Натан Темень – Стальная сеть (страница 18)
— Так вот. Я кое с кем знаком. В сам кружок меня не допускают, но я среди них вроде как свой. Сочувствующий. Иногда в долг даю, иногда совет подкину. Мелочь, а для дела полезно.
Наклонился он ко мне поближе, шепчет:
— Если хотите, скоро у них собрание будет. Под видом гулянки. Ну там винишко, картишки... шуры-муры всякие. Могу провести.
Призадумался я. Репортёр этот человек неприятный — правду мой начальник сказал. Но, похоже, не врёт. Да и преступника поймать очень уж хочется. Наши-то инородов ловят, а я раз — и настоящих взрывателей нашёл! Мне — медаль, повышение, а службе — польза.
— А не выкинут меня, — говорю, — с вашей вечеринки?
— Ничего, — репортёр ухмыляется. — Я скажу, что вы сочувствующий.
— Полицейский? Да ну.
— Не сомневайтесь. Вот вы скрываете, а я вижу — вы из инородов. Хотя из эльвов, но всё равно. А инороды для этого кружка — элемент угнетаемый. Вы, главное, скажите, что насмотрелись на ужасы полицейских застенков, и справедливости жаждете.
Ну, думаю — почему бы нет? Пуркуа па, как в одной песне поётся.
— Ладно. Ведите.
— Тогда запоминайте... — назвал репортёр мне место и время. — Только в шинельке своей туда не ходите. Людей по одёжке встречают. И вот вам визитка моя. Новая. Старую никому не показывайте. А лучше отдайте мне, я выброшу.
Взял я его визитку новую, а старую отдавать не стал. Обойдётся.
Смотрю, а за соседним столиком уже совсем весело. Один из кавалеров — офицер — взялся за скатерть, и рывком со стола сдёрнул. Посуда на столе осталась. Фокус такой. Девчонки завизжали, в ладоши захлопали.
Офицер коротко свистнул — неси, официант, новую скатерть. И ничего, принесли. Посуду заново расставили. Хотя какая там посуда — ведёрко с шампанским, да бокалы всякие.
Другой ухажёр, весь из себя нарядный — в галстуке бриллиантовый зажим, запонки в три карата, — давай фокусы с бокалами показывать. Поставил пирамидкой, из бутылки льёт, прям фонтан с пузырьками.
Смех, визг, веселье.
Другой портсигар достал, открыл — на крышке изумруд блестит. Может, поддельный — таких больших не бывает.
Открыл портсигар, показывает, все смотрят, хихикают. Нет, вспомнил — это табакерка называется. Вон, чувак этот пальцы внутрь запустил, взял щепотку. На руку сыпанул и занюхал.
Блин, не табак это!
А этот гад табакерку свою стал другим предлагать.
Второй кавалер взял щепотку. Офицер отказался. Девчонки стали пробовать. Не успел я вскочить со стула да подойти поближе, моя Генриетта цапнула на пальчик, и нос припудрила. Вот же ёлки зелёные!
Взял я её за руку, говорю:
— Хватит.
А девчонка моя уже весёлая до невозможности.
— Ах, — пищит, — мой друг!
Выхватила из рук чувака табакерку и мне в нос суёт.
Взял я эту хреновину с изумрудом на крышке, и в ведро со льдом весь порошок высыпал.
Сразу крик поднялся.
— Как вы смеете!
— Да кто вы такой!
— Отдай сейчас же!
А я табакерку пустую владельцу протянул:
— Вот, держите. В другой раз арестую.
— Чта-а?! — тот аж взвизгнул. — Да ты!.. Да ты знаешь, сколько ты порошка извёл, тварь?!
— Да мне по... параллельно, — отвечаю, — сколько. Нечего мою даму всякой дурью травить.
— Позвольте, господа, — офицер говорит, — он сказал — арестую? Господа, это шпик! Полицейская морда. Ишь, мерзавец, фрак напялил, прикинулся!
— Шпик, филёр, бей его! — крикнул ещё один ухажёр.
Тот, у которого я табакерку отнял, прыгнул на меня, и давай руками махать. Куда там — пить надо меньше. От удара я легко увернулся. Ногу ему подсёк, да и влепил от души. Тот с разбегу к окошку улетел и в гардине запутался. Лежит, ногами дрыгает, встать не может.
Второй — нарядный, манжеты с бриллиантовыми запонками подтянул, выскочил вперёд, в позицию встал, кулаки выставил:
— Защищайтесь, сударь!
Видать, боксу обучался.
Тот — раз, два, апперкот. Но я ж говорю — шампанское в драке не помощник. Да ещё с порошочком на закуску. А нарядный прёт, как танк, аж дым из ушей. Сейчас я тебя...
Генриетта как взвизгнет:
— Сзади!
Дёрнулся я от её крика, мне по башке сзади — дзынь! Повезло. Если б девчонка не предупредила, я бы сейчас на полу валялся в отключке. А так вскользь пришлось. Обернулся — позади офицер стоит с бутылкой шампанского. Штирлиц, блин.
Тут нарядный боксёр подскочил, и бац мне в челюсть. Я аж улетел. Грохнулся на пол, офицер с дружком ко мне подскочили.
Девчонки визжат, но не уходят. За своих болеют. Моя кричит:
— Бейте их, Дмитрий! Бейте! Врежьте ему!
Потряс я головой, муть в глазах разогнал. И вовремя. Боксёр уже навис, кулак поднял, добить собирается.
Пнул я его в коленку, тот охнул, повалился. Я на ноги вскочил, стул швырнул между мной и офицером. Тот уже рядом был совсем. Перепрыгнул я боксёра, добавил ему в печёнку пяткой. Он охнул и скорчился.
Офицер стул подобрал и в меня кинул. Сам вслед за стулом скакнул, и прямой мне в лицо.
А он хорош. Отклонился я, пропустил его руку, ухватил чувака и на пол кинул. Сам сверху упал, и на болевой.
Офицер извивается, хрипит слова всякие нехорошие. Девчонки вокруг стоят, слушают, но ничего, не возмущаются.
— Пусти, сволочь! — офицер хрипит. — Дерись как джентльмен!
— Я же полицейская морда, — отвечаю.
— Ах, господин, отпустите его, — запищала одна девица. — Вы ему руку сломаете!
Другая тоже:
— Ох, пожалейте Митюшу! Он пьян, он не нарочно!
— Пусти, — рычит офицер Митюша. — Я тебе всю рожу филёрскую разобью. Только пусти...
— Я офицер полиции, — говорю. — Твой чин не выше моего.
— Врёшь, иуда! Тварь... а-а-а!
Выкрутил я ему руку, Митюша заткнулся. Больно, ясен день.
— Сейчас я тебя отпущу, — говорю. — Бери свою даму и вали отсюда. И дружков своих забирай.
— Да я... да я тебя в порошок сотру, ублюдок... да ты знаешь, кто я...
— А мне плевать, чей ты сынок и сколько у тебя денег, — говорю. Разозлился я, аж в глазах темно. Ублюдком обзываются, черти. — Не успеешь. Я тебе прямо сейчас ноги переломаю. Побегай на брюхе, пожалуйся.