Наташа Фаолини – Инструктор-попаданка в мужской военной академии (страница 14)

Высокие дома, оплетенные лестницами, сменялись на почти привычные домики с черепичными крышами, сатиновыми тюлями в окнах и ступенями с изящными перилами. Мы въехали в престижный район.

— Предлагаю сделку, — начал братец, явно делая одолжение, заговорив со мной, — мы же одна кровь, должны работать сообща.

— Что-то вчера ты не припомнил о наших трепетных родственных связях, — иронично изрекла я.

— Я не думал, что все зайдет так далеко. Суды в империи Риан славятся своей беспринципностью. А попавшаяся нам судья и подавно — женщина! — шептал, возмущенно округлив глаза.

— Ничего не имею против женщин.

— Ты что, не понимаешь?! Этим дамочкам все равно на буквы закона. Им нравится власть и распоряжение жизнями людей. Прошу Усрула. Тебе почти ничего не угрожает, а мне за связь с империей Дюри грозит казнь. Прошу, ради мамы.

Я с прищуром на него смотрела. Лютин казался жалким. Сжимая в кулаки ткань на коленях, он опустил голову и из-под челки смотрел на меня. Так и не скажешь, что из знатной семьи. Обычный до смерти перепуганный парень. Вздорный. Но из-за этого непримечательного человека пострадал Сигурд.

У меня было слишком мало информации о брате. Урсула сбежала от безумной семейки и это не могло быть беспочвенно. Она что-то писала про семью и детей. А Лютин пару дней назад явно дал понять, что думает о связи сестры с другими мужчинами.

В тихом омуте черти водятся.

Я ничего не ответила — отвернулась к окну.

Мы въехали на лужайку одного из самых помпезных домов с колоннами перед входом и белоснежными стенами. Дорожку, ведущую к двери, по бокам увивали кусты цветов. Это оказался суд.

Нас вводили в зал судового заседания под конвоем, где-то сзади плелся Бастиан, но я его показательно игнорировала. Оглядывалась, во все глаза рассматривая помпезное помещение. Оно было как в фильме. С потолками, высотой несколько человек, стоящих на плечах друг друга. С широкими окнами без штор, из которых лилось много утреннего света, мебель только деревянная, резная и на вид очень дорогая.

Нас усадили на два мягких стула перед возвышением, на которое поднялась немолодая сухонькая женщина с волосами, убранными в пучок на затылке. Она была одета, как капуста и совсем не разобрать очертания фигуры дамы, как я поняла — это нам еще посчастливилось увидеть ее лицо, тут такая открытость тоже не принята. Впереди нее выстроилось с десяток широкоплечих мужчин в черной форме, что не позволили бы подойти к судье и на пять метров. За их спинами переливалось серебряное сияние от пола до потолка. Судью защищала магия.

— Начнем! Меня зовут Бегония де Картьер, я решу вашу дальнейшую судьбу, — проскрипела она твердым тоном, подняв на нас серые глаза с цепким взглядом, — поговаривают, что вы учинили беспредел на территории Мужской военной академии белого крыла — достоянии Кивии. Это так?

— Это все ложь! — начал истерично Лютин и я толкнула его ногой шикнув, чтобы молчал.

— Нет, ваша честь. Ни в убийстве студента Мартина, ни в покушении на Сигурда я лично не принимала никакого участия. Даже посредственно, — начала выгораживать себя, мысленно плюясь на судебную систему, в которой мне даже адвоката не предоставили.

Женщина кивнула.

— Отрадно слышать. Но, насколько я понимаю, свидетели говорят об обратном. Вы с братом вступили в сговор с целью срыва учебного процесса. Вы собирались навредить империи Риан?

Я сокрушенно моргнула, сжав ладошки в кулаки. Кажется, мои слова были абсолютно проигнорированы.

— Да! Урсула меня надоумила! Она вообще кровожадной с рождения была. Вы бы знали, какие у нее планы были на академию, ни один студент не должен был остаться в живых!

Сцепив зубы примерно прикинула, что мне сулит за драку в судебном зале. Жаль, что не повырывала ему патлы в карете. Хорошая мысля приходит опосля.

— Молодой человек, я вам разрешала говорить? — недобро спросила Бегония, бросив на сопляка раздраженный взгляд, — имейте уважение, в зале две женщины!

Откуда-то повеяло атмосферой школы, но мне было не до смеха.

— Что ж, позову главного свидетеля. Питер Дейли, войдите! — Бегония махнула рукой, широкая дверь заскрипела и в зал просочился опрятный Питер, почти родненький! Мужчина хромым шагом прошел в центр зала и взошел на небольшой выступ, устроившись там в кресле.

Я состроила ему глаза кота из «Шрека».

Не подведи!

Глава 12

После Питера дверь снова открылась и десять гвардейцев ввели еще одно действующее лицо, обступив со всех сторон, как особо опасного преступника.

Крупный, высокий мужчина лет тридцати пяти — сорока, в рваных штанах с кармашками и обтягивающей черной майке, отчего были видны тугие канаты мышц и руки в уродливых ссадинах.

