Наташа Дол – Тайный код русской скзки: Гипнопутешествие к самому себе (страница 2)
Иван бросился на Змея в бой с булавой, ударил поддых и еще пнул ногой. Чудо-юдо зашипело, с колесницы сползло и завертелось.
Иван схватил косу, острую, которой отец на болотах осоку косил, и быстро отсёк все три головы у Змея. Но тут Чудо-юдо и приключилось, страшное, неземное, что в быту не бывать такому: чудовище подняло их, приложило — и головы снова приросли, как и были!
Тогда Иван стал бить булавой по животу зверя сильнее, не давая чудищу опомниться и отдышаться, и в конце концов Чудо-юдо задрожало, на колени чешуйчатые пало и взмолилось, пощадить самого себя норовилось, но Иван не сдался, твёрд в руках и в мыслях остался. Снова схватил косу отца, которой тот осоку на болотах по утрам косил, и ею со всего размаху все три головы дымящие посносил, тут же разрубил топором дровосека Змея на куски и произнёс: «Умри».
Снова Иван остатки Чудо-юда еще мельче изрубил, а сам устал и почувствовал, будто его кто-то избил. Тело ломило и кололо, а ноги от земли до колен серыми стали и дымом тягучим покрылись. В глазах помутилось, чуть-чуть от едкого дыма затошнило. Он зевнул.
Но дело доделать надо, и пока рассвет не забрезжил, чтобы Змей снова не ожил и себя по кускам не собрал, Иван это ненужное тело в реку Смородину бросил. А колесница сама растворилась.
Вернулся Иван к развалу, где старшие братья на подстилках ночевали, лёг рядом свой сон досыпать, чтобы днём бодрствовать и ровно носом дышать.
А утром старший брат проснулся, зевнул, потянулся, по сторонам оглянулся и стал спокойно уверять, что «всю ночь не спал и никого не видал».
День прошёл как обычно: Иван лежал, мечтал и молился. Братья доели краюхи, квасу глотнули, к воде спустились, в её водах ноги помочили, слегка от странной жары освежились. Голубку на тот берег пускать не стали - и так ночь спокойно проспали.
Иван сел на бугорок, облокотился к берёзе, вытянул руки в стороны и закрыл глаза, снова себе помолился.
Иван сделал 5 глубоких вдохов через нос, задержал дыхание и выдохнул медленно через рот. Глубоко зевнул. Снова медленно открыл глаза, посмотрел на голубое небо и белые облака. Эти облака напоминали Змеиный дым изо рта.
Ноги свои Иван обмотал портками, чтобы не видели братья, как они посерели. И братья этого не заметили, а к вечеру совсем осмелели, ведь Змей не пришёл, значит и снова его не будет, и никто их опять ото сна не разбудит.
Вторая ночь наступила мгновенно. Звёзд не видать, и луна закатилась. Трое не спали, жребий бросали.
На вторую ночь сторожить пошёл средний брат. Но и близко к мосту не дойдя, тоже крепко уснул у густого куста.
Иван снова вышел вместо него.
Теперь появилось на огромном верблюде Чудо-юдо размера побольше, и уже с шестью головами.
Иван уже не боялся. Одного победил - уверенности набрался.
Встал прямо, закрыл глаза, 6 раз сделал глубокий вдох через нос, задержал дыхание и сделал глубокий медленный выдох через рот. Зевнул. Не спеша открыл глаза, потянулся и два камня в ладонях сжал. Развернулся и так метко попал ими Змею в глаз, что голова змеиная сама оторвалась. Завязался бой, и с косой, и с булавой.
Бой был тяжелее, чем прошлый: чудовище било сильнее, жгло огнём нещадно, что и само горело, гремело так, что земля дрожала, но спящих от их сна не пробуждала.
Иван отсекал головы одну за другой, но они снова прирастали, кроме той, которая сама отвалилась и к ногам Ивана прикатилась. Он её с силой отпиннул и ей вслед рукой махнул.
Змей не сдавался, дымом едким дышал на Ивана. Иван бледнел и харкался, но помнил о духе своём и не сдавался.
Змей оглядел его и рассмеялся:
- Какой ты ничтожный, лучше бы сдался.
Тогда Иван собрал все свои силы, стал бить быстрее и яростнее, вспоминая о скорости и представляя картинки о драконьей вялости. И чудо случилось - Чудо-юдо на кусочки разбилось. И та сила, с коей надо рубить на кусочки, собралась у Ивана в груди жёстким комочком. И в конце концов снова он победил - свою слабость и страхи все внутри усыпил.
Снова вернулся Иван к костру, от которого шёл лишь дым, лёг на мешок и укрылся шалью, что дала в дорогу старая мать.
Ну а утром опять средний брат проснулся, глаза протёр, зевнул, потянулся, обвёл взглядом округу, не найдя ничего от ночного боя - все куски поглотила Смородина. Улыбнулся средний брат и до полудня хвастался, будто он сторожил, рёв дикого зверя слышал и его устрашил.
Иван ничего не сказал, только проснулся и посмотрел на себя - тело до пояса снизу совсем посерело, дымом дышало и само шевелилось. Стала кожа чешуёй покрываться, и в горле из груди стал малый огонь подниматься.
