Наташа Ридаль – Анникка (страница 38)
– Как вы узнали про цианистый калий? – восхищенно воскликнула Маруся.
– Догадался. Я знал, что убийца – Нежинская, еще до того, как беседа с Анной Танеевой открыла мне глаза на ее мотивы. Знал, потому что только она могла отравить Дуню.
– Что? – вскричали хором Лиза, Маруся и Ванда Федоровна.
– Дуню отравили? – пролепетала Таня.
Ада смотрела на Додо затаив дыхание.
– Я понял это в тот день, когда мы с Елизаветой Петровной нашли в лесу соседа Щепанских, отравившегося водкой. Мы все считали, что экономку Юлии Сергеевны постигла та же участь.
– Верно, – подтвердила Маруся.
– Как вам хорошо известно, – продолжал Додо, – Дуня прежде была кухаркой у Чижовых. Возможно, согласившись печь для Саши булочки с мускатным орехом, она полагала, что Нежинская просто хочет побаловать мальчика. Но когда мы с Адой стали задавать вопросы, она наконец увидела связь между выпечкой с заморской пряностью и странной болезнью Саши. Полагаю, она сразу же поделилась своим открытием с Юлией Сергеевной, и та решила, что Дуня стала для нее опасна. Зная о тайнике экономки, она подсыпала яд в бутылку водки. Дальнейшее вам известно.
– Но вы так и не объяснили, как догадались про цианистый калий, – заметила Лиза.
– При отравлении древесным спиртом изо рта появляется резкий, весьма специфический запах. Я уловил его, пытаясь помочь тому господину в лесу. Но когда мы нашли Дуню, присутствовал иной запах – как будто она перед этим ела миндаль. К тому же ее кожа была необычного, пунцового цвета. Я сказал об этом Стуккею, и он ответил, что сильное покраснение кожи и запах миндаля – признаки отравления цианидом. Так я понял, что Дуню устранили, чтобы она не проболталась.
– Просто поразительно, как вам двоим удалось докопаться до правды, – с завистью произнесла Маруся. – Я теперь ужасно жалею, что не участвовала в расследовании вместе с вами.
– Это было опасно, дорогая, – Ванда Федоровна сурово посмотрела на дочь. – Слава богу, что все остались живы… Ну, почти все. Надо же – Юлия Сергеевна! Кто бы мог подумать.
Владимир Федорович первым встал из-за стола.
– Сегодня я сам уберу посуду, – сказал он Брискину. – У вас поранена рука. Да и вы обещали сопровождать Аду Михайловну в полицию.
Старики Шпергазе и Ванда Федоровна вышли на зимнюю веранду. Ада тоже поднялась и повернулась к Додо:
– Ты идешь?
Маруся и Таня быстро переглянулись.
– «Ты»? – хихикнула Лиза. – Однако.
Ада покраснела, а Додо невозмутимо ответил:
– Почему это вас удивляет, Елизавета Петровна? До Пасхи остались считанные дни, а потом ваш покорный слуга прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть.
– Кажется, это из послания апостола Павла к Ефесянам? – пробормотала Лиза, пряча глаза. – А мой Володя цитирует Льва Толстого – как важно из-за супружеской любви не забывать, не утрачивать любви и уважения как человека к человеку…
Возвращаясь во флигель, Ада пожурила Додо:
– По-моему, ты шокировал девочек.
– Что ж, пусть знают, что мужчины не всегда ведут себя бонтонно.
Он игриво подвигал бровями. Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Благодаря Лео Мутанену финские полицейские отнеслись к свидетельнице почтительно, выслушали и записали ее показания. Смерть Нежинской признали несчастным случаем, Хейкки объявили в розыск. Но дело об убийстве почти пятилетней давности вновь открывать не стали:
Вся Пасхальная неделя прошла в рассылке приглашений и бесконечных примерках подвенечных платьев (их шила для девушек Ирина Александровна). Лиза теперь жила в бывшей комнате Веры Ивановны. В ночь накануне свадьбы она не смогла уснуть и поднялась к Аде. Забравшись под одеяло, подруги проболтали почти до рассвета.
– Дашенька, ты счастлива? Очень-очень? Даже несмотря на то, что Додо летом уедет в Выборг, а ты останешься?
– Это ненадолго. Он условится относительно работы в фотоателье и снимет для нас комнату. Потом мы снова будем вместе.
– И ты не жалеешь, что не выбрала Николеньку? Его чувство к тебе настоящее, сильное…
– Любить сильнее, чем любит меня Додо, невозможно. Ну а ты, Лиза? Что ты чувствуешь к Владимиру?
