Наум Синдаловский – Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре (страница 8)

Сохранилась ещё одна характерная легенда. Одного из сторожей Петропавловской крепости отправили на рынок за продуктами для заключённых. В том числе была заказана корзина яблок. Сторож приценился и, по обычаю, начал торговаться: «Что-то дорожишься ты очень, купец хороший. Не для себя ведь покупаю». — «Для кого же?» — деловито поинтересовался торговец. «Для тех, что в крепости посажены». — «А коли так, бери, милый человек, даром», — сказал он и насыпал корзину яблок с верхом.

В конце 1920-х годов на Каменном острове погиб своеобразный памятник, связанный с декабристами, — дача известного либерала адмирала Николая Семёновича Мордвинова, единственного из членов Верховного уголовного суда, который в 1826 году отказался подписать смертный приговор декабристам. По преданию, на этой даче бывал Пушкин и часто собирались декабристы.

Обелиск на месте предполагаемого захоронения на Голодае

Летом 1917 года, во время рытья канавы для водопровода на острове Голодай, рабочие наткнулись на гроб с останками некоего военного в форме николаевского времени. И хотя гроб был один-единственный, по городу пошла «гулять легенда» о том, что найдены гробы с казнёнными декабристами. Легенда вызвала такой мощный отклик среди художественной и научной общественности, что на месте этой случайной находки в 1926 году установили существующий до сих пор обелиск в память о пяти казнённых. Трёхметровый памятник из чёрного гранита по проекту В. Н. Боброва появился к 100-летию со дня казни П. Пестеля, К. Рылеева, С. Муравьёва-Апостола, М. Бестужева-Рюмина и П. Каховского. Правда, в 1980-е годы возникла ещё одна версия тех давних событий. Согласно ей, захоронение казнённых декабристов произошло на территории современного завода «Алмаз», там же, на острове Голодай. Во всяком случае, и на этом предполагаемом месте погребения пяти повешенных установили памятный знак.

Обелиск на месте казни декабристов на Кронверке

Долгое время место казни пяти декабристов на Кронверке Петропавловской крепости ничем отмечено не было. Только в 1975 году, к 150-летней годовщине восстания на Сенатской площади, установили 10-метровый обелиск с барельефным изображением пяти профилей повешенных руководителей восстания. С тех пор, согласно петербургской мифологии, два раза в год, в день восстания 14 декабря и в день казни 13 июля, проходя мимо обелиска в утреннем мареве, можно услышать со стороны Кронверка неясные стоны и увидеть смутные очертания пяти человеческих фигур.

Над конными и над пешими У Кронверкских берегов Тени пяти повешенных — Маятники веков. То влево они, то — вправо. То бросит их вверх, то — вниз. И правы они — не правы, Сегодня поди разберись. Иначе чего бы ради, Словно само собой, Сорваться им с перекладин Предписывалось судьбой. Как видно, совсем не просто, Когда не хватает слов. Иначе зачем «Апостол» К фамилии «Муравьёв»? Почётно ли быть распятым На Кронверке в ранний час. Но вот не пришёл Диктатор, И кто он теперь для нас. Податливы, как из воска, Готовы поверить в то, Что только один Каховский Прямой, как ружейный ствол. Мы предкам близки по крови. Мы помним корни свои. Но что для нас давний Кронверк В сегодняшнем бытии? И с этими мы, и с теми. И верим и в явь и в сон, Пока не исчезнут тени В полуденном свете солнц. Пока, не ведая риска, Память эпох храня, Ещё стоят обелиски В значении: «Чур меня!»*

