Наташа Дол – Кто убил Прашанта? (страница 2)

Она наклонила голову, разглядывая его оценивающе, и вдруг вспорхнула, громко каркнув, а потом с силой стукнула клювом по стеклу. Холодок пробежал по телу парня. В киноиндустрии у всех свои суеверия. Одно из них – если птица постучит в окно.

– Неужели еще кто-то умрет? – Прашант содрогнулся при этой мысли. – Кто следующий?

***

Журналюга Кумар потер подбородок. У ворот по-прежнему толпилась куча народу.

– Баблу, слышь, есть идейка, – окликнул он своего напарника-камерамана.

Обросший худосочный парень лет двадцати пожал плечами:

– Как скажешь.

– Нужно как-то проникнуть внутрь, нужно быть лучшими.

Тот вылупил глаза.

– Да ты что, нас же арестуют. Место преступления же. Тьфу ты, в смысле место происшествия.

Кумар задумался.

– А ты прав, дорогой Баблу. Дело может быть жареным. Ты может и не ошибся. А вдруг это было убийство?

– Но полиция же сказала, что сам себя Прашант порешил. Депрессия…

Кумар махнул рукой.

– Ага, за пятнадцать минут они прям диагноз поставили. Ты слышал, записки актер никакой не оставил. Так что думай как попасть внутрь.

– Нас же накажут.

– Во-первых, нас отмажет канал и даст премию. Во-вторых, погляди, кроме полиции там полно каких-то гражданских.

Он показал на двух парней в кепках, которые запанибратски трещали с толстым насупленным полицейским и делали с ним позерские селфи.

***

Три дня назад.

Все уснули. Слуга Дармеш сидел в гостиной при выключенном свете и не спал. За окном уныло потявкивали собаки. Он думал о том, что было и что может случиться. Его губы шевелились, словно он разговаривал с кем-то. Слышен был шум волн, разбивающихся о базальтовые камни волнорезов.

Дармеш листал новостную ленту. Он знал, что как всегда найдет зашифрованную инструкцию в виде нелепой фотки или поста. Вот, снова в точку. Коллаж крикетной биты и море.

– Вот, значит, чем придется орудовать, – хмыкнул он и покосился в угол, где лежали в коробке принадлежности для игры в крикет, – на море мы и так живем.

Раздался мелодичный звон-оповещение. Под надписью ПС пришло сообщение: “Открой дверь”.

Дармеш тут же вскочил, огляделся, прислушался: не проснулся ли кто, и, тихонько ступая, поспешил к входной двери. Дверь не скрипела. Они еще раньше это проверили. Завернутая в платок, что были открыты лишь глаза, стояла Сия. Дармеш выглянул в коридор, проверяя нет ли посторонних глаз.

– Что-то еще? Я получил уведомление.

– Хорошо, – она вытащила из маленькой кожаной сумочки, что висела у нее наискосок на груди, коричневый стеклянный флакончик и протянула: – Подливай по 2 капли в каждый его напиток, в жидкую еду. В воду не надо, а то заметит вкус и цвет.

Дармеш кивнул. Их разговор происходил еле слышным шепотом, что с непривычки другим было бы трудно разобрать слова, особенно то, что говорила девушка, чей рот был затянут тугим платком. Но они настолько привыкли к конспирации, что попросту уже понимали друг друга с полуслова, по взглядам и эмоциям, по движению губ.

– Если будет что-то еще, я тебе сообщу.

Они снова оглянулись, удостоверившись, что никто их не заметил, и девушка поскользила вниз по лестнице. Слуга закрыл дверь и направился на кухню. В холодильнике стояла сыворотка со специями – чхас, как любил хозяин.

Дармеш выставил на стол и открутил крышку. Ухмыльнулся и открыл пузырек. Поднес понюхать – снадобье ничем не пахло, разве что каким-то неприятным запахом заговора.

– Две капли в жидкость, – пробормотал он себе, повторяя наставления Сии.

Капнул. Бледновато-желтого цвета капли начали расползаться по белой поверхности. Дармеш хотел было уже закрыть пузырек, но чуть задумася и скривил рот:

– Две или три, чем больше, тем надежнее, и к предыдущим двум добавилось третье расползающееся пятнышко.

