Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 16)

Дальнейшая судьба саркофага неизвестна.

Стрелка Елагина острова

Весь Петербург съезжался на приемы, которые регулярно устраивала графиня Юлия Павловна Самойлова в своем родовом имении Графская Славянка. В такие дни заметно пустело Царское Село, что, естественно, раздражало Николая I. Наконец, не видя иного выхода, император пошел на хитрость, предложив купить Графскую Славянку. Предложение царя, переданное графине, выглядело приказанием, и Самойловой пришлось согласиться. При этом она просила передать царю, что ездили не в Славянку, а к Самойловой и, где бы она ни находилась, будут продолжать к ней ездить. Буквально на следующий день, к вечеру, в сопровождении узкого круга близких друзей Юлия Павловна поехала на стрелку безлюдного Елагина острова. «Вот сюда будут приезжать к графине Самойловой», – сказала она. И действительно, с тех пор провожать заходящее солнце на пустынную в прошлом западную оконечность острова стало съезжаться все больше и больше петербуржцев, пока она не превратилась в одно из самых популярных и любимых мест вечерних гуляний столичной знати.

В мрачную последекабристскую пору николаевской реакции петербуржцы особенно дорожили образцами гордого достоинства и независимости. Такие свидетельства бережно сохранялись и, передаваемые из уст в уста, становились прекрасными легендами, украшавшими историю города.

Молодая красавица, обладательница незаурядного ума и значительного состояния, Ю. П. Самойлова с 1826 по 1839 год жила в Италии. В ее роскошном загородном дворце под Миланом собирались известнейшие музыканты, художники и литераторы, в том числе Ференц Лист, Джоаккино Россини, Орест Кипренский, Александр Тургенев и Карл Брюллов. Ее отличали любовь к искусству, демократический образ мышления и независимость в общении с сильными мира сего – качества, одинаково ценимые современниками как в Италии, так и в России.

С 1817 года Елагин остров перешел в собственность вдовы Павла I Марии Федоровны, для которой архитектор Карл Росси построил обширный дворцовый ансамбль. Одновременно знаменитый паркостроитель Д. Буш создал на острове пейзажный парк – новое увлечение петербургской знати. Во время белых ночей Каменноостровский проспект был буквально забит каретами, спешившими на Острова, чему особенно способствовал наведенный в 1827 году наплавной Троицкий мост через Неву. Наводнение 1924 года нанесло значительный ущерб всему парковому ансамблю, в том числе Стрелке. В 1926 году архитектор Л. А. Ильин разработал проект перепланировки и благоустройства приморской оконечности Елагина острова.

На Стрелке появилась обширная гранитная терраса, украшенная изваяниями двух львов на каменных пьедесталах. Интересно, что эти сторожевые львы с шарами – давние жители Островов. В начале XX века они находились на Строгановской даче, затем затерялись и только в 1925 году, найденные на обочине Петергофского шоссе, были отреставрированы и установлены на Стрелке знаменитого острова.

В начале 1930-х годов на Елагином острове был устроен Парк культуры и отдыха, и давняя мода проводить свободное время на Островах превратилась в общегородскую традицию.

Красная брусчатка

В память о Кровавом воскресенье 9 ян-варя 1905 года дорожное покрытие площади Стачек выполнено из красной брусчатки.

Давно уже сложилось довольно устойчивое мнение, что факт этот вовсе не мифический. Будто бы действительно в память о пролитой крови питерских рабочих ярославские мастера в 1930 году выложили площадь вокруг Нарвских триумфальных ворот гранитной брусчаткой красно-бурого цвета. Однако никаких документальных свидетельств мемориального характера этого покрытия нет. А если учесть, что кровавые события 9 января 1905 года произошли за сто метров от площади, а в Петербурге до недавнего времени было достаточно много участков мостовых, выложенных красным диабазом, то следует считать, что дорожное покрытие площади Стачек не имеет отношения к известным событиям.

Тем не менее при неоднократных реконструкциях площади бережно сохранялись участки красной брусчатки. Более того, в центре вновь созданного при последней реконструкции сквера, внутри трамвайного кольца, авторами проекта предложено установить гранитную плиту в память о событиях 9 января 1905 года.

Надгробие И. Рейсига

Однажды офицер Семеновского полка Иоганн Рейсиг, находясь в охране императора, заснул на посту. Проходивший мимо Николай I невольно разбудил незадачливого гвардейца. Мгновенно очнувшись и увидев склонившегося над ним царя, офицер тут же умер от разрыва сердца.

