Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 6)
Изречение над главным входом
Из уст в уста передавалось в Петербурге это мрачное предсказание, пока не стало повсеместно распространенным поверьем. С суеверным страхом и тайной надеждой ждали наступления 1801 года. Считали и пересчитывали буквы библейского текста…
Это изречение было предназначено для украшения фасада Исаакиевского собора. Но вместе с облицовочными мраморными плитами и другими строительными материалами каменная надпись была взята у строившегося храма, что, возможно, и стало поводом для суеверных предположений. Вообще история Михайловского замка, как, впрочем, и жизнь его владельца, насквозь пронизана мрачными тайнами и мистическими предзнаменованиями. Каждый более или менее значительный факт рассматривался современниками сквозь некую мистическую призму допущений и предположений. Шло какое-то фантастическое соревнование в интерпретации всякой случайно оброненной фразы, каждого явления и события, связанного со злосчастным замком. Когда замок освятили, он был еще не готов. Весь ноябрь, декабрь и январь следующего года пытались закончить внутреннее убранство и изгнать из помещений чудовищную сырость. Ни того, ни другого не успели. Нетерпеливый и настойчивый в своем нетерпении, Павел вместе со своим многочисленным семейством 1 февраля 1801 года въехал в новую резиденцию. А в ночь с 11 на 12 марта он был убит. Смерть императора, как утверждают многие современники, превратилась в какой-то праздник. На улицах открыто, не стесняясь радостных слез, словно во время Пасхи, целовались и поздравляли друг друга совершенно незнакомые люди. Особенно много народа собиралось у Михайловского замка. Вчитывались в чеканные буквы библейского изречения:
ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ
Вновь считали и пересчитывали буквы. По странному и необъяснимому совпадению количество их равнялось количеству лет, прожитых императором Павлом Петровичем.
В 1901 году в очерках, изданных к 200-летнему юбилею Петербурга, В.М. Суходрев упоминает об этом тексте как о существующем. То же самое повторяет В.Я. Курбатов в 1913 году. В дальнейшем упоминания о нем как будто исчезают. Исчезает и сама надпись, памятью о которой осталась петербургская легенда да темные точки на чистом поле фриза над Воскресенскими воротами замка – давние меты крепления мистических знаков.
Тень императора Павла
Почти два десятилетия после смерти Павла I замок, с такой поспешностью возведенный, пустовал. «Пустынный памятник тирана, забвенью брошенный дворец», – писал о нем Пушкин в 1817 году в оде «Вольность».
Правда, этот образ имеет более художественную ценность, нежели документальную. В разное время в Михайловский замок вселяли различные малозначительные учреждения, которым, по выражению Столпянского, «не находилось другого места». Здесь располагались Капитул российских орденов, помещения для совершения богослужений магометан, Комиссия духовных училищ и т. д. Дошло до того, что в замке отводились квартиры частным лицам.
Наконец, в 1819 году его передали Инженерному училищу, а с 1823 года замок официально стал называться Инженерным. Скорее всего, гамлетовская история с тенью императора связана с юношескими проказами кадетов. Но нам важно, что она и после смерти Павла последовательно продолжает логический ряд мистических преданий об императоре, незримая тень которого вот уже два столетия окрашивает биографию Михайловского замка в сумрачные тона недосказанности и тайны.
Казанский собор
Семейная реликвия дома Романовых
Петр I стремился утвердить в сознании современников мысль о божественном предначертании создания новой столицы. Не град Антихриста, но град Благословенный. Так было с культом Александра Невского. Так было и с иконой Казанской Божией Матери.
В 1710 году царь повелел перевезти икону в Петербург и хранить в церкви Рождества Богородицы на Посадской улице Петроградской стороны. Затем долгое время икона находилась в одном из главных храмов столицы – Троицком соборе.
