Наташа Пулли – Маяк на краю времени (страница 17)

– Как я и сказал, что бы вы здесь ни делали, меня это не касается. Я всего лишь смотритель маяка.

– Да, понимаю. Я не… не причиню вам вреда, – казалось, гость наконец-то понял, в чем дело. – Мы всего лишь везем сахар контрабандой. Мы уже отплывали из гавани, когда на маяке загорелась лампа. От неожиданности рулевой подпрыгнул, выпустил штурвал, нас закружило, и я, как последний болван, свалился в водоверть, – Джо понял, что незнакомец намеренно пытается себя принизить: он не хотел, чтобы его боялись. Руки он сложил на коленях.

Речь неизвестного звучала несколько старомодно по сравнению с речью Джо.

– Водоверть?

– Быстрое течение. Это опасно: плыть против него невозможно.

– А, – сказал Джо. Затем он рассмеялся, чувствуя себя глупо. – Точно. Сахар! Я видел вас, когда вы его грузили. И сегодня, на пляже.

– Здесь это распространенный способ заработка, – нерешительно сказал мужчина, словно сомневался, что Джо уже готов воспринимать шутки.

Джо улыбнулся.

– Что ж, извините за истерику. Я Джо. Рад знакомству. С этого и надо было начинать.

На секунду глаза мужчины снова расширились.

– Кайт.

Джо не мог понять, имя это или фамилия: гость не сказал. На севере люди носили странные имена, унаследованные от древних кланов или королей, которых уже никто не помнил.

– Могу я спросить, как вас занесло на маяк на скале едва ли не в Арктике?

– Меня не занесло, я сам вызвался, – сказал Джо. Он хотел отделаться какой-нибудь пустой фразой, мол, такая уж у меня работа, но вдруг ощутил странное желание быть честным. – Эм… это долгая история. Пару лет назад я потерял память. Приступ эпилепсии. А потом кто-то прислал мне открытку с изображением этого маяка. Просто безумие: ее продержали на почте сто лет, в то время маяк еще даже не построили, но на ней стояло мое имя. Наверное, это какая-то шутка, но я не понимаю, кому это было нужно. Сейчас покажу.

Джо вытащил открытку из кармана и протянул гостю. Видимо, его голос звучал вовсе не так равнодушно, как ему бы хотелось: Кайт взял открытку столь бережно, словно прикасался к чужим четкам.

– На ней стоит подпись «М», и я… вроде бы помню женщину по имени Мэделин. Я думаю, она была моей женой. Так что я отыскал цех, который изготавливает двигатели для этого маяка. Устроился туда работать. А неделю назад мы получили известие, что здесь поломка, вот я и вызвался сюда поехать. Хотел проверить… ну, вдруг узнаю маяк. И вот я здесь.

– И как? Узнаете?

Кайт все с той же бережностью вернул открытку. Он изучил ее с обеих сторон, рассмотрев даже марку и сохраняя при этом непроницаемый вид. У него хватило такта не рассмеяться и не согласиться с мыслью, что это чья-то шутка.

– Отчасти, – с усмешкой сказал Джо. – Мне кажется, я раньше здесь бывал. Но при эпилепсии случаются приступы дежавю.

Кайт медленно кивнул, не изменившись в лице. Подобный невозмутимый вид обычно принимают, когда общаются с очень старыми или просто невменяемыми людьми.

– Первый и единственный сумасшедший смотритель в Шотландии, – сказал Джо, тут же пожалев о своих словах. Его захлестнул тот же жгучий стыд, который он испытал тогда в цехе. Чтобы справиться с эпилепсией, от него требовалось лишь не гоняться за незнакомцами и не болтать всякую чепуху. Не так уж это и трудно.

– Но эпилепсия – это не сумасшествие, так ведь? – сказал Кайт. – Подумаешь, припадки. Одно притворство. Не кокетничайте.

Джо рассмеялся.

– У меня и припадков-то не бывает.

Кайт опустил голову, притворившись, будто заснул. Джо толкнул его, чувствуя облегчение от того, что его поддразнивают. Дома все относились к состоянию Джо слишком серьезно, чтобы над этим смеяться.

– Что ж. Надеюсь, вы найдете то, что ищете, – сказал Кайт. Он поколебался, а затем, казалось, принял какое-то трудное решение. Несколько секунд Джо наблюдал за его внутренней борьбой. – Но вам не стоит здесь задерживаться. Это небезопасно. Как только море замерзнет, возвращайтесь в Гаррис.

– Что?

– Маяк не горел неделю, а сейчас вы зажгли лампу… – он умолк, не закончив свою мысль. – Предыдущие смотрители исчезли. А теперь вы здесь совсем один, и вы знаете, как работают машины. За вами придут: вы представляете ценность. Вам нельзя здесь оставаться, – его голос звучал встревоженно, но негромко.

Прежде чем Джо успел ответить, сверху раздался какой-то стук. Они оба затихли. Несколько секунд не было слышно ничего, кроме завывания ветра за окном, но затем голоса снова заговорили. Звук исходил из спальни. Кайт прислушался, а затем направился туда. Джо пошел с ним. В комнате никого не было.

Джо ожидал, что Кайт скажет, будто это какое-то необъяснимое эхо, доносящееся из Эйрд-Уиг, но гость этого не сказал. Он трижды с силой стукнул костяшками пальцев в стену. Звук был глухим.

Они ждали. Джо подпрыгнул, когда со стороны стены донеслись три ответных удара.

