Нати Смольникова – Нулевой дефект (страница 9)

Остаток дня они провели в суматошных сборах. Демид досконально проверял системы вездехода, заряжал аккумуляторы, хладнокровно упаковывал припасы. Диана же, с неуклюжестью новичка, пыталась совладать с громоздким защитным костюмом.

Он был тяжёл, казался чужеродным, неудобным. Демид терпеливо объяснял назначение каждого слоя: внешний, сотканный из свинцовой нити и кевлара, — щит от смертоносной радиации и механических повреждений; средний, система охлаждения, — спасение от нестерпимого жара, который мог бы испепелить изнутри; внутренний, мягкий и податливый, впитывал пот, равномерно распределяя давление.

— Шлем герметичен, — говорил он, демонстрируя надёжные замки. — Фильтры задержат любую радиоактивную пыль и химические соединения. Кислорода хватит на шесть часов. Но в вездеходе есть запасные баллоны.

— А если костюм порвётся? — с тревогой спросила Диана.

— Не допустим, — отрезал Демид, его взгляд стал жёстким. — Будем предельно осторожны. Никаких резких движений, никаких острых предметов.

Он показал ей, как пользоваться рацией, как активировать аварийный маяк, как открыть люк изнутри. Диана запоминала каждое его слово, каждый жест.

— Почему мы не можем просто остаться здесь? — спросила она, когда последние приготовления были завершены.

— Потому что здесь мы никогда не узнаем правду, — ответил Демид, его голос прозвучал глухо. — А без правды мы не сможем победить. «Нулевой» будет контролировать нас, пока мы живы. Единственный способ вырваться — это разрушить систему изнутри. А для этого нужно знать её слабые места.

Вечером они сидели у электрического камина. Диана перелистывала книгу стихов, ту самую, с пушкинским «Я вас любил…». Она уже знала её наизусть.

— Демид, — позвала она.

— М?

— А что, если там, в других секторах, нет никаких архивов? Что, если Нулевой уничтожил всё?

— Тогда мы будем искать дальше, — ответил он, не отрывая взгляда от пламени. — Пока не найдем правду.

— А если правды нет?

— Тогда мы создадим её сами, восстановив право людей на настоящую жизнь и будущее, — он посмотрел на неё, и в его глазах отразился огонь.

Диана прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. В камине искусственно горели угли, освещая их уединение.

ГЛАВА 11. ВХОД В ТОННЕЛЬ

На рассвете они надели защитные костюмы. Демид тщательно проверил герметизацию, активировал подачу кислорода. В шлемах было тесно, душно, но они дышали, ощущая каждый глоток живительного газа.

— Идем, — скомандовал он по внутренней связи, его голос звучал приглушенно.

Они вышли из убежища и двинулись по коридору, ведущему вниз. Через двести метров коридор расширялся, открывая перед ними вход в огромный горизонтальный тоннель. Он был поистине грандиозен: высотой в два человеческих роста, шириной в три. Стены были из грубого бетона, местами осыпавшиеся, и хранили тайны прошлого.

В воздухе витал запах сырости и озона. Счётчик Гейгера на запястье Демида затрещал, оповещая о приближении к неизведанному.

— Фон в пределах нормы для тоннеля, — как бы невзначай сказал он. — Но надолго останавливаться здесь нельзя.

В тесный герметичный вездеход они забрались с трудом и приготовились к прыжку в бездну. Двигатель ожил с тихим, почти неслышным гулом, словно вздох спящего гиганта. Фары, прожекторы, вырвали из первозданной тьмы фрагменты бетонных руин, обломки искореженных труб, ржавчину старых рельсов. Диана, прищурившись, всматривалась в таблички с названиями, ныне стертые беспощадным дыханием времени.

— Держись, — прошептал Демид, и машина, дернувшись, устремилась вперед.

Тоннель, подобно извивающейся черной змее, уходил в бесконечную даль. Лучи фар, выхватывая лишь метры пути, оставляли остальное наедине с непроглядным мраком. Диану терзала двойственная мысль: что было хуже — зловещий свет, обрисовывающий контуры опасности, или тьма, таящая в себе неведомое?

— Расскажи мне о мире наверху, — сказала она, и голос ее затерялся в тишине.

Демид помолчал, подбирая слова и мысли, как осколки былого.

— Там ничего нет, — наконец обронил он. — Я видел поверхность дважды. В первый раз — с отцом. В громоздком защитном костюме. Мы выбрались через старую шахту. Небо… оно было серым, плотным. Солнца не было. Земля — спекшаяся, черная, безжизненная. И такой ветер… точнее, его отсутствие. Тишина. Такая всепоглощающая тишина, что звенела в ушах.

— Радиация? — вопрос нервно слетел с ее губ.

— Смертельная. Полчаса без защиты, и ты умрешь. Три, и даже костюм не спасет. Отец говорил, сотни лет понадобятся, чтобы земля вновь задышала. Может, тысяча. Мы никогда не увидим солнца.

Диана перевела взгляд на экран, где хаотично мигали цифры датчиков радиации. Они плясали, но оставались в пределах допустимого.

