Наташа Евлюшина – Мечтатели & герои. Рассказы для тех, кто следует за своей звездой (страница 7)

– Ничего особенного. Просто поговори с ней. Очень, очень деликатно. Роботы ранимые.

Роботы ранимые? – хочу я прокричать на всю Вселенную. Кусок пластмассы ранимый? Но оставляю эту мысль при себе.

– Задавай вопросы, – продолжает Луна. – Все ответы скрыты внутри нас самих, – пауза. – Но чтобы их найти, нужно услышать вопрос, – пауза. – Отвечая на вопрос, робот или человек рассказывает историю, – пауза. – Но не тому, кто задал вопрос, – пауза. – Он рассказывает ее в первую очередь себе.

– Что будет, если Венера так и не осознает, кто она есть? – спрашиваю я.

– Робот, который не может понять и признать кто он есть, подлежит отключению от системы.

– То есть вы ее уничтожите?

– Да.

Луна произносит это настолько равнодушно и холодно, что мне становится не по себе.

– Это дефект программы, – говорит она и разводит руками.

О, божечки. К такому Космическая академия меня не готовила. Роботы, у которых есть осознание самих себя! Что еще они умеют? Только не говорите, что мечтать!

***

– Я мечтаю организовывать туристические поездки на Плутон, – говорит Венера.

На этих словах, как в замедленной съемке, поворачиваю голову в ее сторону. Не вижу себя со стороны, но уверен, что сейчас мои глаза готовы вылететь со своей орбиты.

Мы (наша экспериментальная команда, а не мы вдвоем) сидим в аудитории космической станции «Плутон-1» и ждем командира, то есть Луну. Венера – в полуметре от меня, а может и того меньше. Она пьет горячий кофе из бумажного стаканчика и говорит о своей мечте. А мне становится противно при одном только взгляде на нее. Да, Венера красивая. Но я-то знаю, что это всего лишь пластмасса. Ну, или из чего сейчас делают роботов. В общем, она ненастоящая. Хотя еще вчера была для меня самым близким человеком.

Пытаюсь разглядеть заднюю сторону мочки ее уха, чтобы увидеть серийный номер. Мне нужно подтверждение, я хочу знать, что это не розыгрыш. Но длинные волосы обрамляют ее лицо, скрывая тайну от посторонних глаз.

Сдерживаю рвотные позывы и пытаюсь быть милым. Правда, пытаюсь. Но никак не могу заставить себя задать хоть какой-нибудь вопрос.

– Ты знал, что Плутон – это планета трансформации и перерождения, осознания себя кем-то иным, новым? – спрашивает Венера, даже не подозревая, что мы больше не друзья.

Отрицательно мотаю головой, и она продолжает:

– Так вот, Плутон – планета перерождения. Это идеальное место, чтобы заглянуть внутрь себя, познакомится с собой настоящим, пересмотреть свои ценности и ориентиры.

Ты – робот! – так и хочется крикнуть мне. Ты не можешь мечтать! У тебя нет души! Каким местом ты себе там что-то намечтала?

– Вокруг так много, эм, навязывания единожды правильных стандартов. Мне кажется, так это можно назвать, – продолжает Венера. – Нам говорят, как мы должны выглядеть, что нам есть, кого любить, с какими мыслями и убеждениями жить. Но люди все такие разные! Мы не можем мечтать об одном и том же. У каждого своя мечта. Я хочу, чтобы путешествие на Плутон помогло человеку увидеть себя настоящего. Как думаешь, это возможно?

Пожимаю плечами. Мечта… она-то неплохая, может. Но, блин, Венера – робот! Она не может мечтать! Кто-то просто вложил эту мысль в ее операционную систему. Ее мечта – не больше, чем цифровой код. Не могу сказать свою догадку вслух, но и перестать думать об этом не могу тоже.

– Почему бы тебе не организовывать туры на Адриатическое побережье? – спрашиваю я. – Зачем тащить людей в Космос, чтобы найти себя?

– Не знаю зачем и почему. Просто я так хочу, я так чувствую. И ничего не могу с этим поделать. А ты говоришь, что моя мечта – чушь.

– Я так не говорил.

Но Венера меня уже не слышит. Она берет свои вещи и пересаживается в другой конец аудитории. Сейчас бы вздохнуть с облегчением, но, кажется, я только что провалил свое задание.

– Добрый день, – говорит Луна, заходя в аудиторию. – Благодарю за ожидание.

Луна ставит бумажный стаканчик с кофе на стол и без долгих прелюдий начинает тыкать пальцем по планшету.

– Я проверила все ваши отчеты, – продолжает она, – и у меня вопросы только по пилотам. Плутон?

– Я здесь, – говорю и поднимаю руку.

– Хорошо. А где Венера?

Луна обводит взглядом аудиторию и находит Венеру в самом дальнем углу. А затем снова поворачивается ко мне и смотрит так, будто хочет убить. Читаю в ее глазах: «Что ты, засранец, натворил?» Тоже отвечаю взглядом: «Вообще не понимаю, что происходит». Вас, женщин, фиг поймешь. Даже если одна из вас робот. Тем более, если одна из вас робот.

