Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 26)
Здесь, среди беспорядочной толпы работников и нанимателей, сновали услужливые уличные парикмахеры, готовые свершить торжественный обряд «пострижения» тут же на тумбе тротуара.
«Генеральский магазин»
В первые тридцать лет существования Петербурга Невский проспект от Адмиралтейства до Мойки, официально не являясь главной магистралью столицы, застраивался в основном деревянными и мазанковыми образцовыми домами офицеров и чиновников Адмиралтейской верфи. Все они выгорели дотла в страшном пожаре 1736 года. Долгое время этот район оставался пустынным пепелищем.
В середине XVIII века на участке между Большой Морской улицей и набережной Мойки архитектор Растрелли возвел деревянный зимний дворец Елизаветы Петровны. Дворец был сооружен как временный, и с окончанием строительства постоянного Зимнего его разобрали. На освободившемся участке предполагали построить «Кабинет его императорского величества» по проекту Н. А. Львова. Однако в 1798 году по личному указанию Павла I здесь приступили к строительству театра. Но ни тот, ни другой проект осуществлен не был. В 1804 году на пустующем участке именитым гражданином Томасом Сиверсом был построен каменный четырехэтажный дом (Невский, 11).
В 1898 году дом был перестроен архитектором Леонтием Бенуа для торговой фирмы «Александр», принадлежавшей купцу Александру Триберцу. В настоящее время здесь все так же располагается гастроном, который до сих пор нет-нет, да и назовут «генеральским».
«Смерть мужьям»
В 1765 году было решено застроить четыре начальных квартала четной стороны Невского проспекта обывательскими домами. Проект разработал выдающийся градостроитель Алексей Квасов. На участке № 12 для жены полковника А.В. Толстого был выстроен дом, которым она владела до 1777 года. Затем он перешел в собственность портных дел мастера Карла Фридриха Гейдемана.
В пушкинское время, как свидетельствует панорама Садовникова, этот дом, мало чем отличаясь от соседних, представлял собой прекрасный образец рядовой застройки архитектурного ансамбля Невского проспекта. Верхний этаж занимал петербургский генерал-губернатор М. А. Милорадович, и именно здесь Пушкин получил приказание покинуть столицу и выехать на юг в свою первую ссылку. В 1910 году архитектор Ван дер Гюхт перестроил здание, приспособив его для нужд банкирского дома «Юнкер и K°». Тогда его фасад и приобрел несколько вызывающий, рекламный, привлекательный для клиентов банкирского дома облик. Многие годы в этом доме размещалось ателье мод наивысшего разряда. Разорительное для мужей желание их спутниц одеваться по ценам, превышавшим их финансовые возможности, и породило его фольклорное название.
«Лягушатник». «Доминиканцы»
С первых лет своего существования, став многонационачьным, Петербург одновременно, как отмечали многие иностранцы, стал городом веротерпимости. Одна за другой возводились иноверческие церкви, места для которых в основном выбирали в районе Большой перспективной дороги – будущего Невского проспекта. В 1733 году на набережной Мойки появилась реформатская церковь, в 1734 – финская церковь (Большая Конюшенная улица, 6а), шведская кирха (Малая Конюшенная улица, 1а), в 1771 – армянская церковь на Невском проспекте, в 1783 – костел Святой Екатерины, в 1839 году – голландская церковь.
В 1730 году на Невском проспекте, на участке домов № 22 и 24, появилась лютеранская церковь Святого Петра со школой при ней и двумя домами церковнослужителей. Церковь с высокой трехъярусной колокольней, созданная неизвестным архитектором, находилась в глубине квартала. На красную линию Невского проспекта выходили два дома, симметрично расположенные по сторонам главных церковных ворот. В 1838 году здание церкви заменили новым по проекту А. П. Брюллова, а церковные дома перестроили. В 1910 году зодчий В. Э. Коллинс надстроил их до пяти этажей.
В 1841 году в одном из них было открыто первое в России кафе, названное по имени владельца Доминика Риц-а-Порта. Широко распространенные по всей Европе заведения подобного рода отличались от ресторанов своим более демократическим характером. Здесь можно было быстро и недорого поесть, встретиться с другом, почитать свежую газету, сыграть в шахматы или в домино. Постоянными посетителями кафе были студенты и журналисты, небогатые чиновники и инженеры, которых на студенческом сленге того времени называли «доминиканцами».
