Наум Синдаловский – Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре (страница 9)
В то время в Петербурге был известен мрачноватый розыгрыш, пользовавшийся печальной популярностью среди невзыскательной армейской и студенческой молодёжи. Когда приезжий искал, где можно бы снять квартиру, ему советовали идти на Фонтанку, 16. Там, мол, свободных помещений сколько угодно. И только придя туда, приезжий в ужасе натыкался на вывеску Третьего отделения, о котором слышали даже в далёкой провинции.
После смерти Бенкендорфа Третьим отделением руководил вспыльчивый и несдержанный Алексей Фёдорович Орлов. О нём в Петербурге ходили самые жуткие слухи. Опять, как и в давние времена, при небезызвестном С. И. Шешковском, заговорили о креслах, специально устроенных в кабинете Орлова. Будто бы эти сооружения по его команде опускались под пол вместе с провинившимся, который тут же получал «ощутимое возмездие за свои вины» по мгновенно обнажённым интимным частям тела. При этом, рассказывает легенда, ни исполнители, ни потерпевший не видели друг друга.
В 1880 году функции пресловутого Третьего отделения передали Департаменту полиции Министерства внутренних дел, вплоть до 1917 года располагавшемуся в этом же здании, на Фонтанке, 16. В 1923 году в дом у бывшего Цепного моста вселился Петроградский губернский суд. С 1956 года здесь располагался Ленинградский (ныне — Санкт-Петербургский) городской и областной суды.
Третье отделение просуществовало вплоть до конца 1870-х годов, и нельзя сказать, что его деятельность не оправдала ожиданий. Если не считать первых часов воцарения Николая I, ознаменовавшихся трагедией на Сенатской площади, в течение остального николаевского царствования в России не было практически ни одного крупного массового антиправительственного выступления. С индивидуальным террором Россия столкнулась только в первое десятилетие после смерти Николая I. А трагическим пиком этого неведомого ранее страшного общественно-политического явления стало покушение на императора Александра И, закончившееся смертью царя-освободителя, который, как утверждают историки, в день своего убийства собирался подписать первую в тысячелетней истории России конституцию.
Начало русскому террору положило довольно банальное для России середины XIX века событие. В 1862 году студент физико-математического факультета Московского университета Пётр Зайчневский организовал кружок так называемых «русских якобинцев». Они считали себя наследниками французских революционеров, называли народниками, но в борьбе с существующим строем исповедовали принципы политического заговора и выборочного физического уничтожения властвующих особ на всех административных уровнях — от императора до полицейского чиновника. Вскоре Зайчневского арестовали, в ожидании следствия он содержался в московской Тверской полицейской части. Сидя в тюремной камере, он написал прокламацию под названием «Молодая Россия». В ней Зайчневский провозгласил, что единственным способом общественного переустройства является революционный террор, который отождествлялся с революцией. «Только революция, революция кровавая и неумолимая способна дать народу истинную свободу», — говорилось в прокламации. Россия звалась к топору. Призыв неистового студента достиг ушей тех, кто хотел его услышать. В стране началась эпоха кровавого террора.
Первым на призыв боевой трубы откликнулся московский студент Дмитрий Каракозов, член тайного общества ишутинцев. 4 апреля 1866 года в Петербурге он выстрелил в императора Александра II во время его прогулки по Летнему саду.
История русского террора, уходящая своими корнями во вторую половину XIX века, полна удивительных и необъяснимых мистических совпадений. Одно из них связало биографию Каракозова с жизнью другого известного террориста, старшего брата Владимира Ленина — Александра Ульянова. Оказывается, за несколько дней до рождения Александра Дмитрий Каракозов, живя в Нижнем Новгороде, обучался математике у отца Ленина — Ильи Николаевича Ульянова.
Выстрел Каракозова оказался неудачным. Он промахнулся. Его тут же арестовали и вскоре решением Верховного уголовного суда приговорили к смертной казни. 3 сентября того же года Каракозова повесили. Предположительно он похоронен на острове Голодай. Россия песнями славила Бога, спасшего императора:
Как мы видим, кроме Бога, упоминается тут ещё и некий человек по фамилии Комиссаров. Действительно, по одной широко распространённой легенде, императора спас крестьянин Костромской губернии Осип Комиссаров. Согласно общепринятой версии спасения государя, которую, между прочим, начали оспаривать уже современники того драматического события, Комиссаров, случайно оказавшийся рядом со стрелявшим, отвёл руку убийцы. На самом деле, как утверждали очевидцы, террористу Каракозову в момент выстрела никто не мешал. Он просто промахнулся. А на «спасителя» «ткнул пальцем» оказавшийся на месте преступления городовой, когда ему стали досаждать вопросами. Таким образом, спасителем императора Комиссаров стал совершенно случайно.
