Наум Баттонс – Бесов рай (страница 14)

– Пока нет!

– Обязательно прочти его «Жюльетту». Это философский манифест тех, кто не считает себя «простыми людьми». Весь это Мир, всё это человечество должно служить для наших удовольствий! Все, от «мала» до «велика»! Какими бы звериными и жестокими не были бы наши желания и прихоти, эти «простые» люди должны их удовлетворять, даже ценой собственной жизни и жизни своих детей! Это – наша общая цель и задача! Мы должны владеть всем этим миром, который принадлежит Иегове! Но вот куда Она должна прийти? В каком месте она должна объединить разбросанный народ? – в этом и есть основное противоречие между кланами. Мы считаем, что на Землю Обетованную, завещанную нам Иеговой ещё в древности. Мы построили там Храм Ей, и Её народ под нашим руководством стал расширять свои территории. Но потом, после смерти Соломона, возникли два Царства, которые разделили и народ. Возникла вражда, которая продолжается до сих пор. Потом два пленения: Ассирийское и Вавилонское. После Вавилонского пленения наш народ вернулся обратно, а вот 10 колен рассеялись по миру.

– Так это не Веспасиан рассеял евреев по миру?

– Нет, конечно! И даже не Адриан, хотя при нём рассеяние сложилось окончательно. Тогда победил второй клан, который внедрил к нам своего агента ребе Акиву бен Йосефа. А евреи были разбросаны по всему миру задолго до Веспасиана.

Мы считаем, что наш народ должен объединиться на святой Земле Израиля, воссоздать там Третий Храм и тогда весь мир придёт к нам туда на поклон. Но вот другие ребята так не считают. Они считают, что дом нашего народа – вся планета Земля и новый Израиль им вовсе не нужен! Вот здесь мы периодически спорим, принося в жертву Иегове миллионы людишек. Как я уже говорил, цитируя Данте, эти покорные и добрые идиоты никуда не попадают: ни в Рай, ни в Ад, ибо им невдомёк, что нет ни того, ни другого. Эта планета когда-то называлась Рай и рай – он здесь! Вопрос только один: ресурсов здесь на всех не хватит, поэтому раем она должна быть только для избранных, а для остальных – адом. Поэтому делать всех больными и немощными, истреблять здоровое и сильное – всё это «простые люди» должны делать своими руками, думая, что они творят правое, доброе, богоугодное дело. Ты станешь последней их надеждой на то, чтобы они смогли осознать свою национальную идентичность, а дальше, благодаря тебе, такие понятия, как «национальность», «национализм» будут прокляты и останутся в сознании только нашего народа. Для остальных всё сольётся в единую массу: человечество, на шею которого будет накинута железная цепь рабства, невзгод и лишений. Никаких понятий о социальной справедливости в их мозгах остаться не должно. Есть немногочисленная элита и все остальные «простые люди», которые будут поедать объедки, крошки с наших столов. Именно этому их учит Иешу ха-Ноцри, именуемый у них Иисусом Христом. Для этого ты создашь идеологию национал-социализма, которая будет последним в истории обращением сознания целого народа к таким понятиям, как национализм и социальная справедливость. И ты, как лже-Мессия этой идеологии, приведёшь эти понятия к полной катастрофе, проклятию и забвению. Начинай, сидя здесь, писать книгу. С информацией я тебе помогу, а с техническими вопросами тебе поможет Хесс. Держи его рядом с собой всегда, но в то же время, будь с ним всегда начеку. Ты меня спрашивал, кто среди нас от Них. Вот он и есть.

– Хесс?

– Да! А ты думал, почему он рядом с тобой последние десять лет. Случай с палаткой помнишь?

– Конечно, разве такое можно забыть!

– А кто тебе из офицеров предложил в последний момент выйти перекурить, а затем тут же вышел сам?4

– О, Боже! А я не придал тогда этому никакого значения!

– Естественно, что не придал…. А вот теперь задумайся! Будут и ещё «люди» от них, но он – основной. Пока он с тобой, считай, что всё делаешь правильно… или в рамках договорённостей. Но если вдруг он, по каким-либо причинам исчезнет, то это сигнал того, что ты вступил на конечную дистанцию и скоро твоё лже-мессианство закончится. Он более мелкая фигура, чем ты, поэтому обещаний райской жизни ему никто не обещал. Как и любой бес, он будет списан. Но это всё пока предположения. Будущее никто не может предугадать на все сто процентов, даже Иегова. Ведь Мiр – это Хаос. Иегова не единственная, кто имеет здесь влияние. Да, оно у Неё здесь максимально, но другие Элохимы тоже хотят того, чтобы Их народы процветали на этой Земле. Но Мы этого допустить никак не можем. Поэтому смерть и разрушения, деградация и вырождение – вот их удел вместе с их Богами. Бог, Господин, Мастер – должен быть только один – и здесь этот Бог женского рода! В принципе это всё уже практически достигнуто. Но, хватит уже болтать! Нам надо на встречу с твоим компаньоном. Я вас сегодня познакомлю. Встреча секретна, поэтому никому и никогда об этом не говори. Все такие встречи будут секретны. В том числе и с представителями других кланов. Ты понял меня, Гоппо?

– Да, господин…. Как к вам обращаться?

