Наташа Дол – Эльвира де Моруа: огонь под перстнем (страница 8)

– Как она похожа на…

Но не до кончил, потому что его ошарашило понимание кем на самом деле была утренняя знакомая.

Она не была одной из прислуг. Она не была ему ровней. И он не мог отвезти взгляд от ее роскошной красоты и недосягаемости.

– Кто она и кто я… – разочарование горьким ядом сцепило горло.

Не в силах вынести разочарования, конюх протиснулся сквозь толпу работников и выскочил наружу. Здесь, под звездным небом, ему стало легче дышать. Он оперся на поручни лестницы и простонал:

– Вот я безумец!

Все еще пытаясь осознать реальность, он добрался до конюшни и обнял любимого гнедого. Конь сочувственно зафырчал.

Вечер был скучным. Танцы, приветственные однотипные разговоры и комплименты:

– Дорогая, ты очень похорошела. Жизнь в монастыре сделала тебя спокойнее.

– Каким ты была не покорным ребенком, а теперь стала грациозной девушкой.

Эльвира приторно кивала и улыбалась. И в то же время сжимала до боли ладони, впиваясь ногтями в мягкие подушечки: он ушел, его нет среди гостей, она его разочаровала.

Ни о чем другом ей не думалось. И парни, что пытались завязать с ней беседу, находили ее скучной.

Констанция большей частью сидела на стуле и пару раз отказалась потанцевать.

Отужинав и наобщавшись, гости стали расходиться. Прислуга подъедала пирожные и уносила на кухню столовые приборы.

Выпроводив последнего графа, Эльвира облегченно вздохнула, выслушала покорно нравоучения отца, что надо было быть посмелее и поактивнее, и наконец поспешила к себе. Душные наряды ее давили, она стащила с себя оранжевое платье и, накинув легкий пеньюар, кинулась на улицу, стараясь, чтобы ее никто не увидел.

Прокравшись к конюшне, она затаилась, услышав тихие жалобы коню:

– Она провела меня как дурачка, а я и поверил. Конечно, я и есть олух. Как такая красавица, да еще и графиня, могла запасть на меня. Кто я… И кто она…

– И кто же она? – вошла незаметно и встала позади.

Анри вздрогнул и резко обернулся.

Приглушенный свет луны едва падал на девушку и она казалась видением.

Парень молчал, не веря своим глазам.

Она шагнула вперед и лицо ее вышло из тени:

– Я знаю, что ты обижен на меня, прости…

Воцарилась тишина. Никто не знал как реагировать дальше. И только гнедой разрядил тишину, громко фыркнул на них и замотал головой.

– Я и не смею обижаться, – буркнул конюх, отступая и опуская взгляд.

Она шагнула вперед:

– Не веди себя, как обиженный ребенок. Я не скрывала, я просто хотела, чтобы меня принимали какая я есть, а не в роли графини.

– Но ты же и есть графиня! – вспыхнул парень и выпрямил грудь: – Вам, господам, нравится играть в любовь с прислугой. Но я не твоя игрушка.

– А я, по-твоему, играла с тобой? – ее голос зазвучал оскорбленно.

– Не знаю. Я уже ни в чем не уверен.

– А я была уверена, что нравлюсь тебе. Значит ошибалась. Ты ни чем не лучше этих надутых пижонов в напомаженных рюшках. Такой же лицемер!

Шагнула вперед и ткнула ему в грудь:

– Если бы ты был влюблен, тебе было бы без разницы кто я!

Развернулась и хотела уйти, наполненная обидой и разочарованием, но тут сильные объятия сцепили ее сзади:

– Я никуда не отпущу тебя. Пусть ты хоть принцесса, хоть кухарка. Я люблю тебя!

Конь радостно заржал. Дыхание перехватило от волнения. Эльвира закрыла глаза, отдавшись чувствам и уже не помнила, когда его горячие поцелуи начали покрывать ее шею.

