Наум Баттонс – Бесов рай (страница 12)
Ты хочешь стоять во главе всей Европы? Ты хочешь поставить евреев на место? Если да, то тебя не должны мучить такие глупые вопросы! Вот напарника твоего, Кобу, они никогда не мучили. Но у вас и уровень немного разный…. Да уж!.. Тот сразу смекнул, что к чему и лишних вопросов не задавал и не задаёт.
– Коба – это кто?
– Аа…, прости! Заговорился, отвечая тебе на всякие твои детские глупости…. Коба – это Сталин.
– Если честно, ты уже несколько раз произносишь эту фамилию, но я не понимаю: кто это?
– Очередной будущий лже-Мессия, но только из России и только для евреев. Но в отличие от тебя, этот более интернационален. Он не афишируется, как еврейский. Он тайно будет служить евреям, но открыто – всему человечеству. В том числе, чернокожему, желтокожему, краснокожему и т. д. В общем, всему человечеству. Ты же будешь служить только белой расе. Сталин пока ещё только в середине пути к неограниченной власти. Там сейчас верховодят другие еврейчики – жадные, лицемерные и потому глупые. Самый важный из них в России сейчас Троцкий, а точнее Бронштейн. Они из другого клана. Поэтому, несмотря на то что стратегическая цель у нас у всех одна – тактические цели, немного разные. В каждом клане есть «смотрящие» от других кланов. Всё-таки правила отношений между элитами должны соблюдаться. Пусть гибнут миллионами эти бесконечные «нули», населяющие эту планету, за мнимое торжество их воображаемых химер, называемых богами, верованиями, идеалами, религиями. Пусть гибнут просто ради новых территорий и рабов. Или гибнут в беспросветном рабстве. Нам всё равно! Здесь основной дар – жизнь, и элита кланов должна продлевать её себе любыми средствами. А продление жизни для одних – это ускорение смерти для других. Наша богиня – богиня смерти и смерть для других – это непременное условие жизни для неё и соответственно для нас.
– Такое чувство – Хитлер почувствовал некоторое возбуждение ниже пояса от таких речей Штауфера, – что эта планета – просто ферма, на которой кто-то разводит человечину?
– Да, только питаемся мы не человечиной, а Эфиром, Душой этих самых человеков. Редкая Душа улетает отсюда к главному Божеству, к так называемому Адаму Кадмону. Его Элохим, а точнее, бывшая супруга – Иегова – уже давно контролирует этот прекрасный заповедник, усиливая своё бессмертие и могущество. А дальше, по Земле разбросаны и управляют от её имени разные кланы и братства. И, несмотря на общую цель – интересы у каждого клана свои. Свои сферы и зоны влияния, которые надо постоянно расширять и охранять. Всё, как и у вас в государствах, которые создали мы. Когда у нас мир – вы живёте, а точнее пасётесь в своих царствах-государствах мирно, нагуливая бока. Но вот когда перемирие кто-то из нас нарушает – тогда идёт массовый забой «скота», называемого человечеством. Так что не надо здесь никого жалеть. Всё предусмотрено давно, более высоким разумом, нежели чем у вас. Вас так же разводят, как и вы разводите своих овец, свиней или коров. Только в отличие от этих коров и овец, вы более дрессированы. Вы сами убиваете друг друга. Для этого нужен только Мессия и всё готово для массового жертвоприношения. Поэтому не надо жалеть людей – они этого не заслуживают.
– Кто смотрящий здесь из других кланов?
– Вот мы и подбираемся к финишу нашей вступительной беседы. Прежде чем я начну открывать более конкретные имена, в отличие от тех глобальных, больших имён, типа Сталина и Мао, я должен узнать твой выбор.
Хитлер опять задумался, походил по камере и спросил:
– Моё дело точно будет обречено на поражение? Будет ли мне это поражение стоить жизни? Как и когда я умру?
– Поражение будет, но временное. Для арийских гоев, оно будет окончательно на долгие годы, даже, можно сказать смелее, на столетия. Это будет началом их конца. Окончательная смерть их Богов. Но твоё поражение сослужит богоизбранному народу огромную службу в деле подготовки прихода настоящего Мессии. Иегова должна единолично и безраздельно владеть этой Землёй. Эта ферма по разведению Эфира Разума должна быть только в Её распоряжении. У Кадмона множество таких планет, поэтому Он перебьётся. Ты будешь еврейским «ледоколом» в их борьбе за власть. А значит….
– Ну, почему же всё-таки я?
– Потому что ты – Гоппо! Я знаю твою чёрную душу уже не одно столетие. Так же, как и душу сына сапожника в нынешней жизни – Стадлина. Всё неслучайно! Они, ваши души, уже давно принадлежат мне. Тут очень важно не то, кто ты есть в этой жизни. Тут очень много талантливых голодранцев, шудр, которые пришли в эту жизнь в первый или во второй раз. Здесь важно то, как долго ты обитаешь на этой Планете. Старые связи здесь имеют намного больший спрос, нежели тебе кажется. А очень старые и подавно.
