженных акрах холмистой техасской земли. Большая часть территории была превращена в парковую зону с обширными участками подстриженных газонов, другая же часть была усеяна тут и там высокими дубами, которые давали столь необходимую тень. Причудливые заборы из расщепленных досок отделяли один участок от другого. Дорожки лениво вились по всей территории, и персонал регулярно поощрял своих жильцов выходить на улицу, чтобы немного размяться в те дни, когда у нас не было запретов.
Нам с бабушкой нравилось проскальзывать через заднюю дверь, когда я приходила в гости, и коротать часы на прогулке. Или мы направлялись к нашей любимой скамейке. Она стояла под одноименной магнолией на гребне самого высокого холма в поместье. Мы сидели и сплетничали, пока над головой проплывали белые, пушистые облака. Это была страна Большого Неба, и вид оттуда простирался от горизонта до горизонта во всех направлениях.
Я заехала на стоянку дома престарелых и заглушила машину. Само здание было менее вдохновляющим, чем территория вокруг. В нем было всего три этажа, и вместо того, чтобы производить впечатление, оно было создано для того, чтобы противостоять торнадо, которые проносились здесь каждую весну.
Ровно в двенадцать тридцать моих ушей достиг грохот ревущего мотоцикла. Я оглянулась как раз в тот момент, когда Джейкоб затормозил на стоянке рядом со мной. Мне следовало бы догадаться, что он будет пунктуален. Он заглушил двигатель и встал с мотоцикла, снимая шлем. Одетый в свои кожаный жилет «Королей» он выглядел таким же неприступным и опасным, как и прошлой ночью в баре.
Может быть, это была всего лишь видимость.
Он оставил свой шлем на сиденье, зная, что никто не будет настолько глуп, чтобы украсть его, и неторопливо направился к моей двери. Темные очки скрывали от меня его глаза, и я понятия не имела, был ли его взгляд все таким же теплым, как сегодня утром, или он снова стал ледяным.
— Ты собираешься сидеть там весь день, или мы займемся делом? — спросил он приглушенным из-за стекла голосом.
Это определенно не была видимость.
Я вздохнула и вышла из машины. Джейкоб стянул мотоциклетные перчатки, когда мы направились к входной двери. Он засунул их в карман своей куртки и протянул руку, чтобы переплести свои пальцы с моими, играя роль моего парня.
Вся эта чушь началась в ту же секунду, как мы вошли внутрь.
Крупный мужчина в форме службы безопасности поднялся со стула у входа и преградил нам путь, широко расставив ноги, словно готовился отразить нападение. У него была кремовая кожа, бритая голова и такое телосложение, что я подумала, что он мог бы буквально вышвырнуть нас оттуда. Его звали Хэнк. Я несколько раз болтала с ним, обычно, когда стояла очередь посетителей, ожидающих регистрации. Он был бывшим полицейским, который работал здесь в службе безопасности. «Магнолия-Хиллз» в основном держала его и еще нескольких офицеров поблизости, чтобы они помогали с непослушными пациентами. Нередко люди с деменцией впадали в агрессию, и иногда даже крупным санитарам-мужчинам из персонала требовалась еще одна пара рук для помощи.
Хэнк всегда был добр только ко мне, но сейчас он не сделал ничего, чтобы скрыть свое неприкрытое отвращение, когда смотрел на Джейкоба сверху вниз.
Я сжала руку Джейкоба, молясь, чтобы он позволил мне разобраться с этим.
— Привет, Хэнк.
— Ты не можешь войти сюда, — сказал он, все еще глядя на Джейкоба.
Байкер рядом со мной напрягся, его хватка усилилась.
Я высвободила руку, прежде чем он сломал мне пальцы, и встала перед ним, надеясь разрядить ситуацию.
— Хэнк, это мой парень. Он здесь не для того, чтобы устраивать какие-то неприятности. Я только хотела познакомить его с моей бабушкой.
Взгляд Хэнка, наконец, упал на меня, и я увидела узнавание в его глазах.
— Ты встречаешься с Королем, Криста?
Я кивнула.
— Я работаю у Чарли, помнишь?
Он нахмурился.