Братья купались, водою друг в друга плескались. Звали Ивана с ними поплавать, но Иван отмахнулся, к берёзе вернулся и там в медитацию с головой окунулся. Закрыл медленно глаза, 7 раз медленно и глубоко вдохнул через нос, задержал дыхание и сделал медленный выдох через рот. Зевнул. Неспеша открыл глаза и горизонту поклонился.
Третья ночь — Иван знал, что ему предстоит самый страшный бой. Но и без жребия братья знали, что его очередь настала.
Братья решили, что и теперь всё будет спокойно, и быстро уснули, перед сном пару раз зевнули.
Иван стоял у Калинова моста и ждал. Огнём грудным уже и сам дышал.
И вот началось до стука в висках: загрохотало сильнее прежнего, небо совсем почернело, ветер завыл, свистя Ивану в уши: «ты лучше беги и спасайся, никого не слушай». Но Иван головой помотал, глаза медленно закрыл и 9 раз сделал глубокий вдох через нос, задержал дыхание, медленно выдохнул через рот и снова не спеша зевнул и открыл глаза. Перед ним появилось Чудо-юдо невиданной силы — с девятью головами. Они мотались, между собой матом ругались, кислотой рыгали, своё тело сами кусали.
У Змея был огненный палец — стоило ему им прикоснуться к отсечённой голове, как она тут же оживала и возвращалась на место, ещё громче матом ругаясь.
- Ну что, погнали? - усмехнулся дракон и затрясся.
Начался бой. Земля дрожала, тело Ивана само в змея превращалось. Он рубит головы Чуду-юду, а они снова вырастают, а у Ивана из груди словно душу вынимают. Чудовище давит его силой, вбивает в землю по колени… потом по пояс… потом по грудь. И только руки над землёй мотаются, косой и булавою от Змея отбиваются.
Иван тут понимает, что уже один не справится. Он бросает рукавицу в сторону братьев — те не просыпаются. Бросает шапку — снова тишина и сладкий храп.
Тогда Иван по-звериному зарычал, собрал последние силы и сквозь пламя изо рта закричал. Конь его рванулся, заржал, затопал, что братья наконец проснулись.
Они прибежали к мосту и увидали: Иван почти в земле, и сам покрылся чешуёй, а чудовище наступает, сейчас Ивана с землёю сровняет.
Разгадка тут наступила: пока они спали, его сила воли и победила, а теперь сил своих ему не хватало, чужое влияние сильно на Ивана влияло. И братья в отчаянии закричали:
- Братец ты наш, что нам делать? Как помочь тебе?
Иван чихнул, на мгновение закрыл глаза, снова моргнул, глубоко зевнул, и тогда чётко понял в чём секрет победы над этим чудовищем: не в головах сила, не в мыслях, а в огненном пальце, что торчит из груди и силу даёт и всем срастаться велит. Этот палец был на уровне его глаз и сверкал, как на солнце гранёный алмаз.
Иван собрался, руки протянул и закричал:
- Тащите меня с двух сторон!
Братья его руки схватили и из ямы на луг возвратили. Иван из клуба дыма вырвался, подскочил и отсёк чудовищу этот яркий палец.
И сразу всё изменилось — головы перестали оживать и Чудо-юдо развалилось. Тогда Иван уже спокойно отсёк все головы одну за другой и разрубил Чудо-юдо на куски. Остатки бросил в реку Смородину и махнул братьям идти домой.
После боя, когда всё закончилось, братья стояли рядом и Ивана поздравляли:
- Ты молодец, одолел опасный конец.
Тут уже всем было ясно, кто настоящий герой и кому с гордостью можно вернуться домой.
Иван ничего не стал доказывать или хвалиться. Просто вернулся вместе с родными домой и спать завалился. Родители не будили, пока у Ивана драконье тело в человечье обновилось.
И с тех пор все знали: сила ни в старшинстве и не в словах — сила в смелости, выносливости и в правильных словах.
А ещё в умении понять, где у зла настоящий источник силы и как внутри все страхи и сомнения унять.
И когда Иван с кровати ленивой восстал, устроили в честь героя пир горой. И скатерть самобранка там была, и на столе еды было сполна. Все пили и плясали, героя с победой поздравляли. И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало, и дыма внутри больше не стало.
***
В тридевятом царстве, за Сомневающимся лесом и рекой Невысказанных Мыслей, стоял город, которого не было на картах. Дома там строили из вздохов, крыши крыли старыми обещаниями, а окна занавешивали паутиной недодуманных решений.
И жил в этом городе человек по имени Может-Быть.
Никто не знал, сколько ему лет, потому что он никогда ничего не доводил до конца. Даже утро у него наступало не сразу. Сначала он долго сидел на краю кровати и думал:
«А вдруг день получится неправильным?»
Тогда часы в доме начинали идти назад.
У Может-Быть был странный сосед — Тихий Шорох. Днём его никто не видел, но по ночам он ходил вокруг дома и шептал в щели:
— А что если…
— А вдруг…
— А если всё испортится…
От этих слов стены покрывались инеем, чай остывал ещё до того, как его наливали, а дверные ручки становились тяжёлыми, будто их держал кто-то невидимый.