Натан Темень – Главный приз (страница 27)

— Почто только штаны просиживал, — сказал сурово, окинув секретаря неприязненным взглядом, — нет у вас никаких вирусов. Можете работать. Зря только время потерял.

С досадой поддёрнул лямки комбинезона, подхватил чемоданчик и вышел, зацепившись плечом за косяк.

Столкнувшийся с ним в дверях директор проводил его взглядом. Ксения уже сидела за столом, торопливо стуча по кнопочкам.

— Я же говорила, Базиль Фёдорович, не надо нам было этих волосатиков вызывать, — строго выговорила шефу секретарь. — Только деньги зря потратили.

***

Филинов придвинул спутнице стул. Уселся напротив, и, глядя, как госпожа Снайгер разворачивает на коленках салфетку, оценил вкус её шефа, и его способность подбирать персонал. Сильвия не была классической красавицей. И при нынешнем общепринятом стандарте красоты, где от женщины требовалась болезненная худоба и неестественно бледный вид выпущенного на волю вампира, она бы не заняла первых мест. Однако старый холостяк Филинов взирал на неё с удовольствием. Он даже ощутил совершенно неуместный укол ревности, вспомнив взгляд собственника, которым проводил лаборантку её шеф.

Он принялся было говорить о погоде, неуклюже вертя в руке вилку, но она прервала его. Подняв на следователя ясные глаза, спросила, что он хотел у неё узнать. Он ждал жеманного, чисто женского, возмущения, но госпожа ботаничка оказалась не из таких.

Да, он, Филинов, хотел кое-что уточнить. Но это ничуть не умаляет его удовольствия от… Не надо, господин полицейский, я всё понимаю. И мне самой нужно вам кое-что сказать.

«Не понял, как это — другая куртка?», спросил Филинов, надеясь, что это какая-то ошибка. Ну как же, господин полицейский, ведь у каждого охранника фирмы на куртке нашит индивидуальный номер. Ведь они, как-то так получилось, подобрались одинакового роста и комплекции. Словом, все равны, как на подбор. «С ними дядька Черномор» — пробормотал машинально Филинов бессмертные строчки. Что-то неясно звякнуло у него в голове при этих словах. Он оставил это на потом, и продолжил слушать Сильвию.

Оказалось, что номера на куртки предложили нашивать после скандала в прачечной из-за перепутанной при выдаче формы одинакового размера. Так что фирме по пошиву одежды был сделан заказ, и на куртках появились вышитые цветной ниткой номера.

Следователь уронил вилку. Дело принимало новый оборот. Глядя на раскрасневшуюся госпожу Снайгер, он вспомнил просмотренные кадры записи. Метры и метры записи с камер. Тошное ощущение возможной ошибки зашевелилось у него внутри.

Как он, Филинов, может быть уверен, что на записи из ночной лаборатории был именно Макс Фоскарелли? Нет, это невозможно. Он же сам видел, как тот входил в дверь. И, если на то пошло, выходил из неё. «А как же качество записи?» — ехидно спросил внутренний голос, — «много ты там разглядел, в этой лаборатории?» И правда, изображение было не просто плохим, оно вводило в заблуждение.

Воображение его разыгралось, и Филинов представил, как дотошная Ксения, заметив в готовых к отправке документах вопиющий беспорядок, старательно вырезает ненужные, на её взгляд, метры шуршащих полос и точек.

«Ой, сколько я зарезал, сколько перерезал», — тоскливо протянул следователь, машинально принявшись скрести свежевыбритый подбородок. Поймал удивлённый взгляд госпожи Снайгер, смутился и принялся торопливо глотать остывший кофе.

Глава 25

Господин Фрезер поднял взгляд от стола, где давно остыла кофейная чашка. Встретился глазами с Мари Ив. Во взгляде его подчинённой ясно читалось сомнение в его, шефа, психическом здоровье. И желание оказать немедленную медицинскую помощь.

Да, он, Максимилиан Фрезер, знает, как его рассказ выглядит со стороны. И он не хочет взваливать на плечи девушки такой груз. Но ему нужна помощь. А Мари ровно тот человек, какой ему нужен. Никто не сможет даже подумать, что госпожа Иванова способна провести научный эксперимент или раскрутить запутанное дело.

Не обижайтесь, Мари, я знаю своих сотрудников. Знаю их возможности. Вы тот человек, на которого не обратят внимания, и при всей внешней легкомысленности у вас имеются живой ум и деловая хватка. А это то, что нам сейчас жизненно необходимо.

Что я имею в виду? Неужели вы не видите, как важно то, что мы сейчас делаем? Разве вы не читаете газет? Не смотрите новости? Мир на пороге чудовищных катаклизмов. Энергозатраты неуклонно растут, а природные ресурсы скоро будут вычерпаны до дна. Нам скоро будет нечего есть, и негде спать, дорогая моя. Если, конечно, вас устраивает перспектива ночевать в промёрзшей клетушке, трясясь от холода и голода. И всё это на фоне угрозы глобального оледенения.