– Что ж, – говорит Луна настолько спокойно, что никто из нашей команды даже не догадывается, что что-то идет не так. – Какую ошибку выдает монитор при запуске системы?

– Несогласованность действий, – отвечает Венера. – Мы не можем взлететь, потому что у двух пилотов разные взгляды на этот полет. Кто-то хочет долететь до Плутона побыстрее, а кто-то – живым, – Венера косится на меня. – Компьютер не знает, какую команду выполнять, и просто виснет.

– Значит, – Луна откладывает планшет и берет бумажный стаканчик, – вам нужно согласовать свои действия, чтобы корабль все-таки взлетел.

Она делает глоток кофе и ставит бумажный стаканчик обратно на стол. Не понимаю, почему от него до сих пор идет пар.

***

– Что ты о ней думаешь? – спрашивает Луна, когда я захожу в кабинет и протягиваю плитку шоколада в качестве взятки.

Не знаю, в чем именно накосячил, но чувствую, что сейчас меня за что-то точно отчитают.

– Я не ем шоколад, – говорит Луна и отодвигает плитку от себя.

– Надо же, – говорю, – я тоже.

А про себя думаю: мы так похожи.

– Так что ты о ней думаешь?

– Ну, она думает, что она человек, – говорю я и сажусь в кресло напротив.

– Я не хочу знать, что она думает о себе. Пока. Я хочу знать, что ты думаешь о ней.

Все еще думаю, что это какой-то бред. И Венера, моя подруга, просто подыгрывает в нелепом спектакле.

– Робот рассказывает мне про свою мечту, – делаю паузу. – Все это глупо, смешно и нелепо, – пауза. – А если коротко, то – нереально.

Луна облокачивается на спинку кресла и с интересом смотрит на меня.

– Тебе не понравилась ее мечта?

– Да нет, – пауза. – Не то чтобы, – пауза. – Просто, – пауза. – Ну как робот может мечтать? Как? Это вы запрограммировали ее – мечтать какую-то мечту. А она думает, что это она такая особенная, что сама додумалась до такого. Правительству правда нужен туризм на Плутоне? Вы что под таким предлогом хотите освободить Землю от неугодного населения? Хитро.

– Ты прав, роботов программируют, – пауза. – Но человека программируют тоже. Думаешь, твои мысли – это только твои мысли? Нет, мы все запрограммированы. Природой, воспитанием, образованием, обществом, друзьями. Но это не значит, что мы должны следовать чужой инструкции, – пауза. – Человек сам может все изменить и переписать свою программу. И, да, даже у робота есть своя особая мечта. И она осуществится, как только робот осознает, кто он есть.

– Допустим, – соглашаюсь я, но все еще не понимаю главного. – Как же понять: это мечта самого робота или человек запрограммировал его мечтать о чем-то конкретном?

– Плутон, ты так ничего и не понял, – пауза. – Мечту невозможно вложить ни в робота, ни в человека, – пауза. – Она живая. И не ты выбираешь свою мечту, а мечта выбирает тебя. Она приходит именно к тебе, потому что верит, что только ты можешь помочь ей реализоваться. Понимаешь? – пауза. – Твоя мечта верит в тебя больше, чем ты сам. И не важно, робот ты или человек. Важно лишь то, знаешь ли ты, кто ты есть на самом деле. А не кем пытаешься казаться.

– Но как? Как робот может развиваться, не реагируя на установленную программу?

– А человек? Как человек плюет на воспитание, общественные стереотипы и выбирает для себя другую жизнь? Ведь он тоже запрограммирован на что-то, запрограммирован стать кем-то. Маленьким девочкам с детства накручивают идею, что они обязательно должны выйти замуж, а мальчикам талдычат про успех в карьере. Должны ли все девочки и мальчики следовать этим программам? Ну нет же! Путь – это всегда выбор. Роботы тоже имеют право на свое мнение, и мы должны это уважать.

– Венера так сильно верит в свою мечту. Верит в свою человечность. Когда узнает, что она – робот, будет в бешенстве, пожалуй. Я был бы в бешенстве.

– Пару дней назад ты видел в Венере человека и считал ее своим лучшим другом. Сейчас ты знаешь, кто она есть. При этом сама Венера не стала ни хуже, ни лучше. Так почему же твое отношение к ней изменилось? Почему ты думаешь, что быть роботом плохо? Две руки, две ноги. Они такие же. Просто рождаются иначе.

Я не знаю. Разницы, может, и нет. Но внутри меня все меняется, когда вижу маркировку на мочке уха. Считайте, что это просто зависть. Да, черт возьми, я завидую роботам! Ведь они живут именно так, как я хочу. И чья теперь жизнь настоящая, а чья – искусственная?

***

– Это тебе, – говорю я и протягиваю Венере плитку шоколада, которая изначально предназначалась Луне.

Прежде чем заговорить, несколько минут наблюдаю за ней. Венера нажимает на рычаги и кнопки, снимает показатели компьютера, а затем делает пометки на своем планшете. Здесь, в кабине пилотов, нам предстоит провести много-много лет вместе. А что, если она не осознает, кто она есть?

– Спасибо, но я не ем шоколад, – отвечает Венера.