Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 3)
Легенды архитектурных сооружений
Адмиралтейство
Корабль Алексея Михайловича
Действительно, что-то должно было служить моделью, образом или хотя бы воспоминанием при создании знаменитого кораблика. Его вместе с «яблоком» в 1719 году установил на шпиле Герман ван Болес. Это была первая перестройка Адмиралтейства, возведенного в 1704 году по собственноручным чертежам Петра I. Затем будет перестройка, предпринятая И. К. Коробовым в 1727–1738 годах и А. Д. Захаровым в 1806–1823. Однако ни тот, ни другой не посягнули на блестящую находку «шпицного и плотницкого мастера» ван Болеса. Кораблик с тех пор превратился в наиболее известную эмблему города, в его символ. И уже в XVIII веке вокруг него началось мифотворчество, потому что ни один из построенных Петром до 1719 года кораблей ничего общего с корабликом на «шпице» Адмиралтейства не имел. В поисках истины заглянули в допетровскую историю.
Оказывается, тишайший царь Алексей Михайлович построил в 1668 году первый русский военный корабль «Орел». Размеры его были невелики – чуть более двадцати метров в длину и шесть с половиной в ширину. На нем впервые был поднят русский морской флаг. «Орел» строился на Оке, и первое свое плавание совершил по Волге от села Деденево до Астрахани. Это первое плавание стало для «Орла» и последним. В Астрахани корабль был захвачен отрядом Степана Разина и сожжен. Сохранилось изображение этого «прадедушки русского флота», сделанное неким голландцем. И, пожалуй, есть некоторое сходство кораблика на Адмиралтействе с изображением на рисунке. В 1886 году при очередном ремонте Адмиралтейской иглы кораблик сняли и поместили в Военно-морской музей, а на его месте была установлена точная копия.
Золотая кубышка
Иначе, без «яблока», придающего всему сооружению изящество и грациозность, кораблик, венчающий острие Адмиралтейской иглы, и не воспринимается. «Яблоко» тоже придумано Германом ван Болесом. В нем действительно лежит шкатулка, хотя и не золотая. В шкатулке хранится информация о всех ремонтах шпиля, указаны имена мастеров, производивших ремонт, и сложены экземпляры петербургских и ленинградских газет времени проведения ремонтных и реставрационных работ.
Александро-Невская лавра
На самом деле эта битва произошла далеко от будущей столицы: при впадении в Неву реки Ижоры. Не знал этого Петр? Или ошибка была умышленной? Ведь возведение монастыря имело очень большое политическое значение: оно подчеркивало божественный промысел при основании Петербурга и непрерывность исторической традиции борьбы за выход России к морю. Одновременно столица приобретала патрона – святого Александра Невского, задолго до того канонизированного церковью, святого ничуть не менее значительного, чем, скажем, Георгий Победоносец для Москвы. И если святой Александр уступал святому Георгию в возрасте, то при этом обладал такими неоспоримыми преимуществами, как реальность существования и конкретность деяний, что в борьбе нового со старым приобретало неоценимое значение.
Ни на один день не покидала Петра убежденность в политической важности основания монастыря. За полгода до кончины Петра I, в августе 1724 года, из Владимира в Санкт-Петербург с большой помпой были перенесены мощи святого Александра Невского. По значению это событие приравнивалось современниками к заключению мира со Швецией. Петр собирался учредить орден Святого Александра, но не успел. Помня об этом, его учредила в мае 1725 года Екатерина I.
Первоначальный проект замкнутой монастырской территории, окруженной по периметру келийными корпусами с соборным храмом в центре, исполнил в 1713–1715 годах первый архитектор Петербурга Доменико Трезини. Тогда же началось строительство. В дальнейшем в нем принимали участие многие архитекторы, а само строительство по различным причинам растянулось на весь XVIII век.
К 1722 году была возведена Благовещенская церковь, вокруг которой образовалось одно из первых в Петербурге кладбищ (ныне составная часть Музея городской скульптуры).
В 1776–1790 годах на месте разобранного старого собора по проекту выдающегося зодчего классицизма И.Е. Старова был выстроен Троицкий собор, отличающийся строгими и благородными пропорциями, простотой и ясностью величественных объемов.
В эти же годы Старов оформил въезд в монастырь со стороны Невского проспекта. Это единственный в Петербурге образец ворот с надвратной церковью – прием, широко использовавшийся в старинном русском зодчестве. Такой архитектурный ход позволил Старову решить сложнейшую задачу: раскрыть пространство монастыря в сторону города, включить его в городскую среду. Зодчему удалось не замкнуть, а, напротив, продолжить перспективу Невского проспекта проездом под церковью. Между монастырем и Невским проспектом Старов создал площадь, а выход Невского проспекта на эту площадь оформил двумя домами скромной архитектуры, как бы вводящими в круг архитектурных образов монастыря. Так блестяще закончился столетний период художественного формирования политической идеи Петра: периферийно расположенный Александро-Невский монастырь соединился с логическим центром города – Адмиралтейством.
Кунсткамера
Первый русский музей
Размышляя о путях распространения просвещения и знаний в России, Петр I обратился за советом к Готфриду Лейбницу. Одним из таких путей немецкий ученый считал собирательство редкостей и создание музеев. Эта идея настолько захватила Петра, что претворение ее в жизнь стало не только государственным, но и глубоко личным делом царя. Он подписывает указ «О принесении родившихся уродов», приведя этим в ужас невежд и ретроградов. Еще в допетербургский период в Москву свозятся приобретенные царем и подаренные ему необычные вещи, предметы искусства, инструменты, книги – все, что, по мнению Лейбница, «может наставлять и нравиться», а по мнению Петра – «зело старо и необыкновенно».
В 1714 году это, пока еще более личное, нежели общественное, собрание редкостей перевезли в Петербург. Для него в Летнем дворце Петра выделили специальное помещение, названное «Куншткамерой». Однако коллекция росла так стремительно, что уже через три года грозила вытеснить из Летнего дворца его обитателей. И тогда Петр решил на основе этого собрания создать специальный общедоступный музей. Нашлось для него и помещение. В 1715 году в казну отошли только что построенные палаты Александра Васильевича Кикина, сосланного в Москву за казнокрадство. Здесь на Береговой линии, впоследствии переименованной в Шпалерную улицу, в так называемой Русской слободе, в Кикиных палатах и разместилась петровская Кунсткамера. При Кунсткамере нашла место и первая государственная библиотека, насчитывавшая 15 тысяч томов. Здесь же, в Русской слободе, сестра Петра I Наталья Алексеевна основала первый в городе общедоступный театр, вход в который был бесплатным и ходить куда можно было «без всякого опасения».
Но история просвещения – это трудная история преодоления косности, невежества, консерватизма. Книг почти не читали. Театр считали «бесовской потехой». В Кунсткамеру ходить опасались. Тогда, как пишет Ю. Тынянов, интерпретируя расхожую легенду, «придумано было, чтобы каждый получал при смотрении Кунсткамеры свой интерес: кто туда заходил, того угощали либо чашкой кофе, либо рюмкой водки или венгерского вина. А на закуску давали цукерброд».
Новое помещение