– Мастер! Просто, Мастер! И да… в знак твоей преданности и готовности служить…. – Штауфер протянул Хитлеру руку для поцелуя, на которой красовался золотой перстень с большим красным рубином. – Преклони колено и прикоснись губами к этому перстню, Гоппо, здесь именуемый Адольфом Хитлером! Это будет твоим пропуском в жизнь вечную, полную удовольствия и покоя.

Хитлер внимательно посмотрел на Штауфера, преклонил колено и прислонился губами к камню на перстне, а затем, его голова закружилась, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Глава 5

Гринберг

Январь 1931 года.

СССР. Тульский округ Московской области. Белёвский район. Посёлок Бобрики с окрестными деревнями.

Собрание по поводу организации колхоза и составления списков на раскулачивание в Бобриковском сельсовете закончилось поздно. От страстей спасало присутствие на нём старшего оперуполномоченного Белёвского НКВД Якова Соломоновича Гринберга. Дурная слава о его крутом нраве и жестокости уже не один раз облетела весь Белёвский район, и в народе он имел прозвище: «Бес». Внешне Яков Гринберг не выглядел бесом. Круглое и, на первый взгляд, добродушное лицо. Небольшой нос, немного картофелиной, и на него очень близко друг к другу были насажены небольшие, но чуть-чуть раскосые глаза. Именно они и выдавали его бесчеловечность, так как выражали всегда только три эмоции: полное равнодушие, лютую злобу и неудержимую похоть. Если кому довелось бы однажды заглянуть в них, то он ощутил бы всю правоту пословицы, что «глаза – зеркало души». Заглянувший в них, сразу понял бы, что души в этом существе нет никакой, ибо «зеркало» это было затянуто мутной пеленой.

Да, этот человек мог улыбаться, смеяться, быть милым с теми, с кем считал это необходимым, заискивать перед начальством, но при этом он всегда оставался таким, каким его охарактеризовала народная молва – бесом.

Родом он был из Латвии, поэтому в анкете числился латышом. Но на самом деле он был из рода латышских евреев, которые жили на этой территории уже лет двести. Эта была семья достаточно небедных домовладельцев из Риги, которая имела неплохой ежегодный доход, сдавая в аренду квартиры в паре принадлежащих ей домов на Бривибас гатве. Яша родился третьим ребёнком в тот год, когда юный Иосиф Джугашвили поступил в духовную семинарию и именно в тот момент, когда происходила та самая первая встреча Сосо и Штауфера. В 1910 году юный Гринберг поступил в Рижский Политехникум, в котором тогда царила атмосфера толерантности, либерализма и идей социализма. Там-то и стал в нём проявляться этот самый бес – бес ненависти ко всему российскому, русскому. Яша пошёл в революционеры и уже в 1913 году был арестован за разбойное нападение на ювелирный магазин в Риге. При обыске у него нашли многочисленные листовки с пропагандой идей социализма, а также небольшой арсенал оружия. В этот же мартовский день уже тридцатипятилетний Сосо Джугашвили, по кличке Сталин, тоже был арестован, заключён в тюрьму и вскоре отправлен в знаменитый Туруханский край Енисейской губернии.

Отец Яши отказался от своего, как ему казалось, непутёвого сына, а сам Яша получил свой долгий срок и век бы ему воли не видать, если бы не грянула революция. Рождался Новый Мир, мир власти бесов и отребья, который ласково подмигнул Яше Гринбергу и предложил то, что предлагает Лилит Иегова своим бесам: жить в своё удовольствие за счёт других, и при этом оставаться безнаказанным. А так как Яшины психологические аффекты зашкаливали за все нормы человеческой морали, а точнее того, что считается аморальным, то Яша Гринберг сразу понял: это его власть! И понеслось….

Быстро поменяв тюремную робу на кожаную куртку и кепку, вооружённый маузером, в один прекрасный день, своим земляком, таким же «латышом», как и он, Фёдором Эйхмансом, Яша был представлен главному бесу этой революции Льву Давидовичу Бронштейну, по кличке Троцкий. После недолгой беседы в личном вагоне создателя и руководителя Красной армии, Яша произвёл на Бронштейна хорошее впечатление, и был отправлен на борьбу с генералом Деникиным в качестве комиссара полка, но уже через полгода он был переброшен в Царицын в подчинение товарища Сталина, который занимался там вопросами «продовольственной диктатуры». Что сия диктатура значила для простого русского мужика, думаю, говорить не приходится. Не каждый, даже самый отъявленный вор и негодяй может забирать последний хлеб у детей. Не каждый может брать их в заложники, и при необходимости, а иногда и без неё, расстреливать этих детей вместе с родителями. Не каждый, просто так может зарубить гимназиста за его фуражку, вырезать погоны на плечах кадета. Ох, как не каждый! Но Яша мог! Более того, он получал величайшее психологическое удовлетворение от такой работы. Впрочем, как и его непосредственный начальник. И, конечно, он богател, сдёргивая с ушей бывших дворянок золотые серьги или кольца с их пальцев. А если дворяночка или её дочка были недурны наружностью, то Яша, как воин победитель, на законных основаниях брал их в наложницы. Правда, ненадолго, потому что в эти времена выбор был достаточно большой. Расставался он с наложницами без всякого сожаления и без всякого сострадания, отдавая их кому-нибудь из подчинённых, а порой и в массовое использование.