Наташа Фаолини – Инструктор-попаданка в мужской военной академии (страница 19)

— Как жаль! Ну, я ненадолго. Просто хочу пригласить вас прогуляться сегодня до беседки после полудня, — лепетала и так хлопала ресницами, что чуть не взлетела к потолку.

— Простите, рина Урсула, слишком много дел запланировано, рин Бастиан, — он кивнул моему сопровождающему, закинул вилкой в рот последние кусочки мяса и встал из-за стола вместе с подносом.

Я чуть ли не рычала, смотря в удаляющуюся спину, сжимая стол побелевшими пальцами.

— Не кипятись, все знают, что он убежденный холостяк. Проще сдаться, — Бастиан развел руками.

— Ну нет! — прошипела сквозь зубы, не спуская взгляда с ректора, убравшего поднос и скрывшегося в глубине коридора, — сегодня он точно будет моим!

— Вау, выглядишь, как маньячка, — воскликнул мужчина, я недобро зыркнула на него и поджала губы, но Бастиан не стушевался. — И что, какой план? Будешь ломиться к нему в кабинет?

— Как вариант. Но просто прийти — мало чем поможет. Он боится, что я играюсь. Убежден, что не может мне нравиться. Значит, надо это исправить!

— Правильно! Вот в эту Урсулу я влюблен! — осекся дознаватель, поменялся в лице и быстро встал с лавки. — Я принесу еды.

До обеда я тщательно продумывала свой план. Осечек не должно было случиться, иначе могла родиться новая волна сплетен. Буквально вся академия обсуждала мой арест. Благо, я додумалась прятать браслеты под кофтой и пока что никто особо не знал о моем тройном замужестве. Наверное, думали, что рука просто распухла.

Найти подходящие вещи было сложно — пышным гардеробом пока не разжилась. Но если смотреть приблизительно, то у меня было все, что нужно. А последний, самый главный штрих образа пришел от Урсулы в коробке под кроватью как раз вовремя! Я готова была поклясться больше никогда не называть ее паршивкой. Сегодня.

— Может, проводить хотя бы до второго этажа? — с сомнением спросил Бастиан, разглядывая мой прикид. Вообще, эта идея ему не особо нравилась. Ну а что ему нравилось, что связывало меня с другими мужчинами? Ничегошеньки.

— Идут занятия, там сейчас никого нет. Тут всего-то коридор и лестничный пролет!

— По академии рыскает убийца.

— Ага, так теперь ты веришь, что я непричастна?!

— Я и не обвинял тебя.

— Но не верил уж точно! Все, я пошла! — заявила и закрыла дверь перед его носом, но теперь уже я была со стороны коридора.

По академии передвигалась как шпион, выглядывая из-за каждого поворота. Но на пути так никто лишний и не попался.

Постучав в дверь ректорского кабинета услышала тихое:

— Войдите!

Распахнув створку, решительно вошла, поправляя пояс на талии. Питер сидел за своим массивным деревянным столом, зарывшись лицом в исписанные бумаги. Тяжелые шторы были распахнуты и в комнату пробирались теплые лучики полуденного солнца.

— Рина Урсула, у вас какое-то дело? — спросил, а потом глаза скосились на мои ноги и удивленно расширились, бумажка в его пальцах немного помялась от того, как неконтролируемо ректор ее сжал. На мне сегодня не было ни штанов, ни колготок.

— Да, — томно мурлыкнула, подходя ближе.

Питер не сдвинулся и с места, только глаза бегали. Благо, посмотреть есть на что. На мне было черное платье на запа́х. И будь оно бежевым, могло сойти за пальто эксгибициониста, потому что под тканью было только кружевное нижнее белье кроваво-красного цвета, выгодно контрастирующего с моей бледной кожей. Уж не знаю, как это Урсула так на меня потратилась, но лифчик с трусиками были добротными, даже этикетка фирменного магазина осталась.

Оказавшись ближе, я одним резким движение сбросила все бумаги со стола на пол и забралась на поверхность. Питер только откинулся на спинку кресла и с охреневшим выражением лица на меня смотрел, так и не выпустив из рук несчастный листик.

Свесив ноги со стороны ректорского кресла, скинула туфли и поставила ступни на крепкие мужские бедра, взявшись за пояс платья.

Питер сглотнул так громко, что даже я услышала, хотя у самой сердце грохотало набатом, перекрывая все остальные звуки.

Дрожащими руками стянув с себя плотную ткань, откинула ее куда-то в сторону, с любопытством наблюдая за тем, как вырастает бугор в штанах ректора. Ну все, точно не гей!

Ни в одной из вселенной, кроме этой, мне не могло «повезти» так, чтобы секретный проход в одном из книжных стеллажей открылся и оттуда вышел какой-то мужик, выдав:

— Ахренеть!

Глава 16

Я так быстро накидывала платье обратно, что запуталась в поясе и чуть не свалилась на Питера, но чудеса сноровки помогли остаться на плаву — уцепилась пальцами ноги за ножку стола. Сердце грохотало где-то в висках, сексуальное нападение пошло не по плану!