— Ты ведь не одна из них, не так ли?
— Нет. Послушай, я обещаю, что с ним не будет проблем. Я просто хочу, чтобы он познакомился с бабушкой, пока она еще, — я сделала глубокий вдох и придала своему голосу легкую дрожь, — ты знаешь, моя бабушка.
Выражение его лица смягчилось. Он знал, что у моей бабушки была болезнь Альцгеймера и что ее кратковременная память уже начала ухудшаться. Возможно, я чувствовала себя сукой из-за того, что разыграл эту карту и намеренно манипулировала им, но, если бы это спасло бабушку и ее новых друзей от какого-нибудь подражателя наркоторговца, я бы сделала это и кое-что похуже и позже молилась о прощении.
Хэнк снова перевел взгляд на Джейкоба. Выражение его лица посуровело.
— Если хоть на секунду преступишь границы, я пристрелю тебя, — сказал он, положив ладонь на приклад пистолета, пристегнутого к поясу.
Джейкоб ничего не сказал, но резкое движение его подбородка могло сойти за кивок согласия.
Я напряженно ждала, пока Хэнк смотрел на него, затем прерывисто вздохнула, когда он, наконец, отступил в сторону и впустил нас. По выражению его лица я поняла, что наши дни дружеских подшучиваний, пока я ждала встречи с бабушкой, закончились. Имело смысл, что как бывший коп, он ненавидел Королей — им сходили с рук убийства в этом городе, если некоторые из самых отвратительных слухов, которые я слышала, были правдой, — то я не смогла бы сдержать легкого укола сожаления, омрачившего мое настроение, когда мы вышли.
К счастью, в приемной было относительно чисто. Впереди нас было всего две группы посетителей, ожидавших возможности войти: трое латиноамериканцев постарше и молодая пара, по виду выходцы из Восточной Азии, с двумя активными детьми, бегающими вокруг них кругами. Женщина обернулась, услышав топот сапог Джейкоба по мрамору, и дружелюбная улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела его. Когда мы приблизились, она наклонилась и что-то прошептала своему мужу. Он оглянулся, а затем схватил своих детей, прижимая их к себе.
Если чувства Джейкоба и были задеты, он этого не показал. Он оглядывал комнату вокруг нас с выражением крайней скуки на лице, как будто не хотел здесь находиться. Никто, наблюдающий издалека, не заметил бы сосредоточенности в его глазах, того, как они, казалось, впитывали каждую деталь. Справа от нас открылась дверь, и он повернулся, чтобы проследить за человеком, который вышел из нее. Что-то в том, как Джейкоб был сосредоточен на нем, заставило меня тоже повернуть голову.
Белый мужчина выглядел лет на двадцать-тридцать с небольшим. Темно-синий костюм, который он носил, сидел на нем как влитой, открывая широкие плечи и узкую талию. У него была такая приятная внешность, которая напомнила мне олдскульный плакат с Аберкромби. Его каштановые волосы были уложены в ежик. Глубокий золотистый цвет его кожи говорил о жизни, которую он вел на улице. Он выглядел молодым, успешным и в высшей степени уверенным в себе.
Его темный взгляд осматривал комнату, пока он шел, ненадолго задержавшись на Джейкобе, а затем остановился на мне. Я была привлекательной женщиной. Я привыкла к тому, что на меня смотрят. Боже, за первую неделю, что я проработала у Чарли, ко мне приставали больше раз, чем я могла сосчитать. Этот человек смотрел на меня с интересом, но это было не просто праздное восхищение. Его пристальный взгляд блуждал по мне почти клинически, словно сверяя мои черты с какой-то внутренней базой данных. Должно быть, он был врачом.
Мгновение спустя он отвел от меня взгляд и исчез за другой дверью. Он больше не появлялся, но Джейкоб сосредоточил свое внимание в том направлении, как ищейка. Узнал ли он этого парня? Не было никакой возможности спросить его так, чтобы кто-нибудь не подслушал. Благодаря пространству, похожему на пещеру, и мрамору под нашими ногами в этом зале была такая акустика, за которую большинство театров отдали бы жизнь. Каждый звук был усилен, даже приглушенный шепот пары впереди нас.