Штауфер встал со стула и слегка потянулся.
– Ох, старость не радость! Все мышцы затекли на этом стуле. А насчёт своей смерти не переживай. Не тот вопрос, который должен тебя сейчас волновать. Сколько тебе сейчас лет?
– Тридцать пять!
– Молодой какой! А такие перспективы открываются! Почти возраст Иешу ха-Ноцри. Только какие перспективы материального благополучия, власти открываются перед тобой!
– У Иисуса, которого ты называешь Иешу ха-Ноцри, перспективы открывались не меньше!
– Да какие это перспективы?! Ему предлагалось то же, что и тебе! Я имею в виду власть и богатства, но Он отказался и что?.. Умер в забвении и, если бы не мы: никто бы о Нём сейчас и не вспоминал. Хм…, – Штауфер на секунду задумался, – здесь ведь важно не как вспоминают, а с какой целью…. Но…, это сейчас не важно! Что мы всё о Нём?! Я не к Нему пришёл, а к Адольфу Хидлеру, более известному, как Хитлер… – гость снова уселся на стул. – Меня сейчас интересует душа моего старого друга, моего способного ученика Гоппо. Помнит ли она своё предназначение? Хочет ли она прожить свою очередную, самую ключевую во всей этой бесконечной цепи жизнь так, чтобы не стыдно было предстать перед глазами своей Великой Госпожи? Или она трансформировалась за эти многочисленные столетия в нечто мягкое, доброе и безвольное? Деградировала под воздействием ложных ценностей от ложных Богов этих глупых арийцев? Твой мозг, я вижу, сейчас набит этими ценностями и установками, как голова чучела набита соломой. Но это сейчас и к лучшему. Но твоя душа?.. Я жду твоего решения Гоппо!
– Ты не ответил на мои вопросы! Как и когда я умру? И будет ли стоить эта борьба мне жизни?
– Какой ты всё-таки дотошный! Какая разница, как и когда ты умрёшь?! Ты всё равно к этому придёшь, можешь даже в этом не сомневаться! В чём угодно, но только не в этом! Двадцатью годами раньше или позже…, какая разница?! Здесь важно другое! Важно качество этой жизни! Важно, как ты её прожил: в удовольствии или в страдании! Пострадать рано или поздно всё равно придётся. Но тебе предлагаются удовольствия неисчерпаемые! Безнаказанные удовлетворения всех своих психических и психологических, чувственных и духовных аффектов. Смерть – это не наказание! Смерть – это только окончание одного из периодов для перехода на новый уровень. А вот какой будет этот уровень – это зависит от тебя сейчас. Либо ты и дальше идёшь по жизням под покровительством и с помощью своей команды, либо брошен в Пустоту на произвол Судьбы. Те Боги могут тебя использовать, но они не будут тебя защищать и покровительствовать тебе, потому что ты однажды, очень давно, предал их. Как ты хочешь уйти из этого мира: уйти красиво, с вершины власти, когда миллионы шудр будут проливать свою кровь, защищая тебя и твои идеи, или брошенным всеми, в социальной клинике, парализованный от инсульта, лёжа в обсосанной тобою казённой кровати? Так, как правило, умирают все, так называемые, «порядочные» людишки, которых использовали всю жизнь, и которые считают себя «добрыми и праведными». Они никому не нужны: ни здесь, на этой Земле, ни после своей никчёмной смерти. Это просто биоматериал для извлечения Божественного Эфира и Времени. Как там у Данте?.. И Штауфер, прикрыв глаза, вспоминая стихи, тихим голосом, но с какой-то угрожающей интонацией, начал их читать по памяти:
Их память на земле невоскресима;
От них и суд и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни – и мимо!»3
Затем он открыл глаза, в которых блеснул зловещий красный огонёк:
– Так как ты хочешь умереть, а, Гоппо?
У Хитлера нервно дёрнулся глаз:
– Конечно, в первом варианте! Но только вот как?
– Не беспокойся, друг мой, Адольф, – Штауфер опять стал называть его по имени, которое Хитлер носил в этой жизни, – это поражение не будет стоить тебе жизни. Мы не настолько глупы в своей жестокости и лицемерии, чтобы так подставлять своих. Этак лет через двести мы останемся без верных помощников. Своих солдат подставлять нельзя – запомни это! Во всяком случае, без крайней необходимости. Поверь мне, такая необходимость будет у тебя регулярно. Но вот с тобой лично, такой необходимости нет. Мы должны выполнять свои обещания неукоснительно. Поэтому, я обещаю тебе, что ты умрёшь своей смертью, в полном достатке, читая по утрам за чашечкой кофе в еврейской прессе проклятия в свой адрес и тихо посмеиваясь над этой человеческой глупостью. Мы выведем тебя из Игры вовремя, без всяких для тебя неприятностей. А также твоих ближайших сподвижников. Умрут ваши двойники, в последний раз одурачив своим видом весь этот дышащий ненавистью и местью мир маленьких и никчёмных людишек.