Наташа Дол – Новые Москва-Петушки, или Библиотечный демон против Саши и Наташи (страница 2)
Адских угодий и пламенной казны, Ошошок Пошошок,
П Р И К А З Ы В А Ю
– обеспечить Засраила средствами для длительной вылазки в свет;
– выделить ему квартиру со всеми удобствами из фонда, предназначенного для выделения по требованию для командировок – 15 000 силовых единиц;
– невидимость передвижения в общественном транспорте с целью экономии на билетах – 5000 единиц силы;
– кормление и пропитание – 10000 с.е.
– обувание, одевание – за свой счет;
– инфо технологии – за счет хорошо замаскированного воровства;
– выделить невидимых гидов для аклиматизации сроком на две недели (при продлении срока службы писать заявление и содержать их за свой счет);
Данный демон вправе быть подкормленным за счет грабежов, воровствов, аферизмов, при
необходимости убийствов, свободно перемещаться в ареоле 200-300 км от двух случайно выбранных неудачников по условиям игры Великих «Высшая лига» и учинять им препятствия и козни в границах засраиловской фантазии.
666 гвадевара, подпись, Большая рогатая печать.»
«Да, не сильно вам подфартило, а вон в Осло вашему коллеге куда как больше выделяли.
– Так что посоветуете?
«Есть тут один. Он, босс, чаще других в наше пространство заглядывает, вот пусть и селит вас у себя; позвоните ему женским голосом, договоритесь о встрече, чтобы он пригласил, сами знаете, нашему брату без приглашения нельзя. А уж потом и спрашивать не будем. Вот номерочек… кстати, босс, а сколько у вас баллов за экзамен по фантазии?»
– 30 баллов, – Засраил неприятно нахмурился.
«С таким-то уровнем? – хмыкнули невидимки. – А почему же вам их дали?»
– Я по другим параметрам прошел: в высшей школе демонства я по лабораторной практике быстрее всех их вычислил. Поэтому мне их и дали. Ладно, звоню.
Невидимые бесы бесшумно усмехнулась:
– Вот наивняк. Другим демонам выдают успешным палки в колеса ставить.
– Ну, а этому досталось что в рулетку выпало из шушеры всякой, для неуспевающих двоечников.
– Ладно, потише, а то ещё услышит нас.
В этот момент Засраил как раз почувствовал негативную волну с их стороны и гаркнул:
– Вы чего там шепчетесь за моей спиной? Козни решили устроить мне?
– Нет, что ты?! – сиплыми голосками запищали невидимки, а между собой брякнули: – Ладно, давай помалкивать. Наверное, мы его недооценили.
– Алло! – раздался в трубке сонный голос.
– Алло, здравствуйте! Извините, что так поздно, мне совсем плохо: мой муж меня бросил, я проклята. Я как увидела ваше объявление в газете, так сразу почувствовала, что только вы можете мне помочь. Не бросайте меня, иначе я умру! Помогите!Ах,ах, ах.
– Успокойтесь, тише, я вам помогу. Скажите как вас зовут и когда вы можете ко мне подъехать. Я свободен завтра после пяти.
– Тамара. Я завтра весь день свободна. Я хорошо заплачу.
– Об этом после, помощь важнее. Приходите к пяти.
Экстрасенс назвал свой адрес и попрощался.
– Ох, нелегко играть бабу, – затресся от смеха нынешний владелец угнанного ментовского Опеля.
«Ура, босс, он позвал, теперь вы сможете у него появиться хоть сейчас, таков закон!»
– Ну все, пока тогда, свободны!
«Удачи! До встречи!»
– А-а-ы-о! – зевнул он, потягиваясь, и заулыбался самому себе: – Высплюсь пока здесь, а потом поищу их, может и почитать успею! Эй, бесплотные, погодите, а жить мне на что? Я существо современное: мне ноутбук нужен, кредитка! Или мне опять прикажете грабить? Сами видели по смете под нищего надо конспирироваться. Либо полностью заниматься грабежами, а не делом, чтоб себя прокормить.
«Да в бордачке, в бордачке: там у ментов все есть – берите: вашим будет. Сходите к открытию магазина тут недалеко и ноутбук купите. А покушать можно и в Мак Доналдсе – вам каждый дорогу укажет.Там вкусно!Там наша еда! Или чебуреки тут на Площади Ильича – тоже ничего.»
– Да, так все просто… думаю, я быстро тут справлюсь, не будь я… – он зевнул и захрапел, предварительно раздробив докучавшую ему рацию.
2
Среднего роста пухленькая рыжеволосая девушка стояла перед зеркалом в коридоре своей плохо прибранной квартиры и ныла:
– И почему в моей жизни ничего не получается? Неужели я такая никчемная и ни на что не годная? Никто меня не хочет, никто не подходит знакомиться, на работу не берут, а если берут – я там хуже всех. Стараешься, пытаешься, пыжишься, а получаешь меньше, как самый плохой работник до меня. Умереть бы, да смерти боюсь, покончить с собой страшно… Эх, я еще и трусиха.
Господи, ну почему так? Я вроде красивая – никому не нравлюсь. Умная- не могла поступить очно. Да еще и тормозная! – до меня все доходит как до утки на седьмые сутки. УЖАС! – причитала Она, глядя на себя в круглое зеркало в плохоосвещенной прихожей и видела перекошенную ненакрашенную физиономию, всю залитую слезами. И вид этот выводил еще больше. Хотя отойди и не смотри на себя, так бы легче ей стало, но созерцание воочию себя несчастной доставляло мазохисткое наслаждение.
– И почему так не справедливо: одним все – а они еще не довольны, а другим – ничего. Вон хоть Катька – живет в Железке, считай в Москве. Закончила с красным дипломом филфак МГУ, поступила в аспирантуру, работает в издательстве, нахаляву ездила в Индию, в Корею, хвалится, что парни ее по дорогим ресторанам водят и все не довольна. Сама какая-то дурнушка серая, коротышка, грудей нет, ноги толстые, зад, как у коровы, глазки мышиные. И ничего, парни ей улыбаются, кадрятся! Даже индийца-красавца получила!.. И ведь он на меня жадными глазами смотрел, а в гости к себе ее пригласил. Ко мне даже поговорить подойти не осмелился. Гад! Фуфел! Урод! …Или это я урод и фуфел?
И пристально посмотрела на свое отражение.
– Фу! Катьку вон спроси как дела, а она кислым голосом отвечает «Хо-ро-шо-о». Если она недовольна, все хреново, то у меня тогда как, совсем паскудно?
И Она, фыркнуф, отвернулась.
Хотелось заплакать еще сильней, но слез не было уже.
Иронично заметила:
– Даже это у меня не получается.
После таких частых синдромов обиды Она шла на кухню и искала чем бы закусить свое горе, хотя прекрасно понимала, что нет у нее никакого горя. И живут они не хуже всех. Так просто ничего не делают, чтоб денег было больше. А они-то и добавляют красок.
В чем-то им даже завидуют – ну, например, что, не работая, как-то живут, всегда за квартиру вовремя оплочено, словно по волшебству, и брат, и она учатся, но… Всегда есть это «но». Всегда порой хочется себя пожалеть, бедную, несчастную страдалицу, жертву, которую никто не понимает и не ценит. При этом артистично-пафосно закусывать губу и закатывать глаза, взмахивать руками «О Боже, за что мне это?!» Но такова роль и ее надо придерживаться, чтобы не потерять свое амплуа.
Она открыла холодильник: зелень, овощи, кефир в банке, в морозильнике свежие головы форели (покупать только головы значительно дешевле), остатки грибов. Нет, все не то, варить лень, комплексно есть не хочется, а перекусывать особо нечем – опять досада.
Сунула руку в пакет с изюмом, пошарила, выбрала несколько самых привлекательных, пожевала и все равно не то. Убрала пакет в стол и пошла в зал. Включила Вивальди – он так всегда вдохновлял: такой всплеск эмоций, жизнеутверждающих мотивов!
Но что это сейчас? Музыка паскудная, от нее сейчас делается еще хуже, кажется, что это не нота Си, а какой-то надрывный стон.
– Фу! Не по мне ! – поморщилась.
Выключила, подошла к окну, уперлась лбом в стекло и упрямо–обиженно обвела взглядом улицу.
– Лето уже кончается. Опять, как всегда. Из года в год. Это же единственная радость в России, и то, когда жарко… И холода. Бррр!»
Плюхнулась на диван и, закрывшись, спрятавшись в одеялку, решила поспать днем.
3
Вечером Она, ее брат, мама сидели в зале и смотрели телевизор.
Брат был спортивно-худощавого телосложения, вечно жаловался на свою худобу, низкий рост (173 см)– «это не герой». Волосы русые, по-домашнему без внимания спутавшиеся, глаза карие. Достаточно красивый, но жутко неуверенный, а некогда даже стеснявшийся своих девичьих черт.
Матери их стукнул полтинник, чему она радовалась лишь по причине скорой пенсии, а в целом жизнь уже кончилась. Морщины бороздили ее еще моложавое кислое лицо. Она не заботилась о своей прическе и лохматые пшеничные волосы торчали в жидком хвостике. Глаза печально смотрели на мир из-под нависших некогда выщипанных бровей, а теперь заброшенных на произвол. Вечно сжатые полоски губ, глубоко и давно закатанные от отсутствия желаний, безжизненно свисали к краю подбородка, настойчиво скрывая младенческие десны и два три изъеденных сахаром гнилых остатка.
Все трое находились дома, и по сему, как всегда, не стесняясь друг друга, дотаскивали до тлена рейтузы с перешитой и все равно худой ширинкой, носки с рваными заплатками, с видом пальцев и пяток, в вечно заляпанных тянутых футболках, которые не брало хозяйственное мыло. Разве что мать их в силу возраста могла сидеть в дырявом свитере и мерзнуть сквозь дырки.
Старый «Рекорд» показывал четыре программы, одна из которых, «РТР», страшно рябила. Смотреть особо было нечего и опять появилась реклама «Атака: адские выходцы» – лучший российский фильм! Смотрите в лучших кинотеатрах Москвы.»
– Гляди-ка, спецэффекты, вампиры, оборотни, черти – совсем как в американских фильмах. Только теперь свои, московские бесы. Прикольно, – Она ухмыльнулась и налила себе из пластиковой бутылки из-под пива стакан капустного рассола. – Ух, как освежает!