Судьба нечаянно оказавшегося в нужном месте и в нужное время крестьянина резко изменилась. Уже 13 апреля вышел указ императора о присвоении Комиссарову потомственного дворянского титула, по поводу которого в Петербурге распространился анекдот, впервые опубликованный в берлинских газетах. «Вы слышали, что в Петербурге в русского царя стреляли?» — «Да, слышал. А не знаете ли, кто стрелял?» — «Дворянин». — «А кто его спас?» — «Крестьянин». — «Чем же его наградили за это?» — «Сделали дворянином».
На Комиссарова как из рога изобилия сыпались награды. От австрийского императора, от Луи Бонапарта из Франции, от других европейских монархов. Ему дарили поместья. В его честь устраивались званые обеды и внеочередные заседания аристократических клубов. Артисты Мариинского театра в честь «спасителя» дали специальное представление оперы Глинки с говорящим названием «Жизнь за царя». Его возили по всем губерниям, и везде губернаторы в честь него устраивали приёмы. Журналисты открывали и обнародовали все новые и новые подробности его жизни. Оказывается, он родился в нескольких верстах от родины Ивана Сусанина, да и зовут его почти так же: Комиссарова — Осип Иванович, а Сусанина наоборот — Иван Осипович. Выдержать всё это простому крестьянину оказалось невозможно. Пройти медные трубы славы он не смог. В конце концов Комиссаров запил и вскоре умер от белой горячки.
В честь «чудесного спасения» императора в 1866–1868 годы в Петербурге, у выхода из Летнего сада, построили по проекту архитектора Р. И. Кузьмина часовню, облицованную серым мрамором, с надписью «Не прикасайся к помазаннику моему». В 1918 году часовню закрыли, а в 1930-м — снесли.
Выстрел Каракозова открыл беспрецедентный по продолжительности и жестокости многолетний и непрерывный сезон звериной охоты на Александра II, закончившийся через полтора десятилетия злодейским убийством императора.
Александр II вступил на престол в феврале 1855 года. К началу царствования ему исполнилось 37 лет, и все эти годы он прожил под мучительным знаком таинственного предсказания, данного будто бы юродивым Фёдором ещё при его рождении: новорождённый «будет могуч, славен и силён, но умрёт в красных сапогах». Предсказание сбудется.
Александр II прославится отменой крепостного права и умрёт мучительной смертью от потери крови через несколько часов после того, как взрывом бомбы ему оторвёт обе ноги. Так впоследствии были расшифрованы «красные сапоги» из пророчества блаженного Фёдора.
Прошло чуть более года с момента покушения в Летнем саду. Александр II по приглашению французского императора Наполеона III отправился в Париж на открытие Всемирной выставки. 6 июня, когда Александр в одной карете с двумя своими сыновьями и с Наполеоном возвращался через Булонский лес с военного смотра, на него совершили второе покушение. Стрелял участник польского восстания 1863 года Антон Березовский, но промахнулся.
Не на шутку перепуганный, Александр обратился к знаменитой парижской прорицательнице. Ничего утешительного он не услышал: на него будет совершено восемь покушений, и восьмое окажется роковым. Отчасти это совпадало с предсказанием известного призрака Аничкова дворца — загадочной Белой дамы, которая будто бы предрекла Александру II, что первые три покушения он «благополучно переживёт». Правда, она не сказала, от какого по счету покушения ему суждено погибнуть, а «уточнить» было уже не у кого. Очевидцы рассказывали, что во время пожара Аничкова дворца «из пламени взметнулась огромная фигура в балахоне и растворилась в дыму».
После покушений Каракозова и Березовского предпринимались ещё четыре попытки убить Александра II: взрыв императорского поезда в 1879 году, выстрел какого-то «неизвестного турка» во время Русско-турецкой войны, попытка покушения на царя некоего Гартмана и взрыв бомбы в Зимнем дворце в 1880 году, организованный членом движения «Народная воля» Степаном Халтуриным. И если считать бомбы, брошенные одна за другой народовольцами Рысаковым и Гриневицким 1 марта 1881 года за два покушения, то парижской ведунье удалось-таки предсказать порядковый номер последнего, восьмого, закончившегося мученической смертью царя-освободителя.