Натан Вольский – Пепел веков (страница 3)

– Он вернулся с солдатами на рассвете, – Эмма говорила ровно, будто пересказывала чужой сон. – Сказал, что в таборе украли фамильную печать. Они обыскали повозки. Особенно мою.

Она провела пальцем по шраму на запястье – тонкому, как нить паука.

– Когда вырвали ребёнка из моего чрева, бабушка Мара пела. Песню смерти. А я… – её голос дрогнул впервые за сессию, – я смотрела, как Леопольд стоит в дверях. С перчатками. Чтобы не запачкать руки.

Линда почувствовала, как по спине пробежал холодок. В углу кабинета тень от фикуса внезапно вытянулась, приняв форму всадника.

– После этого… через три дня, – Эмма повернула кольцо на пальце – серебряное, с шипами, – я нашла его в библиотеке. Читающим стихи новой дурочке, только из знатного рода. С голубыми глазами и светлыми волосами.

– Я вплела свои волосы в её подушку. Через месяц она задохнулась во сне. – Она посмотрела на Линду без тени сожаления. – Это была моя первая месть.

Дождь стучал в окна кабинета Линды, словно пытаясь вымыть следы проклятия из воздуха. Эмма замолчала, её пальцы сжали подлокотники кресла так, что кожа побелела.

– Он узнал об этом, и он уничтожил всё, что было мне дорого. Он сжёг наш табор, наш дом, наш мир. Бабушка Мара погибла в том огне. Она пыталась спасти других, но не успела. Многие еле унесли ноги, а кто-то остался там навсегда.

– А на следующий день, я помню тот день, как будто это было вчера. Я стояла на коленях перед судилищем, а три мрачные фигуры в чёрных рясах смотрели на меня с презрением. Они обвиняли меня в колдовстве, ереси и сговоре с дьяволом. Но я молчала. Я искала его взглядом и нашла. Леопольд Миловинг стоял в стороне, холодный и отрешённый. В его глазах не было ни капли сожаления. Только страх и облегчение. Он бросил меня на растерзание толпе, чтобы спасти себя. И в этот момент моя душа, так искренне верившая в добро, была обглодана чёрным пламенем предательства.

Огонь вспыхнул быстро. Сухой хворост жадно принялся за своё чёрное дело. Я чувствовала боль, ненависть. Я смотрела только на него. На Леопольда. Который, не выдержав моего взгляда, отвернулся.

В моём сознании пронеслась вся моя короткая жизнь. Песни и танцы у костра. Лицо бабушки Мары. Свободный ветер на лице. А потом – его глаза, его слова, его ложь. Огонь подбирался всё ближе. Внутри меня, в самом моём центре, родилось нечто чудовищное. Нечеловеческое. Чувство, которое превосходило боль, превосходило страх. Это была абсолютная, концентрированная ненависть. Ко всем. К Богу, который допустил это. К людям, которые жадно смотрели на мою смерть. К нему, человеку, который обрёк меня.

С последним вздохом, с последним пламенем, что опалило мои губы, я собрала все свои силы. Мой голос, проклятие, вырвался из моей груди, заглушая треск огня и ликующие крики толпы: «Будь ты проклят, Леопольд Миловинг! Твой род! Твоя кровь! Веки вечные пусть не найдут они покоя! Я отрекаюсь от Бога, что не спас невинных! От мира, что породил таких, как ты! Я вернусь! И с каждой новой жизнью я буду выпивать твою кровь, твою душу, пока твой род не угаснет в бездне! И это проклятие будет длиться, пока не будет последнего дыхания! Пока твой род не будет испепелён, как и я сейчас! Я буду помнить! Я буду мстить!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.