– Господи.

– Хм, – сказал Кайт, столь же невозмутимый, как и тогда в море.

– Я обошел весь маяк с рулеткой, в стенах нет таких широких участков, чтобы там можно было спрятаться, – сказал Джо. – Я был на улице, потому что пытался понять, что происходит.

Если Кайт и разозлился, что его не предупредили о наличии на маяке привидений, то он этого не показывал.

– По крайней мере, кроме вас здесь никого.

– Да, не считая призраков. Полагаю, знакомых экзорцистов у вас нет?

– Нет, – он снова бросил взгляд на Джо, и тот увидел, что Кайт притворился, будто не заметил панической нотки в его голосе. – Но как-то в Глазго я познакомился с одним заклинателем.

– Кто такой заклинатель? – сказал Джо, испытывая одновременно благодарность и вину за то, что ищет поддержки у человека значительно моложе себя.

– Это как экзорцист, только без латыни. В общем, он просто что-то пробормотал на лестнице, и все были очень впечатлены: подозрительные звуки прекратились, как только соседи переехали.

Кайт коснулся стены кончиками пальцев, затем снова постучал по ней, на этот раз в определенном ритме, причем таком четком, что это напоминало мелодию песни. Повисла пауза. Кайт дернулся, когда стена постучала в ответ. Было непохоже, что стучат с другой стороны. Звук был в точности такой же, как когда стучал Кайт, – словно рядом с ними стоял кто-то невидимый. Джо уже немного успокоился. Ему придавало сил то, что боится не он один. От этого он чувствовал себя менее глупо.

– Вернемся вниз, – сказал Джо. – Если здесь призрак, то и бог с ним. Если ему что-то понадобится, пусть постучит.

Кайт кивнул и закрыл за ними дверь. Голоса возобновились, словно только и ждали, пока мужчины уйдут. Они переглянулись, но открывать дверь уже больше не стали.

– Вам придется лечь со мной, если хотите хоть немного поспать и не проснуться в три часа утра от моей истерики, – сказал Джо. Он не чувствовал неловкости, прося об этом. Поразительно, как уединение в замкнутом пространстве сближает людей. В тот миг он готов был доверить Кайту свою жизнь, а может, и жизнь Лили.

Беспокойный голос на задворках его сознания сказал, что это ошибка.

Столбик термометра все опускался и опускался: холодало даже внутри. Барометр свидетельствовал о шторме, и в перила балкона фонарного отсека бился ветер. Они вместе спустились к топке, чтобы заложить дров на ночь, затем вместе поднялись наверх, к постелям, которые устроили возле труб, разложив на полу подушки и одеяла. Снаружи над замерзшим морем змеился снег, переливаясь под светом лампы. Где-то через час голоса наверху стихли. Оторвавшись от очередной игры в карты – теперь на кону были только спички, – они переглянулись, но промолчали.

Что-то с грохотом ударилось в стену. Джо не сразу понял, что это всего-навсего распахнулась одна из ставен. Удар повторился.

– Как вы? – спросил Джо, увидев, что Кайт склонил голову и зажал руками уши. Кайт не то чтобы впал в панику – он казался слишком уравновешенным человеком, чтобы визжать или прятаться, – но его порыв явно был непроизвольным. Джо поставил бы не один коробок спичек на то, что в этом стуке дерева о стену Кайту слышалось нечто гораздо страшнее. Откуда-то же взялись шрамы от ожогов.

– Да, извините. Осторожно, – добавил Кайт, увидев, что Джо встал и распахнул окно, чтобы закрыть ставни. На пол посыпался град. Закрыв створки, Джо постоял пару секунд, пока к нему не вернулся слух. Кайт все еще напряженно смотрел на ставни.

– Это страшно? – наконец спросил Джо.

– Это… ну, вы сами знаете, – сказал Кайт. Он говорил тихо, но в голосе звучало напряжение. Он словно воздвиг каменную стену между собой и своими воспоминаниями.

– Нет, не знаю, – сказал Джо, сознавая, что давит на него. – Я отсиживаюсь в цехе, и единственное, что меня связывает с войной, – это производство артиллерии.

Джо видел, как Кайт пытается найти в каменной кладке зазор, стараясь не разрушить стену. Обнаружив его, он кивнул.

– Перед каждым боем мы засыпали палубу песком. Он был повсюду. Ходишь по ней, как по пляжу.

Джо кивнул.

– Как вы относитесь к пляжам?

– Страстно ненавижу, – сказал Кайт, оба рассмеялись, и стена выстояла.

Джо включил масляную лампу. Даже при обычном освещении, не говоря уже о беспощадном свете дуговой лампы, Кайт выглядел таким бледным, что местами казался почти прозрачным. На запястьях проступали синие вены. Теперь, когда его волосы высохли, стало видно, что они темно-рыжего цвета – такой оттенок Джо доводилось видеть только в окнах церкви. Руками гость обхватил собственную шею, словно мученик. На обожженной стороне он держал пальцы чуть выше шрамов, чтобы их не касаться. Джо протянул ему колоду карт. Сверху снова послышались голоса. Джо уставился в потолок. Он посмотрел вниз, когда Кайт перетасовал карты, с треском соединив две стопки. Его глаза были устремлены на Джо, и в них отражалась молчаливая просьба не обращать внимания на то, что происходит наверху. Джо уселся рядом с ним, прислонившись спиной к стене, и сложил из нескольких спичек пирамиду.