Действительные обстоятельства кончины тридцатилетнего майора лейб-гвардии Семеновского полка Карла Иоганна Христиана Рейсига (1806–1837) нам неизвестны. Но в 1840 году над его могилой на Волковском лютеранском кладбище было установлено одно из интереснейших надгробий середины XIX века. Оно изображает юношу в форме офицера Семеновского полка, спящего на крышке саркофага. Памятник выполнен по модели скульптора А. И. Штрейхенберга на Александровском чугунолитейном заводе.

Учитывая несомненные художественные достоинства надгробия, создание которого пришлось на время наивысшего расцвета художественного литья в России, памятник в 1930-х годах при организации Музея городской скульптуры перенесли на Лазаревское кладбище Александро-Невской лавры, где он украсил собою блестящее собрание мемориальных сооружений старого Петербурга.

«Нет ли лишнего билетика?»

Так ленинградцы прозвали Лештуков мост, ведущий к подъезду популярнейшего Большого драматического театра.

Счастливая петербургская традиция именовать улицы и мосты, расположенные в их створах, одним и тем же названием оказала истории немалую услугу: переименовывались улицы, а названия мостов, как правило, оставались прежними. Исчез однажды Английский проспект, переименованный в проспект Маклина, но память о нем сохранилась в названии Английского моста. Торговый мост бережно хранит историю Торговой улицы и рынка, давшего в свое время название улице. Итальянский мост в начале Итальянской улицы… Лештуков мост в створе Лештукова (затем Джамбула) переулка… Лейб-медик Петра I Лесток приехал в Петербург в 1713 году. Француз по национальности, уроженец Германии, в России он обрел вторую родину и всемерно содействовал всем петровским преобразованиям. После смерти Петра Лесток находился в тени, но в год, предшествовавший воцарению Елизаветы Петровны, принимал активное участие в заговоре в пользу дочери Петра. В 1745 году императрица подарила Лестоку обширный участок земли между Фонтанкой и Загородной дорогой (ныне Загородный проспект), на котором лейб-медик возводит пышный дворец.

Проезд вблизи лестокова дворца стали называть Лештуковым. В 1851 году это название признали официально. Так же назвали и мост, перекинутый через Фонтанку в 1907 году. Ничем не примечательный, не сумевший даже сохранить имя автора, этот мост стал вдруг знаменитым в конце 1950-х годов, когда в Большой драматический театр имени Горького пришел в качестве главного режиссера Г. А. Товстоногов. Театр приобрел небывалую популярность, а старый Лештуков мост получил среди театралов свое фольклорное наименование.

Лештуков мост

Аничков мост

Работая над одной из конных групп Аничкова моста, Петр Карлович Клодт решил наконец отомстить одному из своих высокородных врагов и изобразил его лицо под хвостом вздыбленного коня. Узкий круг посвященных современников легко узнавал образ несчастного, отлитый в бронзе.

Узнав об отсутствии языков у двух из четырех коней Аничкова моста, Петр Карлович Клодт замкнулся, начал сторониться друзей и знакомых, в конце концов заболел и вскоре умер, будто бы от нервного расстройства.

Обе легенды имеют одну общую особенность, отличающую их от подобных легенд, связанных с архитектурой. Они не несут в себе признаков героического, романтического или исторического начала.

Петр Карлович Клодт (1805–1867) был непревзойденным мастером своего дела. Двадцать семь скульптурных изображений коней украшают улицы Петербурга, и одиннадцать из них изваяны Клодтом. Шестерка коней властно остановлена над площадью Стачек в композиции Нарвских ворот, один вздыблен и удерживается на двух тонких задних ногах над Исаакиевской площадью и четыре украшают Аничков мост. Поистине Клодт оставил своему городу великое наследство.

Впервые Аничков мост, названный по фамилии подполковника М. О. Аничкова, солдаты которого этот мост строили, был перекинут через Безымянный ерик (ныне Фонтанку) в 1715 году. Затем он несколько раз перестраивался, причем с 1785 по 1841 год представлял собой знакомую нам композицию с башнями, наподобие моста Ломоносова и Старо-Калинкина моста. Наконец в 1841 году его еще раз перестроили. По предложению Клодта на западных устоях моста установили две конные группы, изготовленные раньше и предназначенные для пристани у Академии художеств. Чуть позже на восточных устоях скульптор укрепил две гипсовые копии этих групп. Их тонировали под бронзу. Через год их собирались заменить бронзовыми. Но этого не произошло. По указанию императора Николая I бронзовые скульптуры отправили за границу в подарок прусскому королю. Клодт выполнил новые отливки, но и они, презентованные на этот раз неаполитанскому королю, покинули Петербург.