Половину ночи она лежали, обнявшись на сухом сене. Их кожу щекотали колючие стебли. Он проводил пальцами по вздымающейся груди, по пупочной ямке, по изгибам талии. Она прижималась все ближе, вдыхая слегка тяжеловатый мужской пот, но от этого ей становилось только спокойнее. Не было ни капли сожаления. Это была ее первая любовь. Первые глубокие эмоции. А он не верил, что она рядом, что доверилась ему и полюбила. Касаясь ее гладкой кожи, Анри убеждал себя, что ему это не снится.

Наконец-то он решился задать вопрос, который его мучил с тех пор, как он увидел Эльвиру на балу:

– А что будет с нами дальше?

– Дальше? – вторила ему Эльвира и не знала что будет дальше.

Умом она понимала, что отец никогда не выдаст ее за конюха. Он даже сам готов опозорить девушку, но не жениться. Но единственное, что она знала наверняка, это ее решение быть с Анри во что бы то ни стало.

– Мы так и будем тайно встречаться до твоей свадьбы? – голос его осип от боли воображаемого финала.

Эльвира встрепенулась и оперлась на локоть, бросив на него гневный взгляд, полный негодования:

– Я не пойду ни за кого замуж. Я только твоя.

– Прости, – притянул ее к себе. – Я боюсь тебя потерять. И я понимаю, что я только конюх. Что я могу тебе дать? У меня даже дома своего нет. Смотри, – и он обвел свободной рукой конюшню. – Даже эта солома принадлежит твоему отцу.

– Но я не принадлежу никому. Если я решила быть с тобой, никто и ничто мне не помешает.

Ее вид в этот момент был как у капризного ребенка, и это рассмешило Анри.

– Чего ты надо мной смеешься? – обиделась девушка, и в этот момент ей стало стыдно своей наготы. Она натянула поверх тела свое платье, валяющееся рядом.

– Не стыдись. Ты необыкновенно красива. Как эльфа.

– И много ты голых эльфов видел? – нахмурилась Эльвира, но за сдвинутыми бровями уже крылась веселая усмешка.

– Их такими рисуют. Настоящую, живую, я увидел лишь сегодня. Тут, со мной, – и он поцеловал ее нежно в нахмуреннвй лоб.

Она не выдержала и впилась губами в его раскрытый рот.

С новой страстью они любили друг друга до самого рассвета. И почти уснули в обнимку. Но разум разбудил и велел одеваться.

Не желая прощаться, они долго не выпускали руки друг друга, но петухи кричали потарапливаться. И девушка незаметно убежала в свою комнату. Сама налила прохладной воды в ванную и села в нее, смывая с ног остатки крови.

7

День прошел как обычно. Граф объявил, что на неделю уезжает по делам. И это облегчало жизнь обеих девушек. Констанции можно было спать спокойно, а Эльвире бегать на свидания к конюху.

Констанция не спрашивала подругу где та пропадает, но по выражению лица понимала, что это любовь. И самой ей становилось неимоверно грустно, что в ее жизни никогда не будет подобного.

Анри по просьбе любимой седлал коней и вместе они скакали по лугам и дубовым рощам. То на перегонки, то ехали рядом, касаясь рук. Потом привязывали животных и среди луговых цветов на опушке любили друг друга.

Дни быстро летели и наконец вернулся граф. Вид его был встревоженным и одновременно довольным.

Не поздоровавшись, он закрылся в кабинете и долго сидел там. А затем позвал дочь.

– Как съездил, все хорошо? – начала Эльвира с порога.

Отец кивнул и повелительно велел ей сесть напротив.

Серьезность разговора она поняла сразу и это ее напрягло.

– Я начну сразу со второго пункта, начал граф. – Маркиз де Сардю готов порадниться. Его сын уже в том возрасте, когда может взять ответственность за семью.

Эльвира молчала. Ни один мускул не пошевелился на ее застывшем лице. Графу это показалось послушанием и он сбавил холодный тон: