Нати Смольникова – Центр Магических Искусств (страница 8)

Я сцепила пальцы в замок, чтобы не дрожали. Отец молчал, видимо давая мне выговориться. Сейчас я злилась на себя за эту слабость.

– Я не знаю, что такое любовь, пап, – повторила я, глядя ему в глаза. – Потому что если бы я знала, если бы я действительно любила того парня, я бы не смогла его так быстро забыть. А я... я почти забыла. Мне стыдно, но я ловлю себя на том, что не помню цвета его глаз. Не помню, какой у него голос.

Отец потянулся и накрыл мои руки своей ладонью.

– Дочка, – сказал он тихо. – Ты не виновата. Любовь – это не то, чему учат в школах. Это не то, что приходит по расписанию. Иногда люди ошибаются, принимая привязанность за любовь. Иногда им кажется, что тепло – это и есть то самое чувство. Но любовь... любовь – это когда ты готова сгореть дотла, но не отпустить. Когда ты выбираешь человека снова и снова, даже когда всё против вас. Когда ты помнишь цвет его глаз через десять лет, через двадцать, через сто.

Я молчала, примеряя эти слова на себя, и понимала, что таких чувств я не испытывала еще.

– Ты забыла его, потому что не любила, – продолжил отец. – Ты просто хотела любить. Ты хотела быть нормальной девушкой. Но твоя любовь, когда она придёт, будет такой же огромной и опасной, как и ты сама. Она не поместится в летний роман на пляже. Ей нужен будет масштаб. Буря. Пожар.

Он сжал мои пальцы.

– И я очень боюсь, дочка, что Морган это знает. И что он пришёл не только за властью над Домами, а за тобой. Настоящей. Той, которая ещё не знает, на что способна. Я был наставником Моргана в его юности и знаю, что он не сможет отказаться от тебя.

Я подняла на него глаза.

– И что делать?

– То, что ты уже решила, – отец грустно улыбнулся. – Идти вперед и не сдаваться. Разбираться в себе. Учиться чувствовать и отличать своё от чужого. А если станет совсем невмоготу – ты знаешь, где портал домой.

– Пап, – спросила я, не оборачиваясь. – А ты маму любишь?

Наступила тишина. Долгая, тягучая.

– Всегда. С первого дня нашего знакомства, – ответил отец так тихо, что я едва расслышала. – И цвет её глаз помню, и голос. И то, как она смеялась. Очень надеюсь, что она меня простит. Но пока у нас сложные отношения. Я рад уже тому, что она согласилась подумать о переходе в наш мир.

Я кивнула, понимая, что он прав. На сердце стало спокойно. Уверенность, что я не одна, что отец всегда поддержит меня, затмила все страхи.

– Спасибо, пап. А ты можешь подсказать мне, как противостоять магии Моргана?

Я смотрела, как отец ворошит угли в камине, и чувствовала, как внутри закипает злость. На Моргана и на всю эту ситуацию.

– Пап, – мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Я хочу спросить. Чему именно ты его учил? Моргана.

Отец выпрямился. В свете огня его лицо казалось напряженным.

– Мужчины в молодости часто переоценивают себя, Ника, – сказал он тихо. – А уж властные мужчины – в первую очередь.

Он отошел к столу, и я закатила глаза. Лекцию о природе мужского эго я меньше всего хотела слушать сейчас.

– Им кажется, что мир построен из кирпичей их воли, – продолжил отец. – Что все люди – пешки, а женщины – награда, которую можно взять силой. Они верят, что их магия, статус, ум – ключ к любому сердцу. Это ошибка.

Я молчала, сжимая кулаки.

– Но судьба любит шутки, – отец поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то странное. – Однажды она сталкивает мужчину с такой женщиной, которая не укладывается в рамки. Которую нельзя купить, запугать, очаровать. И часто вместо того чтобы учиться на ошибках, мужчина раздражается. Я учил его контролировать свою магию и правильно её направлять, отключая чувства.

Он вдруг подошел и положил руки мне на плечи. Тяжелые, теплые.

– Я был его наставником. Я знаю его слабые места. Каждый маг оставляет в плетении след, который можно заблокировать.

Я почувствовала, как воздух вокруг начал вибрировать. Стало трудно дышать, но я заставила себя стоять неподвижно.

– Стой смирно. Я сплету вокруг тебя кокон. Он не пропустит ни одного его магического воздействия.

Прозрачное марево окутало меня с головы до ног, на секунду вспыхнуло и исчезло. Я даже не почувствовала разницы.

– А он? – спросила я, боясь поверить. – Он узнает об этом?

Отец убрал руки и усмехнулся. Я никогда не видела у него такого выражения лица – хищного, довольного.

– Никто не узнает. Пусть Морган ломает голову, почему его магия дает сбой. Или, еще лучше, пусть думает, что это ты – та самая женщина, которая ему не по зубам. Для такого эго, это страшная пытка.

Он отвернулся к камину, а я стояла, пытаясь осмыслить. Защита. У меня есть защита от Моргана.

– А если он не магией, а просто... – я сглотнула.

Отец даже не обернулся.

