Наум Синдаловский – Легенды и мифы Невского проспекта (страница 69)
В 1930-х годах дошла очередь и до церкви во имя Входа Господня в Иерусалим, более известной в народе как Знаменская, что стояла на углу Невского и Лиговского проспектов. В рамках борьбы с «религиозным дурманом» ее собирались закрыть, а затем и снести. Церковь была закончена строительством и освящена в 1804 году и с тех пор более ста лет служила архитектурной доминантой этого оживленного перекрестка. Возводилась церковь по проекту архитектора Ф.И. Демерцова. Тогда, в 1932 году, от сноса ее спас всемирно известный ученый, лауреат Нобелевской премии Иван Петрович Павлов. Ссориться с ним ленинградские власти не хотели.
Крупнейший физиолог, создавший учение о высшей нервной деятельности, Иван Петрович Павлов родился в семье священника, учился в семинарии и готовился к церковному служению. Однако очень скоро резко изменил мировоззрение, поступил в университет и стал атеистом. В 1904 году за работы по физиологии кровообращения и пищеварения выпускник Петербургского университета Иван Петрович Павлов был удостоен Нобелевской премии. Широко известны и его труды по физиологии высшей нервной деятельности. В Петербурге Павлов возглавлял одну из кафедр Медико-хирургической академии, а с 1921 года руководил созданной при его непосредственном участии Биологической станцией в пригородном поселке Колтуши, известного во всем мире как «Столица условных рефлексов».
Для большевиков лауреат Нобелевской премии академик Павлов представлял безусловную ценность, он был визитной карточкой страны и в глазах мировой общественности олицетворял собой отношение советской власти к науке, хотя нельзя сказать, чтобы ученый был человеком удобным. Советскую власть Павлов откровенно не любил. Открыто носил царские ордена, демонстративно крестился на каждую церковь, закрывал свою лабораторию «по случаю Пасхи». В его квартире висели иконы. «Вы посеяли зерна фашизма в Европе», – писал он в одном из писем в правительство. Если верить фольклору, однажды Павлов сказал: «Если то, что делают большевики с Россией, есть эксперимент, то для такого эксперимента я бы пожалел даже лягушку». Ему отвечали тем же. Однажды чекисты устроили у него обыск и конфисковали нобелевскую медаль.
С именем знаменитого академика связаны две легенды, широко известные в городе. По одной из них, в этой церкви Павлов венчался, хотя хорошо известно, что венчание будущего великого физиолога происходило в Ростове.
По другой легенде, Иван Петрович, будучи необыкновенно религиозным человеком, часто бывал в Знаменской церкви и даже читал на клиросе. Такая страстная религиозность ученого человека импонировала обывателю, и церковь в народе часто называли «Павловской». Эту легенду уже в наши дни попыталась опровергнуть невестка Ивана Петровича – жена его сына Всеволода. Она рассказала, как «однажды после кончины Ивана Петровича зашла в Знаменскую церковь и, к удивлению, увидела двойника Ивана Петровича, спускавшегося с большой церковной книгой с клироса. Сходство было поразительное, тем более что и седая борода этого человека была подстрижена точно так, как у Ивана Петровича. Отличие было лишь в том, что Иван Петрович после перелома ноги сильно хромал, а у этого двойника была ровная походка».
Тем не менее в народе Павлов слыл человеком глубоко верующим. Правда, некоторые утверждали, что Павлов посещал церковь исключительно из уважения к своей религиозной жене, а третьи были абсолютно уверены, что великий ученый просто любил церковное пение, специально ходил его послушать, а иногда и сам будто бы пел на клиросе. Да и сам Павлов окончательно всех запутал своими знаменитыми ответами на вопросы одной анкеты. «Верите вы в Бога или нет?». – «Нет, не верю». – «Считаете ли вы религию совместимой с наукой?» – «Да, считаю». – «Как же согласуются эти ответы?» – спросили его однажды журналисты. И получили ответ: «Целый ряд выдающихся ученых были верующими. Значит, это совместимо. Факт есть факт, и нельзя с ним не считаться». Легко понять, как это злило большевиков. До сих пор об этой пресловутой религиозности ученого человека рассказывают анекдоты. Идет академик Павлов по Невскому проспекту. Вдруг зазвонили в колокола на Знаменской церкви. Павлов останавливается. Крестится. Вслед ему сочувственно вздыхает прохожий: «Эх, темнота!» – «Да это у него условный рефлекс», – подхватывает другой.
Впрочем, с такой же иронией в городском фольклоре говорят о нем и как об ученом: «В детстве физиолога Павлова укусила собака. Собака выросла и забыла, а Павлов вырос и не забыл». Откликнулся и современный фольклор. Рекламная надпись на пакете с кормом для собак: «Новый Чаппи со вкусом академика Павлова. Для собак, которые помнят».
В советские годы среди ленинградцев жила легенда о призраке покойного Ивана Петровича, который после смерти ученого регулярно посещал Знаменскую церковь. Так это или нет, сегодня сказать трудно. Но то, что Павлов был примерным прихожанином и даже почетным старостой Знаменской церкви, общеизвестно.
Умер Иван Петрович при обстоятельствах самых загадочных. Однажды почувствовал обыкновенное «недомогание гриппозного характера». Зная о своем организме больше, чем кто-либо, а «скроен» он был, по мнению современников, «более чем на сто лет», значения болезни не придал. Однако поддался уговорам родных и врача пригласил. Между тем вскоре недомогание отступило, Павлов почувствовал себя хорошо, был необыкновенно взволнован и возбужден. Ему вспрыснули морфий, он успокоился и уснул. Умер Павлов во сне. И тут родилась легенда о том, что умереть ему помогли. В преддверии 1937 года органам НКВД вовсе не нужен был человек, который оставался единственным, кто «открыто критиковал сталинские злодеяния».
После его смерти говорили, что «умер последний свободный гражданин России», и передавали друг другу легенду о том, как умирал великий ученый. Он собрал всех своих учеников и стал диктовать ощущения человека при переходе из одного мира в другой. Последними его словами были: «Ну вот, коллеги, я и умер, – но тут же тихо продолжил, – но заметьте, щетина и ногти у меня продолжают расти». В этот момент, как утверждает легенда, в дверь постучали. Некий посетитель просил Павлова принять его. «Академик Павлов занят, – сказали ему, – он умирает».
Вскоре после смерти Павлова Знаменская церковь была закрыта, а в 1940 году снесена. После войны на месте снесенной церкви был разбит сквер с перенесенным с Пулковского шоссе томоновским фонтаном в центре. Этот фонтан в свое время находился в Московском парке Победы, а ныне установлен на Сенной площади.
Наконец, в 1950-х годах на месте снесенной Знаменской церкви был выстроен безликий наземный павильон станции метро «Площадь Восстания». Павильон увенчан куполом со шпилем, более похожим на корабельный флагшток, на который, говорят, до сих пор нет-нет да и перекрестятся проходящие мимо старушки. А еще верующие люди утверждают, что здесь, возле станции метро, на месте которого некогда стоял приходской храм, можно увидеть призрак академика Ивана Петровича Павлова.
В начале социалистической эры благодаря деятельности пресловутой ВЧК в стране была создана целая сеть воспитательно-трудовых учреждений для малолетних беспризорников, лишенных родителей и домашнего очага. Их свозили с вокзалов и тюрем, из распределительных пунктов и отделений милиции, из притонов и приютов во время ночных облав. Некоторые воспитательные и трудовые дома создавались на базе дореволюционных благотворительных Домов призрения, некоторые возникали вновь. Однако, если верить городскому фольклору, и те и другие становились предметом серьезной озабоченности как местных жителей, так и городских властей.
В конце XIX века в помещениях современной гостиницы «Октябрьская», располагающейся на Лиговском проспекте, было организовано Государственное общество призора (ГОП) для попечения и заботы о брошенных и неимущих. Сюда доставляли беспризорных детей и подростков, занимавшихся мелким грабежом, мошенничеством и хулиганством. После Октябрьской революции на «Лиговке», или «Лигов-стрит», как ее тогда называли, в том же здании было организовано Государственное общежитие пролетариата для тех же целей, с той же аббревиатурой ГОП в названии. В 1920-х годах сюда свозили на перевоспитание всех отловленных в Петрограде беспризорников. По неизлечимой в то время страсти всякое название превращать в аббревиатуру, общежитие называли «ГОП» (Городское Общежитие Пролетариата). В народе звучную аббревиатуру расшифровывали так: «Гостиница Обездоленного Пролетариата». А малолетние обитатели ГОПа в городском фольклоре получили прозвище «гопники».