Наташа Фаолини – Нежная Роза для вождей орков (страница 45)

Когда мы выходим обратно на плато, я замираю.

Все изменилось.

Грохот кузниц стих. Вместо него – тихий, недоуменный гул сотен голосов. Дым, который всегда висел над поселением, рассеялся, и воздух… стал совершенно другим. Он чистый, свежий, пахнет не только камнем и металлом, но и влажной землей, травой и… цветами?

Я смотрю вокруг, и мое сердце снова пропускает удар. Цветы. Те самые светящиеся, призрачные цветы, что я видела у озера, где спасла Гарра, теперь растут повсюду.

Они пробиваются сквозь камни, обвивают стены домов, свисают гирляндами со сводов пещер, заливая все вокруг мягким, жемчужным светом. Поселение орков, это суровое, жестокое место, превратилось в волшебный, цветущий сад.

Но главное – орки. Все поселение собралось на центральной площади перед пещерами. Сотни могучих воинов стоят плечом к плечу. Они не работают, не сражаются, а смотрят на свои руки, на стены, на распустившиеся цветы, и тихо, недоуменно переговариваются.

А потом… они видят нас.

Сначала один орк замечает меня и Базальта. Он замирает, его глаза расширяются, толкает локтем соседа. Тот поворачивается, видит нас, и тоже застывает. Тишина волной расходится по толпе. Все разговоры смолкают. Сотни пар зеленых глаз устремляются на меня.

И тогда происходит нечто невообразимое.

Один за другим, сначала медленно, неуверенно, а затем все быстрее, они начинают опускаться на одно колено.

Склоняют свои гордые, воинственные головы. Передо мной. Ну… или перед Базальтом.

Я стою, ошарашенная, и не понимаю, что происходит.

– Почему… вы все? Встаньте… – мой голос дрожит, это лишь слабый шепот.

Из толпы выбегает Гарр. Он подбегает ко мне и снова крепко обнимает за ногу, утыкаясь лицом в мое платье.

Вперед выходит один из кузнецов – не Тормуд, другой, незнакомый мне. Он не склоняется, но смотрит на меня с благоговейным ужасом.

– Проклятье снято, – говорит он, и его голос гулко разносится в наступившей тишине. – Увядание… оно отступило. У всех. Он обводит рукой цветущую округу. – Уж не знаю, как тебе это удалось, дитя Розы. Но все уверены, что дело в тебе.

В этот момент толпа снова расступается, и к нам с Базальтом выходят Хаккар и Торук.

Хаккар подходит первым. На его лице – сложная смесь из облегчения, собственничества и чего-то еще, похожего на гордость. Он молча обнимает меня за талию, притягивая к своему боку. И я, к своему удивлению, почти не напрягаюсь.

Торук тоже гордо обнимает меня с другой стороны. А сзади – Базальт.

Я будто… окружена тремя скалами. Полностью защищенная.

Резкий приступ тошноты подкатывает к горлу. Я зажимаю рот рукой, пытаясь сдержать рвотный позыв, и отворачиваюсь от толпы, делая вид, что просто закашлялась. Голова кружится, и я опираюсь на Гарра, чтобы не упасть.

Никто, кажется, ничего не заметил. Братья все еще смотрят на меня, их лица полны сложных, нечитаемых эмоций после моего появления и реакции клана.

Но мое сердце колотится от внезапной, ужасающей догадки…

Об этом мне когда-то рассказывал отец. Как тело будет реагировать, когда…

– Спасибо… спасибо вам, – говорю я, обращаясь к толпе орков, и мой голос звучит слабо и неуверенно. – Я… я очень устала. Мне нужно побыть одной.

Поворачиваюсь к трем братьям.

– Пожалуйста, – шепчу я, глядя на них. – Не идите за мной.

Я не жду их ответа, просто разворачиваюсь и почти бегу.

Не разбирая дороги, ведомая лишь инстинктом.

Возвращаюсь к реке.

Спускаюсь по той самой тропе, которую мне показал Базальт, спотыкаясь о камни, цепляясь за ветки. Я врываюсь на тихую поляну у воды и, только убедившись, что здесь никого нет, прислоняюсь к холодному валуну, пытаясь отдышаться.

Это невозможно. Это не может быть правдой. Тошнота, головокружение… это просто последствие магического истощения. Последствие страха.

Но я должна знать. Прямо сейчас.

Я лихорадочно осматриваю берег. Вспоминаю, как отец, когда я была маленькой, рассказывал мне о лесных секретах. О травах, которые лечат. О грибах, которые убивают. И о…

Горном вереске.

Я нахожу его. У самой кромки воды, в тени большого камня.

Помню, как отец смеялся, называя его «бабушкиными сказками». Бледно-серый, почти белый цветок, который, по поверью, обладает одним странным свойством.

Чувствует новую жизнь.

Старые повитухи в деревнях использовали его, чтобы узнать, беременна ли женщина.

Мои руки дрожат так, что я едва могу оторвать цветок от стебля. Он холодный и влажный.

Я прячусь за валуном, мое сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно в главном поселении. Со смущением и страхом, оглядываясь по сторонам, я присаживаюсь и прикладываю цветок к животу.

Ничего не происходит.

Цветок остается таким же бледным, безжизненным. Я выдыхаю с таким облегчением, что у меня подгибаются колени.

И уже готова выбросить его в реку, когда замечаю…

Медленно. Невероятно медленно. Из серой сердцевины начинает проступать цвет. Нежный, едва уловимый, но совершенно безошибочный… розовый.

Он становится все ярче и ярче, пока весь цветочек в моей дрожащей руке не пылает тихим, нежным, розовым светом.

Я смотрю на него, и мир уходит у меня из-под ног.

Это правда.

Я беременна.

Глава 56

Я оседаю на влажный песок у реки, не в силах больше стоять.

Рука с цветком безвольно падает на колени, но он продолжает сиять, как безмолвное, неоспоримое доказательство.

Беременна.

Это слово кажется чужим, невозможным.

Прижимаю ладонь к животу, туда, где под кожей теперь бьется новая, крошечная жизнь. Ребенок. Малыш, у которого будет оливковая кожа и, возможно, зеленые, как у них, глаза.

Ребенок, который будет наполовину орком. Мой ребенок.

Первой волной приходит не радость, а паника. Ледяная, всепоглощающая.

Как я скажу им?

Как я скажу Торуку, Хаккару и Базальту, что один из них – станет отцом?

Воспримут ли они это как чудо, как продолжение рода, которого они так жаждут? Или как еще одну проблему? Еще один рычаг давления, еще один инструмент, который можно использовать?

Я медленно поднимаюсь на ноги. Мне нужно идти. Нужно многое обдумать.

Следующие полчаса я иду, не разбирая дороги, и ноги сами несут меня по тропе и вскоре я оказываюсь на центральной площади, у озера, где спасла Гарра.

Но теперь я не вижу в озере отголоски своего прошлого ужаса, когда прыгала в воду за ребенком. Я вижу только сад, который, как сказал Гарр, расцвел для меня.

Вокруг так красиво, но… мое сердце разрывается на части. Я должна быть счастлива, ведь ношу под сердцем дитя.

Но вместо этого чувствую лишь бесконечную вину.