— А другие сектора? — снова спросила она. — Они тоже находятся под землей?

— Да. Все. Их строили в разных уголках континента, глубоко, чтобы укрыться от радиации. Между ними километры породы, брошенные транспортные тоннели. Никто не знает, что там, в других секторах. Связи нет. Транспорта нет. Нас разделяет пустота и смерть.

— Почему не проложили сообщение?

— Чтобы избежать войны, — ответил Демид. — Если бы сектора могли общаться, началась бы борьба за ресурсы. За территории. За власть. Так сказал Нулевой. И люди поверили.

— А ты не веришь?

— Я знаю, что можно жить иначе, — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде плескалась нежность. – Встретив тебя, я понял, что могу жить иначе.

Они погрузились в тишину, нарушаемую лишь мягким покачиванием вездехода на стыках рельсов. Диана вновь смотрела на темные очертания тоннеля, и в её сознании рождался образ: где-то там, за толщей бетона и породы, есть другие люди. Такие же, как они. Или уже совсем не такие.

– Демид, – произнесла она, прерывая молчаливое размышление.

– Да?

– А если Нулевой узнает о нашей цели?

– Он не узнает, – уверенно ответил Демид. – Я запустил программу, подменяющую данные с камер. Он не подозревает, что мы уже ушли за периметр.

– А когда поймет?

– Тогда у нас будет мало времени, – с горечью признал Демид. – Поэтому мы не можем останавливаться.

Вездеход набрал ход, словно стрела, выпущенная из лука. Фары, прорезая мрак, выхватывали из темноты рельсы, шпалы, старые, забытые светофоры. Диана прижалась к Демиду, и вдвоем они неслись вперед, в объятия неизвестности.

Через полтора часа, сбавив скорость, вездеход полз, как бронированный жук, по чреву земли. Демид не стал ускоряться, потому что они въехали на территорию, где он никогда не был. И поэтому помнил, что любое неверное решение может обернуться смертельным обвалом или падением в зияющую пасть старой шахты.

Тусклый свет фар вырывал из непроглядной тьмы лишь фрагменты прошлого: осыпающиеся бетонные своды, скелеты ржавых труб, поблекшие таблички с названиями станций, чей смысл давно потерялся в забвении.

Диана, прильнув к счетчику Гейгера, наблюдала за его безумным танцем. Цифры взлетали: 80, 90, 100 микрорентген в час. Терпимо для подземелья, но смертельно опасно для человека без защиты.

Тяжесть костюма давила на плечи, гул вентиляции проникал до самых костей, и с каждой минутой воздух становился все более разреженным, словно выдыхаемый самой смертью.

— Сколько нам еще? — ее голос прозвучал приглушенно.

— Часа три, если тоннель не преподнесет сюрпризов, — ответил Демид, не отрывая взгляда от приборов. — Он должен быть почти прямым, но кто знает, что там, впереди? Старые обрушения, это обычное дело.

Он указал на мерцающий экран, где извивалась сложная паутина тоннелей.

— Видишь эти ответвления? Это старые вентиляционные шахты. Они ведут наверх. Там радиация запредельная. Одно неверное движение, и датчики запищат, тогда нам придется повернуть назад.

— А что там, наверху?

— Смерть, — голос Демида стал твердым. — Ядерные удары прошлись по всем городам. Остальное добили радиоактивные осадки. Пятьдесят лет прошло, а земля все еще выжжена. Ни единого ростка, ни одного живого существа. Только пепел и пустота.

Диана рисовала в воображении это царство смерти: серое, безжизненное небо, черную, как смола, землю, ветер, поднимавший в воздух смертоносную пыль.

Настоящего неба она никогда не видела. В Городе-01 оно было лишь иллюзией — купол, на который проецировали унылый серый цвет. Но солнца, облаков, дождя, истинного дыхания природы она не знала.

— А другие сектора?

— Построены глубоко, на разной глубине. Говорят, Сектор-7 — самый глубокий, почти в километре от поверхности. Туда даже «Кроты» не доберутся. А наш, Сектор-3, — всего метров триста. До него ведут старые транспортные тоннели. Когда-то по ним тянули грузы. Теперь они забыты.

— Почему их не поддерживали?

— Потому что Нулевой решил, что изоляция — наше спасение, — в голосе Демида зазвучали стальные нотки. — Каждый сектор предоставлен сам себе. Свое производство, свои ресурсы, свое население. Никакой связи, никакой торговли. Если один сектор погибнет от болезни или мутаций, остальные выживут.

— Но мы же…

— Мы — исключение, — он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула тень опасности. — И если нас поймают… то убьют. Не потому, что мы опасны. А потому, что мы нарушаем правила.

ГЛАВА 12. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

Ещё через час их путь преградило зрелище, от которого у Дианы замерло сердце. На ржавых путях покоился пассажирский вагон — истерзанный временем, с зияющими провалами выбитых стёкол. Внутри, среди обломков кресел и разбросанных вещей, виднелось множество костей.