Вы скажете — когда это ещё будет? Это гораздо ближе, чем вам рассказывают. Мы вынуждены хвататься за любую соломинку. Вы знаете, какие возможности сулит нам изучение феномена, который мы имеем в лице неких существ? Нет, вы, конечно, не знаете. То, что я расскажу вам, Мари, не должно выйти за пределы этой кухни. Ведь кто может знать, какие силы они используют, какие энергии идут в ход. Ах, какие возможности, какие перспективы могли бы открыться перед нашей корпорацией… я хочу сказать, перед всем человечеством. В медицине, в технике, буквально во всём. Кто знает, может быть, и угроза оледенения стала бы не так страшна.

И вот всё это просто гибнет перед нежеланием этих субъектов подвергнуться всего лишь простенькому сканированию.

Хотите спросить, почему? Почему нельзя договориться по-доброму? По-человечески? Ах, Мари, он, Фрезер, был бы рад прийти к соглашению. Пошёл бы на любые условия. Дело в том, что они не хотят. Им безразличны наши проблемы. Скажу больше, они становятся опасны. Вы этого не знаете, Мари, но наш общий знакомый Базиль сейчас, в эту минуту подвергается серьёзной опасности.

Да, да, не смотрите на меня так. Это правда. Недавно я узнал, что Базиль заключил с ними договор. С виду невинный договор на бумаге. Господин директор даже не догадывается, в какую ловушку он угодил. Теперь эти субъекты проникли на его территорию, и кто знает, что они могут там натворить?

Я не хочу вас пугать, но в архивах зафиксирован печальный случай. Не буду приводить подробностей, но там чёрным по белому описано, как одна молодая сотрудница… не важно, какого учреждения, проводила научный эксперимент. И рядом был один из этих монстров. Бедняжка поплатилась жизнью за любовь к науке.

Нет, нет, не стоит прямо сейчас бежать к вашему другу, и всё ему рассказывать. Он просто вам не поверит. Да если и поверит, не станет разрывать договор. Люди так устроены. Пока гром не грянет… Поэтому я просто прошу вас — будьте осторожны. То, что вы делаете, очень важно. Я не знаю, за что зацепиться в изучении этих существ, и мы вынуждены хвататься за всё. За любую крошку информации. Будьте осторожны, Мари, не упускайте ничего. И прошу вас, позаботьтесь о Базиле, не оставляйте его одного. Большего я не могу вам сказать.

***

— Так посмотрите ещё! — Филинов ткнул кнопку коммуникатора. Он не хотел сейчас сердиться. Чашка кофе, выпитая в кампании милой дамы, оставила приятный привкус во рту и тёплое ощущение на душе. Душе, которая у Филинова располагалась, в зависимости от обстоятельств, где угодно. Начиная от пяток и заканчивая макушкой. Так что суетиться и махать руками следователю совсем не хотелось.

Он только что перечитал опись найденных при свихнувшемся охраннике Кисине вещей. И обнаружил, что опись составлена из рук вон плохо. Что значит — форменные брюки? Не голым же господин Кисин дефилировал по офисам! Ну, брюки. Ну, куртка. А в куртке что? Вот в чём вопрос.

Кисин до сих пор пребывал в больнице, и Филинов дал указание немедленно сообщить, если состояние охранника улучшится. Сейчас он перечитал ещё раз документ, и мысленно повторил: «брюки форменные, рубашка форменная одна, куртка форменная, одна. Ботинки, размер такой-то, одна пара…»

Брякнула внутренняя связь. Потом Леночка сообщила, что свидетель дошёл до кондиции, и следователь с досадой задвинул мысли о деле фирмы «Бейбибер» в дальний угол.

Найти студента Эдика было несложно. Эдик был популярен на курсе, и не скрывал своих отношений с женщинами. Теперь он сидел под дверью кабинета полицейского следователя, и потел от смутного чувства вины, которое испытывает любой, даже самый невинный человек, которого вызвали для дачи показаний.

Студент вошёл в кабинет и упал на стул, сложив тощие, загорелые руки на коленках. Эдик был худ, лохмат, в потёртых джинсах сквозь специально сделанные прорези виднелись жилистые, волосатые ноги.

Студент-химик не любил полицию, и со следователем говорил непочтительно. Да, с гражданкой Кашкиной он знаком. Ну и что? Ну, состоял с ней в интимных отношениях. А что, нельзя? Почему в прошедшем времени? Потому что он гражданке Кашкиной дал отставку. Как, как, а вот так. Теперь у него другая девушка. А Настюхе он послал сообщение, и все дела. Чего тянуть-то?

На коммуникатор Анастасии Кашкиной действительно было послано сообщение, это подтвердили на станции. А вот сам коммуникатор, и сумочку с личными вещами, которую Кашкина всегда носила с собой, так и не нашли. Встроенный в комм маячок, облегчавший поиск пропавших вещей, а заодно и их обладателей, не сработал. Крохотное устройство, намертво впаянное в схему, работающее в любых погодных условиях, и могущее выдержать усиленное топтание ногами в течении нескольких часов, не подавало признаков жизни.