Кафе «Доминик» просуществовало до 1917 года. В 1920–1930-х годах на первом этаже дома № 24 находились различные магазины. После войны здесь вновь открылось кафе-мороженое, которое за неимением официального названия, а также за болотный цвет мебельной обивки прозвали «Лягушатником».
«Кровавый перекресток»
Этот оживленный ленинградский перекресток, заслуживший в героические дни блокады одно из самых горьких и печальных названий, начал формироваться в 1730-х годах. Во время пожара 1736 года сгорел Морской рынок, находившийся напротив Адмиралтейства. Петербургские купцы выстроили временный деревянный одноэтажный Гостиный двор, обязавшись в целях пожарной безопасности заменить его каменным. Проект двора в 1757 году разработал зодчий Б. Ф. Растрелли. Верный себе, он собирался построить торговые ряды, мало чем отличавшиеся от иных дворцовых сооружений. Прижимистые купцы отказались от этого роскошного плана и заказали более скромный проект архитектору Ж. Б. Валлен-Деламоту. В 1785 году он был осуществлен, и с тех пор в течение двух столетий Гостиный двор сохраняет свой первоначальный облик. На противоположной стороне Садовой улицы в 1796–1801 годах архитектором Е. Т. Соколовым было возведено здание Публичной библиотеки. Ее мягко скругленный фасад, первоначально украшенный скульптурой на аттике, сыграл исключительно важную роль в формировании как перекрестка, так и всего ансамбля улицы.
На четной стороне Невского проспекта, на противоположных углах Садовой улицы в середине XVIII века были построены два одинаковых двухэтажных, с треугольными фронтонами дома, один из которых (№ 50) принадлежал купцу Кокушкину, а другой (№ 52) – известному богачу Савве Вараблину. Оба особняка несколько раз перестраивались, причем дом Вараблина однажды исчез, войдя составной частью в служебные корпуса дворца Шувалова, простиравшегося от Итальянской улицы до Невского проспекта. В середине XIX века эти дома вновь подверглись переделке. Современный вид они приобрели совсем недавно.
Соседство двух крупнейших торговых предприятий – Гостиного двора и Пассажа – сделало перекресток еще в XIX веке одним из центров притяжения горожан. Прокладка трамвайных путей как по Невскому проспекту, так и по Садовой улице еще более усилила общественное значение перекрестка и популярность его среди жителей и гостей города. Если речь заходит о центре города, то безошибочно называют знаменитый перекресток Невского и Садовой.
В дни героической обороны Ленинграда фашисты усиливали ежедневные артобстрелы в часы наиболее оживленного движения по самым многолюдным местам. К ним относился и перекресток у Гостиного двора. 3 августа 1943 года произошел наиболее трагический случай. Во время разрыва артиллерийского снаряда на трамвайной остановке этого перекрестка было убито 43 и ранено 9 человек. Так родился скорбный топоним «Кровавый перекресток». Не исключено, что на возникновение его повлияли воспоминания о расстреле мирной июльской демонстрации 1917 года, который произошел здесь же, на этом перекрестке.
«Подмосковье»
После открытия в 1851 году Николаевской железной дороги с вокзалом на Знаменской (ныне Восстания) площади оживляется строительство на Невском проспекте восточнее Аничкова моста. Один за другим возводятся дома с учреждениями и магазинами в первых этажах, гостиницы и рестораны, банки и конторы. Отсутствие свободной земли, ее постоянно растущая стоимость позволяли владельцам в поисках наибольшей выгоды перепродавать земельные участки вместе со старыми постройками.
Так, на углу Невского и Владимирского проспектов в первой половине XIX века стоял трехэтажный дом, в котором дважды (в 1828–1829 и в 1851–1852 годах) проживал М. И. Глинка. В 1880-х годах этот дом был перестроен выдающимся петербургским зодчим рубежа веков П. Ю. Сюзором. Предназначался он для гостиницы «Москва».
Позже гостиницу закрыли, перепланировав под ресторан. На первом этаже под рестораном «Москва» находилось кафе, не имевшее официального названия. Пустоту тут же заполнила чуткая фольклорная традиция, наделившая кафе безошибочно точным именем «Подмосковье». Некоторое время спустя оно приобрело широкую известность уже под новым именем «Сайгон».