Наташа Фаолини – Инструктор-попаданка в мужской военной академии (страница 13)

Я прикусила губу, практически до крови, борясь с желанием что-нибудь разбить об дальнюю стену. Подушка не подходила. Под грудью все на своем пути разъедало раздражение, нарастающая ненависть к одному конкретному дознавателю и чертов страх!

— Что тебе нужно? — прошипела сквозь зубы.

Из-под хмурых бровей смотрела на веселящегося мужчину. Но стоит отдать должное, улыбка была искренней, не надменной, как обычно. Его по-настоящему радовало, что я попалась.

— Я хочу наследника, а для этого придется стать твоим мужем.

— Придется? Ты что думаешь, моя вагина священна и другая женщина не сможет родить наследника? — спросила, иронично выгнув бровь, — или женщины с тобой спят только путем шантажа?

Получилось! Смешинки с красивых глаз стерлись, а улыбка превратилась в натянутую. И даже с таким лицом, выражающим надменность и недовольство, он был супер-притягательным и сексуальным. В строгом костюме с воротником, оттеняющим оливковую кожу, с растрепанными волосами. В положении «нога на ногу», он опирался одним локтем на стол, развернувшись полностью ко мне. С особенной аурой — некоторые чувства рождались в душе только в его присутствии. Мужчина, который сделал себя сам и открыто признавался, что хочет разложить меня на столе. Я такое уважаю! Но немного не время и не место.

— Множество женщин изъявляли желание взять меня к себе в семью!

— Но ты выбираешь меня. Аферистку. И даже сам знаешь об это! Дам совет — выбор опрометчивый. Я сама по себе.

— Ты другая. То, что я искал.

Я закатила глаза и сокрушенно выдохнула.

— Можно меньше пафоса, а больше сути?

— Уже несколько столетий как рождаемость девочек сильно упала, женщины есть, но они слабые, часто меньше, чем хотят показаться, но собирают себе целые отряды из мужей и даже сами не ходят — их носят на носилках. За ними ухаживают, как за немощными. Женщины не работают, за небольшим исключением, не готовят, не убираются и не моются сами. Нарекли себя божествами, фигуру, лицо можно видеть только мужьям. И то лишь по большим праздникам. Я не видел женских ног двадцать лет!

— Звучит страшно.

Мы вместе скосились на мои ноги, обтянутые черными колготками и мини-юбку, которую я сама сшила из купленной одежды.

— Так и есть. Бабушка рассказывала мне, что раньше все было по-другому. У людей были равные права и обязанности, хотя и присутствовали некоторые гендерные роли. Пока не появился недуг, скосивший часть населения планеты. У мужчин иммунитет оказался более крепким — нас выжило больше. С тех пор мальчики рождаются чаще, а девочки просто умирают еще в утробе матери.

— Грустная история, — вздохнула, упираясь кулачком в щечку, — значит, я могу устроить себе настоящий гарем?

Внутри завозился червячок крайней заинтересованности.

Бастиан скрипнул зубами.

Глава 11

— Да шучу я, — фыркнула, хлопнув по столу ладошкой, — видел бы ты свое лицо! Видишь ли, я не стремлюсь обременять себя узами брака даже с одним мужчиной, а уж несколько мне совершенно не сдались. Что я с ними буду делать? Отгрохаем дворец и будете приходить ко мне по очереди в кровать с балдахином?

— А почему бы и нет? — хмуро спросил Бастиан, пододвигаясь ко мне ближе.

— Во-первых, я хочу вернуться в свою реальность, во-вторых, пока нахожусь здесь, не собираюсь лишаться работы в академии. Это новый опыт, хоть какая-то самореализация и деньги.

— Значит, строишь планы по возвращению домой? — спросил мужчина, прищурившись.

Я прикусила губу, поняв, что снова сболтнула лишнего. Язык без костей!

— Если так дорожишь своей работой, то придется стать моей женой, иначе секрет станет достоянием общественности. Все поймут, что никакому военному делу ты не училась. Кто позволит девушке без роду и племени обучать элитных бойцов империи?

Посмотрела на Бастиана с ненавистью и долей уважения. Переиграл, но не уничтожил!

— По рукам, — прошипела, — если суд завтра решит, что я виновна, так уж и быть, ты станешь первым мужем, — выпалила, но мозг отказывался переваривать и достойно воспринимать бред. Несколько мужей! Это ж со всеми супружеский долг выполняй, каждому навари еды по предпочтениям, постирай и носки убери! О Господи!

Пока что казнь звучала более милосердно.

— Нет. В любом случае. Что бы не решил суд, ты станешь моей женой, — припечатал беспрекословным тоном.

Мужчина еще немного склонился, почти впритык ко мне и послышался скрежет. Тут я поняла, что этот звук издают ножки стула, на котором я сижу, царапающие пол. Бастиан придвинул меня ближе вместе с сидением, развернул лицом к себе и фактически заставил уставиться прямо в глаза, даже не коснувшись моего тела, хотя его руки упирались в спинку стула по обе стороны от плеч, не давая сбежать.