Удивило меня другое — его несуразное лицо все было в синяках и порезах, а руки связаны за спиной наручниками. Он не был красив сам по себе, ни притягателен. Его немытые волосы слиплись, кое-где, казалось, от крови. На лице не выделялось ни орлиного носа, ни красивого очертания губ, но мне вдруг показалось, что в глубоких черных глазах, в которых не рассмотреть зрачка, помещен целый космос. Мужчина мазнул взглядом по помещению, задержался на мне на несколько мгновений, после чего гвардейцы толкнули его в спину дальше в проход, силой усаживая чуть дальше от нас с Лютином и обступая со всех сторон, почти закрывая обзор.

Стало неуютно. Аура мужчины давила, а взгляды, которые он то и дело бросал на меня, умудряясь выглядывать из-за плеча одного из охранников — и подавно.

— Это садовник, мои ребята задержались с допросом, — шепнул сзади Бастиан, — слишком сильно разукрасили, — в голосе дознавателя слышалось недовольство.

Я сцепила зубы и едва видимо кивнула.

— Питер, столько лет прошло, ты не изменился, — елейно пробормотала Бегония, рассматривая ректора свысока, и я смогла вернуть внимание к допросу свидетеля, было в ее взгляде в тот момент что-то неприятное, липкое, не хотела бы я оказаться на месте мужчины под этим невербальным обстрелом, — если не брать в расчет хромоту и шрам. Теперь уж ты никому не нужен. Уродство все испортило.

Какое уродство?! Секси-мужчина, пусть и почти в два раза старше меня! Да кого волнует возраст?

Я недоуменно наблюдала за драматичной сценкой, которая разыгралась прямо посреди зала суда. Если бы не удивилась в тот момент наглости и высокомерию дамочки, пожалела бы, что не прихватила с собой попкорн и чего-нибудь попить.

Зная, насколько Питер сам переживает о своих боевых травмах, почувствовала, как душу кольнула жалость к мужчине. Только привселюдных издевок ему не хватало.

— Я ни о чем не жалею, Бегония, — холодно проговорив ректор, даже не повернувшись лицом к собеседнице.

Судья сжала молоточек побелевшими пальцами. На ее лице проступило явное недовольство и презрение.

— Боевые заслуги тебя испортили.

— Я выполнял долг перед империей.

— Эй, мы вообще-то здесь, — не удержалась и крякнула, невысоко подняв правую руку.

— Ах да, — вспомнила Бегония, поведя плечом, — рин Питер, что вы можете сказать о рине Урсуле, замечали вы какие-то странности за ее поведением?

— Нет, — коротко ответил ректор, смотря прямо перед собой, а мне уже все чесалось кинуться к нему с благодарными объятиями.

— Ты никогда ничего не замечаешь, Питер, — недовольно буркнула женщина.

Я закатила глаза. Может, хватит?!

— Свидетелей больше нет? — грозно спросила судья, — тогда мой приговор таков — Урсуле де Левьер дается два дня, чтобы найти четверых мужей со знатными фамилиями, которые готовы поручиться за нее, а приговор Лютина де Левьер… — женщина замялась.

— Ваша честь, — я вскинула руку, когда надоело смотреть на сжавшегося, почти трясущегося братца, — прошу вас быть милостивой с ним, мы женщины должны нести в мир жизнь, а не незаслуженную смерть. Все-таки от рук Лютина никто не умер.

Бегония смотрела на меня. Недолго, примерно с минуту, поджав губы и размышляя о чем-то.

— Черт с вами, — махнула рукой судья, — приговор рина Лютина и рина Воркса откладываем, мне что-то голова разболелась, — вздохнула она сокрушенно и спрыгнула со стула, где ее на руки тут же подхватил один из охранников и унес.

Сказать, что я была знатно удивлена — не сказать ничего. Я охренела.

И это все?

Четверых знатных мужей?! Ну допустим, я нравлюсь Питеру, но где взять еще троих? С учетом того, что далеко не факт, что и сам ректор бросится ко мне в объятия по первому зову.

Лютина, который во все глаза смотрел дружелюбно и даже немного улыбался, и садовника, что прилип ко мне своим немигающим взглядом черных глаз, куда-то снова увели гвардейцы, а меня провели к карете, в которой мы с Бастианом и Питером устроились втроем. Они сели вместе на одну лавку, уступив мне место на противоположной. Силы кончились и в гляделки с ними играть не хотелось, поэтому отвернулась к окну.

На этот раз средство передвижения было нормальным, без железных прутьев, можно было рассмотреть небо, не украшенное темной решеткой.

Мне нужно было подумать в моей уютной комнатушке в академии об этом всем, взвесить все «за» и «против». Но времени на глубокие раздумья не было. Не хотелось проверять, что будет, если просрочу сроки на замужество. Суд здесь какой-то вздорный. По сути, никаких выяснений обстоятельств и не было.

Когда карета двинулась и послышались звуки копыт, ударяющихся об мостовую, скрипя сердцем, через силу спросила: