Наташа Дол – Меделин - Крылатая Орлица (страница 3)

Будучи еще ребенком по возрасту, она уже практиковала такую взрослую черту, как находить нужных людей и получать от них выгоду взамен на пользу. Пока из городских она выбрала себе этих троих, но внимательно присматривалась, кто бы еще мог быть ей полезен.

— Здравствуй, деточка, — обрадовался мужчина, завидев посыльную и уже водя носом, что там припрятано у нее на дне корзины.

Она заговорщицки подмигнула и шмыгнула внутрь курятника. Протянула корзинку для яиц. А сама подошла к шкафчику, на котором ее уже ждали два желтоватых яйца. И пока Хенекен отламывал краюху чуть зачерствелого хлеба, чтобы есть его с окороком, Меди стукала яйца о дерево.

Глава 4. Язык реки

Легко справляясь с обязанностями помощницы по хозяйству, юная Меди умела распоряжаться своим временем. Делая вид постоянно занятой, она гуляла по городу и наблюдала за жизнью обывателей.

По воскресеньям все ходили в приходскую церковь. Работницы дома вольностей тоже имели такое право, потому что перед Создателем все равны. А уж перед падре и тем более. Он не гнушался получать пожертвования ни от кого. Девочку тоже наряжали и водили с собой на службу. Ей было ужасно скучно. Единственным занятием было наблюдать за прихожанами. Кто как реагировал на проповеди, кто потом оставался на исповеди, с какими лицами и гримасами они изображали трепет и почтение перед святыми стенами. И мало кто казался Меделин искренним в своих обращениях к Господу. И хотя вместо воскресных молебнов она предпочла бы погулять по округе, посещать место единения всех, независимо от рода деятельности и достатка, стало полезной обязанностью. Среди горожан молчаливая девочка выискивала тех, к кому могла бы обратиться за помощью или предложить какие-то свои, пусть пока и незначительные, услуги. Среди женского состава она заметила пару дам, которых взяла себе на заметку, но еще не знала, что у них может быть общего. А среди мужчин особо напыщенными казались ей усатый банкир, вечно прогуливающийся с тросточкой, самодовольный шериф, вечно сплевывающий табак, и сердобольный учитель из приходской школы. Но пока за образование ей нечем было платить, и она решила обдумать, что ненужное в баре и борделе, но достаточно ценное, она может предложить ему в обмен на знания. Все остальные пока были ей не особо понятны.

Эльвира усердно молилась, чтобы ее сокол побыстрее вернулся и не забыл свои обещания. Другие девушки просили Высшие Силы дать им терпения или избавить поскорее от такой жизни. Чего просила Меделин, никто не мог даже догадаться. Ни разу с тех пор, как ее нашли, она не проронила ни слова. Все привыкли считать ее немой, а потому одновременно и полуневидимкой. Ее же такое отношение вполне устраивало. Крутясь на виду, она умудрялась исчезать незаметно и так же незаметно появляться, что никто и не замечал ее отсутствия.

В борделе она с самого начала дружила лишь с Эльвирой, и та постоянно, как равной подруге, делилась с ней своими ожиданиями, переживаниями, тревогами. Остальные девушки больше воспринимали Меди как должное и чаще играли с ее куклой, нежели общались с ней самой.

Меделин по-своему любила их всех, считая единой семьей, потому что внутри дома все знали друг о друге абсолютно все.

Как-то рано утром, едва она успела умыться, переодеться и пройти на кухню выпить воды, как увидела еще заспанных девушек за работой. Эшли купила три мешка лука, и теперь они все вместе перебирали его, заодно очищая для завтрака. Он был злой, и у некоторых глаза не выдерживали. Слезы катились градом, приходилось вытираться рукавами. А если кто цеплял руками, то наоборот, глаза еще больше щипало. Едкий запах овоща распространился по всей комнате, что у вошедшей Меди запершило в горле. Она поспешила налить себе воды, навострив уши, потому что услышала интересные обсуждения краснокожих мужчин.

— Я видела двоих вчера в кузнице. Ходила туда точить ножи, а они выбирали себе большие тесаки. Боже, если б вы видели, какое у них обоих упругое тело. Грудь без волос и вздымается прямо как моя, когда я вхожу в оргазм. Я прям залюбовалась ими, что между ног взмокло. Думаю, они это учуяли, как собаки, и посмотрели на меня пристально, даже переглянулись. Уж на что я забыла, что есть стыд, и то покраснела как монашка.

Двое засмеялись, вытирая рукавами мокрые щеки, и наперебой стали вспоминать, где и когда возбудились на полуобнаженных молодых индейцев.

— Так-то оно так, — перебила их Глория, — но от них ужасно воняет тухлым салом.

— Они специально мажутся жиром, чтобы защититься от москитов, — поправила ее Джудит. — Я вот тоже подумываю начать так мазаться, чтобы в постели мужиков от меня воротило. Ха-ха-ха.

— Тихо с такими шутками, а то Эшли услышит и даст тебе такого сала, что мало не покажется, — оглянулась украдкой Эльвира, стараясь ни с кем не ссориться.

— Да шучу, — поправилась Джудит. — Знаю, что мне быстро морду намоют за это. Потом неделю глаза открыть не сможешь...

Смех приутих на грустной ноте, но разговор об индейцах зацепил любопытство девочки. Раньше она уже видела издали некоторых из них и слышала, что они живут на западе в резервации, позади реки, у самых гор. Но только сейчас ей захотелось сбегать на берег и хоть издали понаблюдать за их бытом.

За несколько минут девушки управились с луком, отложив самый попорченный на сегодня, чтобы пошел на жарёху. Оставалось только приодеться, подрумяниться и постепенно выползать в бар, встречать гостей.

Быстро управившись на кухне с привычными обязанностями: помочь приготовить омлет и нарезать ломтями хлеб с брынзой, Меделин с видом хозяйки прихватила корзину и выскользнула на улицу. Но путь ее лежал ни в курятник и ни в аптеку. Теперь ей во что бы то ни стало хотелось понять, кто такие краснокожие.

Пыльная дорога сворачивала к оврагу, и вскоре за валунами никто со стороны города не смог бы ее разглядеть. Она быстро добралась до берега и села на камень, разувшись и запустив ноги в прохладную воду. На минуту забыв о своей цели, она сидела, завороженно слушая шум бегущих вод, спотыкающихся о камни. И река была свободной, и бежала куда-то вперед, не спрашивая ни у кого разрешения.

— Как это здорово быть свободной, как ты, — подумала Меделин. — Научи меня быть такой же.

Река услышала ее мысли и шлепнулась о ближайшую глыбу, окатив девочку свежими брызгами. Меди поняла, что река дала согласие.

В это время вдалеке, по другую сторону равнины, послышались легкие голоса. Девочка встрепенулась и, вскочив, убежала за камни. Спрятавшись там, наблюдала, как к берегу из индейской деревни бежали купаться дети. Они были абсолютно похожи на обычных детей, беспечных и довольных своим детством. В груди тоскливо защемило. Зависть к свободе. Меделин не могла отвести взгляда и навострила уши, пытаясь уловить звуки и понять, о чем они говорят. Но язык был совершенно другой, непонятный.

От досады она закусила нижнюю губу: так захотелось присоединиться к ним. И тут легкая тень проскользнула на соседнем валуне. Девочка напугалась и вздрогнула. Нос учуял запах прогорклого жира, и сразу проскочила мысль о сальных индейцах из разговора, услышанного утром на кухне. Сердце Меделин учащенно заколотилось. Медленно и осторожно она обулась и, склоняясь за валунами, попятилась прочь.

Уже оказавшись на дороге, припустила ходу, тяжело дыша и не оглядываясь, добежала до окраины города. Единственное, что она поняла: какой-то индеец ее выследил, пока она пыталась следить за ними. Но как он мог так тихо и незаметно появиться? Это было для нее загадкой и пугало. Ведь она намеревалась тайком, как в городе, наблюдать за их жизнью и чему-нибудь от них научиться. А оказалось, она лишь глупая девчонка, попавшая в западню хитрого краснокожего.

Как всегда появившись в баре, она отметила, что ее отсутствия никто не заметил. И она приступила к своим обязанностям с веником и тряпкой, как будто и не прекращала.

Глава 5. Новенькая с шахты

Близился Хеллоуин, и девушки вырезали мякоть тыквы, чтобы сотворить из нее чучело. Начались россказни про призраков убиенных девушек, которые по ночам будто стали стонать в чулане и пугать тех, кому приспичивало посреди ночи сходить на горшок.

Меделин громко смеялась, забавляясь такими историями. Сама она в призраков мало верила и никогда их не видела и не слышала. Большей угрозой в ее памяти были не потусторонние силы, а реальные разбойники. И, вспомнив вдруг это, она резко побледнела. Лишь остатки улыбки все еще застыли на растянутых щеках. Ее голова склонилась на грудь, но слез не было. И пока девушки сидели и шили себе наряды, чтобы вечером поразвлечь игрой завсегдатаев и новых посетителей, Меди встала и тихо вышла. Сходила к аптекарю помочь перебинтовать раненую кобылу, отнесла кусок пирога с капустой в обмен на яйца и медленно возвращалась обратно. Пинала красный песок и наблюдала, как он сопротивляется и снова оседает на свое место. Где-то над головой услышала мурлыкающий женский голос с акцентом:

— Малышка, не подскажешь, где тут у вас место для мужчин?

Меделин обернулась и увидела рядом высокую смуглую девушку с раскосыми глазами. Но на индианку она не походила. Высокие, ярко выраженные скулы, прямой тонкий нос. Укутана в серый плащ с капюшоном. И хотя бордель никто так не называл, девочка сразу догадалась и махнула идти за ней.