Изумрудные глаза, в обрамлении прямых черных ресниц смотрели сверху вниз точно на меня, они были всего в нескольких сантиметров от моего лица, я видела, как дернулись черные зрачки в их центрах, немного расширившись.

Дыхание Бастиана сбилось. Мы молчали.

У самой сердце ускорилось, мельтешась, как подбитая птица. Я нагло совру, если скажу, что Бастиан не был мне симпатичен хотя бы внешне. Еще в первый день нашей встречи я искренне прониклась мужской красотой. Не более. Конечно, я не полюбила его. Для этого чувства нужно нечто большее, чем просто смазливая мордашка, особенно с учетом того, в каких шатких отношениях охотника и добычи мы находились эти дни. Но гормоны упорно бурлили, а сердце вырывалось из клетки ребер, потому что глазам нравилось то, что они видят.

Бастиан сократил расстояние между нашими лицами и снова замер, проверяя мою реакцию, а потом накрыл мои губы и буйный орган в груди замер.

Его губы были мягкими и на удивление холодными, они сменились языком, которым мужчина провел по моим устам, пробираясь дальше. Рука дознавателя скользнули на талию, вторая опустилась к ягодицам, одно движение, не разрывая контакта и я сижу у Бастиана на коленях. Теперь мое лицо было чуть выше, рваные дыхания сплелись, поцелуй превратился в настоящий ураган. Широкие ладони гладили меня без стеснения везде, до куда получалось дотянуться — полушария груди, ноги, бедра. Следом за прикосновениями бежали мурашки.

Все мысли вытеснило удовольствие, приятный туман. И это без капли алкоголя.

Мне хотелось его оттолкнуть, но в то же время нравились эти ощущения. Бастиан прикасался ко мне, как к фарфоровой статуэтке, не сжимал слишком сильно, не стискивал, просто гладил, а вместе с тем сердце мужчины колотилось быстро-быстро. Ему тоже нравилось.

Одни в комнате для допроса. Я и мой дознаватель, который хочет стать мужем.

— Какое твое настоящее имя? — прошептал жарко, на секунду оторвавшись от моих губ.

— Мила, — выдохнула, облизав припухшие губы.

Бастиан кивнул и снова приложился к моим губам. Я чувствовала насколько он возбужден, в бедра упиралась эрекция, которую штаны не способны были скрыть.

Завозившись, хотела поудобнее устроиться, но мужчина приподнялся, и я услышала лязг ремня. Сложно было что-то рассмотреть в полутьме вечера, лампы так никто и не зажег, я видела лишь очертания силуэта мужчины, стоящего настолько близко, что можно было почувствовать жар его тела.

Потом теплые большие руки осторожно скользнули под юбку и ухватились за край колгот, стаскивая их вниз.

На несколько часов тем вечером мы стали почти единим целым, без слов, обвинений, дерзких взглядом или обидных фраз. Без боязни быть задетым оброненными словами. Не соратники, но и не враги. В страсти и ласках друг друга, дарили партнеру тело. А может и частичку души.

По крайней мере, для меня он перестал быть просто козлом-дознавателем, красавчиком, в душу которого и заглядывать не хочется. Там же можно случайно остаться.

Утро я встретила, лежа лицом в подушку, скрючившись на стуле в кое-как натянутой одежде, в которую пришлось влезать под утро. Было зябко и тело занемело от неудобной позы.

— Урсула де Левьер! Подъем! — кто-то тряс мое плечо холодной рукой.

Я разлепила глаза и подняла лицо, в прищуре пытаясь разглядеть происходяшее. Впереди стояли несколько гвардейцев в форме, вместе с Бастианом в свежем костюме, взгляд которого стал холодным и отстраненным, совсем как до этой ночи. Он смотрел не на меня, а сквозь. И голос мужчины был совсем не таким ласковым, как парой-тройкой часами ранее.

Ну зашибись! Козлина!

Поднявшись, отряхнула одежду, с недоумением обнаружив на руке широкий золотой браслет, которого до этого на запястье не было и гордо подняла голову, засунув смятение и обиду подальше. В конце концов, стоило догадаться, что ни о каких серьезных намерениях и думать не стоило. Бастиан слишком высокомерный для того, чтобы соответствовать образу джентльмена. Да и мы на разных социальных уровнях в этом мире.

И как же мастерски провел меня! Еще и придумал эту глупую историю про вымирающих женщин. Так и знала, что красавчикам верить нельзя!

На улице меня впихнули в ту самую клетку, только теперь по соседству с растрепанным, не выспавшимся и злым Лютином.

По ту сторону зарешеченного окна мелькали улочки Кивии, которые вполне можно было назвать муравейниками. Всю нашу процессию сопровождал легкий флер неприятных запахов, что доносился из открытых канализационных отверстий. На удивление, прохожими оказывались только мужчины. Бедно одетые, чаще грубой наружности. Разнорабочие с открытыми одноместными телегами с колесами, на которых за пару мелких купюр возили людей. Встретилось несколько пареньков, разносящих газеты. Хоть город и был ближайшим к столице, колорит имел бедный.