Слуга разбултыхал сыворотку и убрал на место. Дело наполовину сделано.

Довольный собой, отправился спать. Еще раз проверил сообщения, нет ли особых посланий под двумя инициалами от кого-нибудь из команды, второй буквой всегда была кодовая С – Сидху.

Черный ягуар ждал ее на повороте в темноте. Фонарь был разбит, вероятность быть замеченными минимальна. Сия проскочила тенью к машине и, открыв дверь, юркнула внутрь.

– Ты молодец. Будешь умничкой, получишь все что хочешь, – пробасил уверенный мужской голос.

Девушка развязала платок, чтобы была видна ее довольная улыбка.

– Я всегда рада стараться.

– Ты ж актриса. Ты справишься. Тебя еще вся страна узнает.

– Да, сэр, я хочу стать знаменитой.

– Будешь. Я ж дал слово, – и обратился к шоферу: – Вези нас на Джуху.

Водитель молча кивнул и завел мотор.

***

Чандан Кумар крепко спал, когда лежащий рядом на подушке телефон начал назойливо трещать. Это не был будильник, зовущий на подъем, поспешить на работу. Но это тоже была своего рода работа. Знакомая буква Н говорила о срочности.

Сон как рукой сняло, когда он кинул сонный взгляд на экран. Тут же присел и принял звонок.

– Все готово, – раздалось в трубке. – Поспеши туда и не дай ей проболтаться.

– Да, сэр, – полукрикнул Чандан и поспешил побыстрее умыться и приготовиться выйти из дома.

– Митали только вчера вечером покинула дом брата. Должно быть ее уже уведомили. Если нет, то так будет лучше, – думал про себя взволнованный Кумар, пытаясь усилиями собрать волю и держаться как можно хладнокровней. – Мне надо ее опередить и не дать проболтаться.

“Убирать семью смысла нет, иначе пропадет замысел суицида,” – звучали в голове слова Н.

Конечно, не может же сразу после брата последовать и сестра, не с горя ж, а потом другая сестра, отец и прочие. Было бы нелепо. Народ все ж не настолько слеп и глуп. Придется довольствоваться поддержкой свыше и делать все по предписанному плану.

Но иногда так хочется превысить полномочия.

2

14 июня 2020.

Кумар почесал под носом и юркнул за ворота, моментально присоединившись к штатским, что делали селфи с полицейским. Сморщил рожицу в слащавой улыбке, тоже позируя в камеру. Трюк сработал и он прошмыгнул в дом.

Пыльная лестница вся была в грязных разводах. В углу на третьей ступеньке он заметил сломанный наконечник биты.

– Кто-то играл в крикет так активно неуклюже, что сломал ее? – хихикнул своим догадкам и ускорил шаг.

На кухне пахло свежим чаем, на столике у стены валялись смятые бумажные стаканчики, из некоторых выкатывались густые капли недопитого чая с молоком.

– Когда тут его распивать-то, коль пришли посмотреть на труп, – ехидничал он.

Кумар поднялся еще на этаж. Толпа зевак теснилась у проема в спальню. В толпе раздавались разрозненные сожаления и предположения.

Репортер чуть протиснулся внутрь и встал на носочки, чтобы через плечи впереди стоящих разглядеть безжизненное тело молодого актера. Оно лежало на кровати, а сверху с вентилятора свисал зеленый шифоновый шарф-дупатта.

Мурашки пробежали по телу: актерское мастерство Прашанта в образе крикетера Санни так его когда-то впечатлило, что Кумар пересмотрел этот фильм трижды. И вдруг этот сильный, высокий парень лежал неподвижно, с синими кругами вокруг глаз.

– У бедняги сломана нога, – услышал шепот за левым плечом. Вздрогнул и прищурился, внимательно вперив взгляд на ноги.

Удивительно это: как человек со сломанной ногой мог залезть на кровать, с ростом в 183 см встать на ней, оказавшись в высоту выше, чем свисала сама панкха, и повеситься на какой-то тряпке?