Глава III

1 марта 1881 года. Индивидуальный террор

События 14 декабря на Сенатской площади потребовали от вступившего на престол Николая I принятия срочных мер по предотвращению подобных выступлений. Вскоре после восстания на территории Новой Голландии выделили место для строительства военной тюрьмы. В 1829 году тюрьма, построенная по проекту архитектора Военного ведомства А. Е. Штауберта, была готова принять первых арестантов. Она представляла собой трёхэтажное кольцеобразное в плане здание с внутренним круглым двором. Уже в процессе проектирования архитектор называл тюрьму «Башней». Говорят, что это название стало известно в Петербурге ещё до окончания строительства самого здания. При передаче из уст в уста оно уточнялось и совершенствовалось. В конце концов фольклор остановился на варианте «Бутылка», не в последнюю очередь благодаря созвучию с названием подобного исправительного учреждения в Первопрестольной. В нескончаемом диалоге двух столиц прозвучала новая реплика: «В Москве — Бутырка, в Питере — бутылка». Так это или нет, но Питер решил захватить инициативу и безоговорочно присвоил себе этимологию известного выражения: «Не лезь в бутылку». По-питерски это значит веди себя достойно, благоразумно и тихо, не нарывайся на неприятности, иначе можешь просто в ней, то есть в «Бутылке», оказаться.

Набережная Фонтанки, 16

В июле 1826 года, сразу же после окончания следствия по делу декабристов, было создано печально знаменитое Третье отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии. Насчитывавшее в момент образования шестнадцать сотрудников, Третье отделение размещалось в не сохранившемся ныне доме на Мойке. В 1838 году оно переехало в дом на Фонтанке, 16, рядом с Цепным мостом, давно уже утратившим и свои цепи, и своё характерное название. В советское время он назывался мостом Пестеля, а ныне известен как Пантелеймоновский. Однако в памяти петербуржцев его первоначальное название сохранилось благодаря широко распространённому в старом Петербурге фольклорному имени дома, занимаемого Третьим отделением, — «Дом у Цепного моста».

Александр Христофорович Бенкендорф

Первым шефом Третьего отделения стал граф Александр Христофорович Бенкендорф, который, по легенде, получая эту должность из рук самого императора, попросил у него инструкций «относительно действий вверенного ему управления». В ответ государь будто бы протянул ему носовой платок со словами: «Вот моя инструкция: чем больше слёз утрёшь — тем лучше». Как были поняты слова императора Бенкендорфом, неизвестно, но количество поступающих в Третье отделение доносов с каждым годом только увеличивалось и в конце концов стало так велико, что, если верить городскому фольклору, по субботам «происходило их торжественное сожжение».

Постепенно, по мере того как множились функции Третьего отделения и росла потребность в его услугах, помещения дома у Цепного моста перестраивались, расширялись и благоустраивались. Флигели приобретали глубокие подвалы, скрытые переходы и секретные помещения. Существовала даже легенда о подземном ходе, прорытом между Третьим отделением и Михайловским замком, хотя трудно было объяснить, почему именно Михайловским замком, который ещё с 1801 года, сразу после насильственной смерти Павла I, потерял своё политическое значение. Вероятно, память о зловещей резиденции Павла I усиливала страх обывателей перед Третьим отделением.

Леонтий Васильевич Дубельт

Правой рукой Бенкендорфа, а по единодушному утверждению современников — головой графа, был умный и проницательный Леонтий Васильевич Дубельт. У Дубельта существовала весьма характерная привычка, хорошо известная в столице. Вознаграждение тайным агентам выдавалось в суммах, которые всегда оказывались кратны трём. «В память тридцати сребреников», — пояснял будто бы граф в кругу близких друзей.

В тайных агентах недостатка не было. Ещё при императоре Александре I приехавший в Россию немецкий историк Август-Вильгельм Шлегель обратил внимание, что «в России есть уши за каждою дверью и занавеской». Известны стихи, широко ходившие по рукам в 1850-х годах, когда начальником Корпуса жандармов стал будущий министр внутренних дел А. Е. Тимашев. Стихи пародируют разговор двух столиц, из которого можно понять, что дело не только в создании Третьего отделения. Слово Петербургу:

У царя у нашего Верных слуг довольно: Вот хоть у Тимашева Высекут пребольно. Влепят в назидание Так ударов до ста, Будешь помнить здание У Цепного моста.

В ответ на такое предупреждение из Петербурга отвечала со знанием дела Москва:

У царя у нашего Всё так политично, Что и без Тимашева Высекут отлично.