– Кокон, Ника. Он называется «защитный». А теперь иди отдыхай. Мне тоже нужно отдохнуть после такого сильного воздействия. И помни: иногда лучший способ победить монстра – сделать так, чтобы он почувствовал себя бессильным. Я горжусь тобой, дочь. Неважно, что будет дальше. Ты – моя дочь. А мы, серебристые, не ломаемся.

Я вышла из комнаты, прислушиваясь к себе. Ничего. Никаких изменений. Но где-то на коже, под одеждой, я почти чувствовала тонкую, невидимую нить, обернутую вокруг меня.

Пусть только попробует, Морган. Посмотрим, кто кого.

ГЛАВА 7

Серебристая Пика в моих покоях встретила своей особенной тишиной. Пуш остался в Центре Магических Искусств охранять нашу комнату. Зеф где-то проводил время с драконом Шендолом. Лоуд, элементаль Серебристой Пики, пояснил мне, что они очень сдружились, пока меня не было. Поэтому, видимо, сейчас стояла успокаивающая тишина.

Есть тишина, которая давит на уши, как ночная в коридорах старого замка центра обучения. А здесь была другая. Живая, что ли. В ней уютно потрескивали дрова в камине, а магические светлячки под потолком мерцали, как гирлянды на новогодней елке. Сегодня в этой тишине звенело предвкушение.

Я переоделась и стояла у окна в гостиной Лияр. Бессмысленно водила пальцем по ледяному узору на стекле. Мама должна была прибыть в Арканту. Сердце колотилось где-то в горле, как пойманная птица. Радость перемешалась с горьким осадком после разговора с тетей.

Дверь открылась без звука.

– Николетта, – тихо позвала Лияр.

Я обернулась и, кажется, забыла, как дышать. На пороге стояла мама и тетя. Она выглядела встревоженной, а у глаз появились морщинки. Но глаза... Эти глаза смотрели с такой любовью и надеждой, что у меня защипало в носу.

– Мама...

Я не помню, как преодолела разделявшие нас метры. Я просто врезалась в нее, уткнулась носом в плечо и вдохнула такой родной запах.

– Прости меня, девочка моя, – шептала она, гладя меня по голове дрожащей рукой. – Я так боялась... и не решилась прийти раньше, после нашего разговора с твоим отцом.

Ее платье под моими щеками намокло от слез. Обида, непонимание и огромная, просто космическая любовь боролись внутри меня.

– Почему? – спросила я глухо, не желая отлипать от нее. – Ну почему ты не пришла сразу?

– Здесь был он. Твой отец, – так же тихо ответила она. – Мне было слишком больно находиться с ним в одном мире, в одном доме. Я не была к этому готова.

– А теперь?

– Теперь твоя тетя сказала мне то, что я должна была понять давно. Что Торон все еще любит меня. А я, дура, позволила гордости украсть у нас почти месяц.

В комнате повисла пауза, полная тяжёлого, но такого важного примирения. Тут Лияр кашлянула, привлекая внимание. Я и забыла, что мы не одни.

– Николетта, я обещала тебе знакомство. Пора сдержать слово, – она обернулась к двери. – Сын, иди сюда. Димитрий, хватит прятаться, тут не страшно.

Из-за косяка показался молодой человек. Высокий, немного взлохмаченный парень, на вид чуть старше меня. Густые каштановые волосы, которые он, судя по всему, имел привычку постоянно ерошить, смешные, чуть вздернутый нос и глаза... Глаза цвета темного янтаря, с медовыми искорками, живые и очень смущенные. Смотрелся он здесь, посреди магической гостиной, как современный рэпер, случайно забредший на балет. Забавно и мило одновременно.

Димитрий... Я сразу мысленно окрестила его Димой, потому что «Димитрий» звучало слишком пафосно.

Он неловко переступил с ноги на ногу и улыбнулся. Улыбка у него оказалась открытая, без капли той надменной дури, к которой я привыкла в Центре Магических Искусств от других студентов.

– Привет, – у него был глубокий голос. – Я Дим... то есть Димитрий. Мать много о тебе рассказывала. Рада? – он запнулся, и я поняла, что он волнуется не меньше моего.

Лияр встала между нами и неторопливо начала говорить:

– Николетта, это мой сын. Димитрий. Твой... двоюродный брат, о котором я тебе много рассказывала. Слияние магии, которое ты устроила, позволило восстановить силы Домов и вновь посещать другие миры. Благодаря тебе я смогла обрести своего сына.

Я почувствовала, как мои брови уползают куда-то к линии роста волос. Лияр все же отыскала своего сына? И он стоит тут, в куртке с Земли, и выглядит так, будто сейчас спросит, где тут вай-фай.

– Расскажешь? – только и смогла выдавить я.

– Долгая история, – вздохнула Лияр. – Давайте сядем и выпьем чаю. Это надолго.

Мы расположились в креслах у камина. Лияр начала рассказ. История была та еще! Ее первая любовь, наш земной мир, невозможность остаться, сын на руках и решение оставить его отцу на Земле, чтобы рос в безопасности, пока ее призвала Серебристая Пика. Дима сидел как на иголках, видимо, вновь переслушивая драматическую историю своих родителей.