Наташа Дол – Горький вкус карри под тенью Тадж-Махала: год как жизнь (страница 17)
– Да, сейчас, – я быстренько напялил рейтузы, футболку и шлепанцы.
Закрыл дверь и был таков.
Солнце уже распалилось отменно. Народ сновал туда-сюда. Шла бойкая уличная торговля. За углом прикупили зеленоватых бананов с тачки и двинулись вдоль разнообразных лавок. На нас глазели и приветствовали…
Углубившись по самые городские топи, мы побоялись заплутать, да и народ пялился в полном изумленьи – здесь белые, видно, совсем не бывают; повернули обратно, поедая на ходу купленные дешевые самосины. Наташа решила найти интернет кафе и написать делийским друзьям по переписке, что она тут.
Поспрашивали. Никто не знает. Перешли вместе с пешими широкую загазованную дорогу, битком набитую гудяшим транспортом.
В новом районе заприметили европейку. Поравнявшись, я сказал хай и спросил, не знает ли она где тут поблизости инет кафе. Она тоже не знала. Повела неопределенно рукой. Где-то тут вроде был.
Наконец нашли. На втором этаже четыре старых компьютера, пластиковые стулья. Один из получателей сообщения был некий Ашутош. Чернявый даже для Индии парень, студент ли, аспирант.
– Может нас кто встретит, прикольно вживую познакомиться, – сказала Наташа.
– Мужа ищешь? – я оскалился. – А с Орбитом чего?
Она задумалась.
– Да хер с ним и с его договором. Нет его. Надо пока жить.
Вскоре мы вернулись в отель. И тут же нарвались на разъяренных фурий – своих подруг.
– Вы что, убить его хотите?
– Что он вам сделал?
– Эй,эй, полегче. Что случилось? Чего набросились? – оборонялись мы.
Я уже открывал дверь.
– Ты ушел и ключ не оставил! – взвизгнула Юлька.
Я уже стал замечать, что она превратилась в маленькую сухую стерву, которой я набил бы лицо.
– И что?
– А то, что электричество выключилось и панкха перестала работать. Он нам звонил. Просил о помощи. Задыхается там. И на ресепшене запасного ключа нету. Почему там не оставили? Боитесь обворуют вас, хе?!
– А я при чем? Задохнется он. Под душем бы постоял, – отпирался я.
– Разве ты не знаешь, что когда уходишь из номера и закрываешь дверь на ключ, все выключается?
– Да откуда мне знать про такую глупость? Это не я виноват, а отель дурацкий. Вы его выбрали.
Таня стояла нахмуренная.
– Если вам вздумалось погулять, могли бы не брать ключи.
Я всплеснул руками.
– Ха, у меня может там золотые вещи остались.
– И ты что думаешь, он украсть их бы захотел?
Из открытой двери показался по пояс раздетый их красавчик. Потный и насупившийся.
– А откуда я его знаю? – съязвил я и вошел в номер.
Новая ругань. Необоснованные обвинения. И неоднократно инициатива исходит с их стороны. Ох, не нравится мне это.
Через час-полтора все собрались и решили идти в центр – на Конот плейс и Палика базар.
– Сначала мы поедем по магазинам, – наставительно заявили Юля и Таня.
Только мы оба нахмурились.
– А город смотреть?
– А завтра уже и по достопримечательностям.
Это никак не входило в наши планы. Тратить драгоценный целый день на их никому ненужные шмотки. Тем более меня все больше бесило, как они сюсюкаются с этим Викрамчиком. Он же бестактная скотина, с которой они сами себя не уважают. Ох, и беспринципные, непоследовательные эти… дуры и телки. И вид делают, специально показывают, что я тут не мужик.
Я занят был этими мыслями, когда мы шли гуськом в поисках транспорта. На магистрале была пробка. Викрам снова пыжил из себя дельного малого и пытался найти рикшу ли, автобус. Но пробка заставила нас стоять и ждать под палящими лучами. От нечего делать я решил подтрунить над Юлькой.
– Какие странные у тебя духи. Воняют дешево. Да еще с потом смешаны. Фи.
– Пошел в жопу, мальчик! – рявкнула она с тональностью магистральной шалавы.
Я опешил и стиснул зубы. Ну конечно, у них же Викрамчик такой супер стар, вот меня и чмырят. Стервы.
Я ничего не ответил и, чтобы умерить пыл, сходил купил бутылку Лимки. Модная лимонная газировка для разбавления виски. Мне еще нравилась реклама: на столике танцует красотка и брызжет повсюду этим лимонадом.
Дал хлебнуть сестре тоже. Напиток оказался гадостным и мы рисковали умереть с него от жажды. Не жалко было и этой сухощавой потаскушке Юльке предложить.
Явился Викрам… О, хоть он и смазливый, но один вид его вызывал во мне спазм раздражения… Он нашел две рикши и мы снова расселись.
Я оказался в одной повозке с сестрой, Кузьминой и хохлушкой. Места не было сзади и пришлось сесть с водилой. Но это не Агра. На ближайшем повороте за это рикшу оштрафовал постовой.
Высаживая нас на Конот плейсе, стал требовать компенсировать ему штраф.
– Да, сейчас, – отказался я. – Не моя вина.
Девки взъелись. Таня демонстративно выхватила десятки из сумочки.
– Я могу и за всех заплатить. Хм. Я не такая жадная, как вы.
– Ой, а мы не такие моты! – рявкнула Наташа.
Встряла Кузьмина.
– Да с вами никто общаться-то не захочет.
Хохлушка Рабачук процедила сквозь зубы ругательства в адрес Наташи и рванулась переходить дорогу.
– Что? Что ты сказала, повтори? – сестра набычилась и схватила ее за руку. – Подожди.
Рабачук развернулась и визглявым голосом, какого я от нее не ожидал, заорала на всю улицу:
– Не прикасайся ко мне! Не трогай меня!
Наташа сразу отдернула руку:
– Бабы базарные. Спектакль тут устроили. Неприкасаемые.
Танька схватила стоявшую у края товарку и потянула за собой:
– Все, пошли отсюда!
Кузьмина в припрыжку поспешила за ней, оглядываясь. Чуть поодаль сбавили шаги. Остальные еще не приехали. Девки осмотрелись, ища друзей и тихонечко поплелись. Мы привычно за ними. И тут до меня дошла вся нелепость происходящего.
– А какого хрена мы за ними идем, Наташ? Пошли они… что мы, маленькие? Сами погуляем. Все найдем и посмотрим.
Наташа, удивленная моим свежим мыслям, покачала головой и мы хлопнули по рукам. Тут же у развала приглядели дешевую карту Дели. И с развернутой стояли, пока к нам не подошел невысокий парнишка и не предложил пройтись в гософис турфирмы, где можно получить беслатные консультации, карты и буклеты.
– Вот так и надо было сразу, – взбодрился я. – Как только мразь всякую скидываешь с себя, сразу жизнь налаживается.
На втором этаже уютного светлого офиса нас встретил длинноволосый, чуть хрипловатый парень, модно одетый. Он важно раскачивался в кресле и бросал жадные взоры на Наташу.