Поджав губы и сдвинув брови в общий комок на переносице, повернулась к незваному гостю, застывшему каменным изваянием у прохода. За его спиной ступени вели вниз, во тьму. Через минуту полка сама со скрипом вернулась на место и подсвечник на стене повернулся вертикально, как и положено. Ничто больше не указывало на то, что из комнаты есть выход, кроме как в дверь или в одно из окон.

— Я… извините, я не вовремя, — запнулся крупный мужчина, лицо которого засвечивали лучи солнца, льющиеся в окно — не рассмотреть.

Незнакомец повернулся обратно, но врезался в полку и чертыхнулся, прижав ладони к лицу. Крупная спина была затянута в старую майку, что клочьями свисала, обильно заляпанная кровью, в разрезах были видны глубокие раны, что уже начали гноиться. Только теперь я заметила, что и руки были в сине-желтых синяках.

— Рин Воркс? — спросила, опешив.

Питер на меня странно посмотрел.

Что здесь делает садовник? Разве он не должен дожидаться решения завтрашнего суда в камере, вместе с Лютином?

— Да, так меня здесь называют. Я нашел этот тоннель в подземных казематах. Шел со вчерашнего вечера, плутал по лабиринтам и оказался тут. Наверное, меня уже ищут. Прошу вас, откройте проход снова, и я просто уйду, пока они не нашли меня. Только не говорите, что видели меня или хотя бы дайте время убежать подальше.

Мы с Питером переглянулись, и хоть глаза ректора все еще не полностью сузились от пережитого шока, но суть происходящего, кажется, улавливал, хотя стояк в штанах никуда не исчез.

Нужно было ковать железо, пока горячо и я надеялась, что Питер повернет чертов светильник, чтобы выпустить заплутавшего зайца, но внезапно ректор обратил все внимание к гостю:

— Что с вами случилось, и кто вы такой? Я видел вас в зале суда, когда судили рину Урсулу, но не понял, как вы причастны к делу по убийству и покушению.

Я с недоумением посмотрела на говорившего мужчину, выгнув бровь в изумлении. Что это значит? Рин Воркс работал садовником в академии, а Питер даже не знает, кто он такой?

— Я мало что понимаю, мейстер, — пробормотал истощенный мужчина, странно обратившись к Питеру, — мы с друзьями выпивали в таверне неделю назад, а очнулся в хижине неподалеку. Я пытался им говорить, что не при чем, но меня не слушают, говорят, хочу притвориться умалишенным, чтобы не казнили.

Заерзав на месте, впилась цепким взглядом в потрепанную спину садовника. Его история звучит… слишком знакомо. Неделю назад мы с девочками напились, а утром я нашла себя в коморке военной академии и единственным объяснением было письмо Урсулы, в котором говорилось, чтоб не трепала лишнего, иначе казнят.

А казнят ли? Скорее нет, чем да.

Неужели этот мужчина такой же, как я?

— Стоит мне применить магию и сюда прибегут стражники, — пригрозил ректор.

— Молю вас, не надо. Я держусь из последних сил, меня истязают, просят признаться в убийстве какого-то Мартина Капронского. Но я его в глаза не видел.

Душу кольнула жалость к здоровяку. Он действительно выглядел неважно. А еще чем-то напоминал Сигурда. Скорее, габаритами, потому что лицо у садовника было более утонченное и породистое, в особенности глаза, в которые невозможно было насмотреться достаточно, тогда как студент с диких земель оставался простым, как топор, что внешне, что внутренне.

Интересная вырисовывается картина.

Я замешкалась. Добродушие Питера могло закончится в любой момент, а брата по несчастью теперь хотелось спасти, обработать раны, накормить, обогреть… и может что-то еще. Его шатало, он едва держался на ногах и грозился вот-вот шлепнутся в обморок. Как вообще дошел?

— Питер, стой, поможем ему.

— Он может быть опасен.

— Я его знаю, — ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы выиграть время.

Нельзя позволить, чтобы что-то случилось. Истерзанному мужчине очень нужна помощь.

— Откуда? — с подозрением посмотрел ректор, а рука его тихонечко поползла вбок, где он наверняка собирался наколдовать тревожное заклинание.

Признаваться в своей иномирной сути двоим мужикам до замужества могло быть чреватым. Поэтому просто выдала:

— Видела. На суде. Он не кажется жестоким преступником.

— А много ты видела убийц, у которых на лбу было написано «маньяк»?

— Я рыцарь — человек чести, поможете мне, и я верну долг, — не стал отмалчиваться Воркс.

— Рыцарь? — с сомнением в голосе переспросил Питер.

— Рыцарь! — восхищенно воскликнула я, мечтательно прижав ладошки к груди.

— Да. И мне кажется… кажется, что попал в другой мир. Теперь приходится отвечать за чужие поступки. Я совершенно не понимаю, что происходит. Да и не настолько много пил, чтобы видеть этот кошмар! Хотя под ударами и давлением гвардейцев иной раз и думал, что зверство учинил я, но не могу этого вспомнить.