При императрице Анне Иоанновне в 1737 году специально для иконы на Невской «першпективе» возвели церковь Рождества Богородицы. Полагают, что она была построена по проекту Михаила Земцова, одного из первых петербургских архитекторов. Рождественская церковь стояла на месте, где сейчас разбит сквер перед Казанским собором. Ее величественная многоярусная колокольня со шпилем являлась заметным украшением Невской перспективы, которая еще не успела стать главной улицей города и была застроена в основном двухэтажными зданиями.
Во второй половине XVIII века роль этой магистрали стала меняться. К концу века облик ветшавшей церкви уже не соответствовал новому назначению Невского проспекта. И с 1801 года начинается строительство нового храма.
Проект собора
В чем только не обвиняли А.Н. Воронихина его недоброжелатели и соперники. Одни утверждали, что Казанский собор является копией собора Святого Петра в Риме. Другие – что колоннада собора заимствована у В.И. Баженова из его неосуществленного проекта одного из крыльев Кремлевского дворца. Третьи обвиняли Воронихина в прямом использовании баженовского проекта парижского Дома инвалидов. Поводом для таких слухов послужило неожиданное назначение архитектором и строителем собора мало кому известного Андрея Воронихина, бывшего крепостного президента Академии художеств графа А.С. Строганова. Это казалось тем более странным, что в конкурсе проектов собора участвовали очень известные архитекторы: Камерон, Кваренги, Тома де Томон. А Воронихина среди них не было.
Желание Павла I сделать собор похожим на собор Святого Петра в Риме противоречило замыслу Воронихина органично включить собор в структуру Невского проспекта, так как этому мешали жесткие каноны культового строительства. В соответствии с ними алтарная часть должна располагаться в восточной части храма, а главный вход – в западной. Но тогда колоннада располагалась бы со стороны Большой Мещанской (ныне Казанской) улицы. Блестящая догадка архитектора связать Невский проспект с собором грандиозной 96-колонной четырехрядной колоннадой коринфского ордера удовлетворила тщеславие Павла и превратила собор в центр одного из первых в Петербурге архитектурных ансамблей.
И если колоннада собора Святого Петра в Риме, описывая почти полный круг, создает замкнутую средневековую площадь, то роль колоннады Казанского собора в архитектурной среде окружающего пространства прямо противоположна. Ее раскрытый и в то же время собирательный, организующий характер однажды и навсегда определил художественный и смысловой центр всего Невского проспекта.
Полностью проект осуществлен не был. По замыслу Воронихина такая же колоннада должна была украсить противоположный, южный фасад храма. Будь этот проект осуществлен, Петербург обогатился бы ансамблем, грандиозный масштаб которого был бы равен масштабности городских ансамблей Карла Росси, появившихся только через два десятилетия после выдающегося произведения Андрея Воронихина.
Сердце Кутузова
Отечественная война 1812 года резко изменила судьбу Казанского собора – одного из главных культовых сооружений Петербурга. Построенный для хранения чудотворной иконы Казанской Божией Матери, он превратился в хранилище священных реликвий победоносной войны. Сюда свозили военные трофеи, в том числе армейские знамена и полковые штандарты наполеоновских войск, ключи завоеванных городов, маршальские жезлы. Уже в ходе войны собор, выстроенный русскими зодчими, русскими рабочими и только из русских материалов, воспринимался как памятник воинской славы и доблести. Многократно усилилось его мемориальное значение в 1813 году, когда было решено похоронить под сводами собора национального героя, победителя Наполеона и освободителя России Михаила Илларионовича Кутузова.
Кутузов скончался 16 апреля 1813 года на одной из военных дорог в Силезии. Тело полководца набальзамировали и перевезли в Петербург, а часть останков, извлеченных при бальзамировании, запаяли в цинковый гробик и захоронили в трех километрах от Бунцлау на кладбище Тиллендорф. Впоследствии на этом месте был установлен памятник. Вероятно, тогда и родилась легенда, жизнь которой вот уже более полутора столетий поддерживается довольно солидными источниками.