– Я безмерно его уважаю. Он добрый и умный. Такой умный, что я даже не всегда понимаю, что он говорит. Впрочем, я и тебя не всегда понимаю. Но ведь мы с Володей женимся не ради разговоров. В браке главное – детки. Я хочу пятерых. У мамы было трое, сыновья не прожили и года… Дашенька, что с тобой? Я тебя расстроила?
– Нет, я счастлива. Правда. Очень-очень.
А про себя Ада добавила, что, кроме Додо, ей никто не нужен… И потом – врачи ведь могут ошибаться?
Обе пары обвенчались в церкви Казанской иконы Божией Матери в Териоках. В тот день Аду не покидало ощущение, будто утро растянулось на сотни лет, и всю дорогу до храма перед ее глазами мелькали позолоченные ели лесной страны Тапиолы. Она вспомнила рассказы отца о добром духе здешних лесов, в шапке из хвои, с бородой из лишайников. В этих местах незримо присутствовало другое измерение, и Аде вдруг подумалось, что, когда они с Додо состарятся, они навечно поселятся в царстве Тапио.
Невесты в свободных белых платьях поднялись в храм в сопровождении посаженных отцов: Лизу вел старик Шпергазе, Аду – Бательт. С того момента как Додо приблизился и взял ее за руку, волнение вытеснило из головы Ады все мысли. Только после молебна она вновь стала отдавать себе отчет в происходящем, хотя оно и было больше похоже на сон.
Ванда Федоровна расстаралась устроить на «Вилле Рено» настоящий пир. После холодных закусок вынесли суп с подовыми пирожками43. Затем была подана жареная индейка – обязательное блюдо свадебного застолья. Никто не заметил, как обед сменился ужином. На стол без конца выставлялись всё новые и новые наливки и настойки. Нельзя было придумать более коварного искушения для Додо. Гости хмелели, из граммофона надрывно лились романсы. Брискин держался из последних сил. Заметив это, Ада предложила ему улизнуть, не дожидаясь яблочного пирога со взбитыми сливками.
Они решили спуститься к морю.
Солнце, уползая за горизонт, мостило на воде золотую дорожку. На пляже было безлюдно, только дама в старомодном платье и шляпке с перьями марабу, словно занесенная сюда из 1910-х, вела за ручку карапуза в матросском костюмчике. Она медленно удалялась, и вместе с нею, казалось, уходила эпоха. Ада и Додо провожали ее, стоя обнявшись на белом мостике через ручей.
– Вот бы запечатлеть этот миг на снимке! Ведь это то, чем я всегда хотел заниматься: ловить объективом мгновенья жизни. Даму – олицетворенье отжившей старины, цирюльника за работой, влюбленную пару на коньках, твою улыбку… За каждой карточкой – целая история, грустная или веселая. Представь, как я всюду хожу с фотокамерой и собираю истории, которые будут разгадывать через сто лет!
Дама и мальчуган растворились в сумеречной дали. Додо, помолчав, добавил:
– А знаешь, я, пожалуй, так и сделаю. Конечно, камера стоит больших денег, но я их заработаю. Что ты об этом думаешь, мой ангел?
Ада приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку, дав таким образом первый из ответов, которые он будет понимать без слов.
Список персонажей
«Вилла Рено» (1920 г.):
Ванда Федоровна Орешникова, 45 лет – управляющая «Виллой Рено»
Мария Николаевна Орешникова, 16 лет – дочь Ванды Федоровны
Татьяна Николаевна Орешникова, 14 лет – дочь Ванды Федоровны
Владимир Федорович Шпергазе, 39 лет – брат Ванды Федоровны
Вера Ивановна Шпергазе, 34 лет – жена Владимира Федоровича
Ванда Шпергазе, 70 лет – мать Ванды и Владимира
Фридрих Шпергазе, 73 лет – отец Ванды и Владимира
Денис Осипович Брискин, 35 лет – постоялец «Виллы Рено»
Ада Михайловна Ритари, 24 лет – постоялица «Виллы Рено»
Лена Оржельская, 25 лет – постоялица «Виллы Рено»
Оскар Оржельский, 20 лет – брат Лены, постоялец «Виллы Рено»
Келломяки, Териоки, Куоккала (1920–1921 гг.):
Ольга Владимировна Щепанская, 49 лет – подруга Ванды Федоровны
Владимир Петрович Щепанский, 25 лет – сын Ольги Владимировны
Юлия Сергеевна Нежинская, 44 лет – соседка Ванды Федоровны
Авдотья Васильевна Пухова, 30 лет – экономка Нежинской
Елизавета Эмильевна Принц, 53 лет – соседка Ванды Федоровны
Альберт Иванович Бательт, 48 лет – сосед Ванды Федоровны
Буби Бательт, 22 лет – сын Альберта Ивановича
Мария Ивановна Саволайнен, 26 лет – дочь бывшего владельца дачи, которая стала «Виллой Рено»