Натан Темень – Главный приз (страница 26)
Нет, нельзя. Во-первых, вся эта история сразу стала чрезвычайно секретной. Просто чрезвычайно. А господин Фрезер волей случая практически единственный, кто знает больше всех. Он тот, кто всё это затеял. Он тот, с кем имеет удовольствие вести дела эта таинственная фирма. Вот вам и карты в руки, господин директор, как сказало одно важное лицо.
Господин Фрезер судорожно сморщился. Взял чашку, сделал хороший глоток, и осушил до дна. Со стуком опустил чашку на столик.
— Я дал вам материалы. Сознаюсь, это не всё. Что-то осталось там, где хранится уже много лет. В архивах. Когда-то, когда нас с вами и на свете ещё не было, был прецедент. И никому не пришло бы в голову проводить параллели. Если бы они сами не сказали.
Господин Фрезер покривился, вспомнив тот разговор. Он тогда сидел в своём кабинете. В его воспалённом открывшимися перспективами воображении строились наполеоновские планы. Он уже он мысленно докладывал о результатах проведённых им, директором, экспериментов. Для этого господином Фрезером, при поддержке кое-кого из молодых дарований фирмы, был запланирован ряд научных опытов.
И как же его уронили, просто размазали по паркету!
Он услышал покашливание и поднял голову от стола, на полированной поверхности которого ему рисовались картины приятного будущего. Фрезеру улыбалась улыбкой пираньи одна из них, из этих. Рыжая бабёнка обвела его глазами, подмигнула по-свойски, и уселась в кожаное кресло, которое обычно занимал господин финансовый директор.
Фрезеру в приступе раздражения захотелось выставить рыжую нахалку вон из кабинета. Он ещё не знал, что это бесполезно. Потом о своём ущемлённом достоинстве начальника господин Фрезер забыл напрочь. Ибо он увидел, как в пустующих креслах членов совета, расположенных вокруг длинного полированного стола, прямо из воздуха вылепились ещё двое личностей, и тоже принялись глазеть на него, дружески улыбаясь.
«Что вы здесь делаете?» — севшим от испуга голосом сказал он, но осёкся и умолк. Один из появившихся в креслах типов, рослый мужчина в костюме от Бруччи, сидевшем на нём как нельзя лучше, поднял руку и ткнул пальцем прямо в лоб господину директору. При этом онемевший директор отметил, что локоть другой руки, небрежно упёртый в подлокотник, незаметно полностью погрузился в кожаную обивку.
— Мы решительно возражаем, господин директор, — сказал мужчина. Он поднял палец, направленный на Фрезера, и укоризненно покачал им перед его носом. — Решительно.
— Мы хотим сказать, что не желаем становиться объектом какого-то ни было изучения, —
встряла девица в веснушках. Она тоже глядела с укоризной.
Господину директору объяснили, коротко и ясно, что никаких опытов над собой они не потерпят. И если такой опыт всё же будет произведён, последствия случатся самые ужасные. Не говоря уже о том, что карьера господина Фрезера на этом и закончится, что само по себе достаточно неприятно. А чтобы не быть голословными, господин Фрезер может порыться в архивах многолетней давности. Там всё подробно описано. Господин директор не желает человеческих жертв? Очень хорошо. Мы с вами поняли друг друга.
И странные гости покинули кабинет. Он только смотрел, как рыжая поднимается из кресла, показав эффектное декольте, и направляется к двери, по дороге истаивая в воздухе, оставив после себя неторопливо переступающие туфли, вскоре исчезнувшие вслед за хозяйкой. А веснушчатая девица, кивнув на прощанье, не затрудняя себя, тихо впитывается в кожаную обивку дорогого кресла.
Мужчина покинул кабинет вслед за дамами, напоследок обведя директора суровым взглядом. Господин Фрезер проследил, как тот растворяется в воздухе, и выронил из пальцев коллекционную ручку, которую всё это время сжимал в руке.
Глава 24
Базиль Фёдорович с тоской посмотрел на специалиста по коммуникации. Спец из группы поддержки наконец-то добрался до его кабинета. «Не прошло и полгода», — проворчала Ксения Леопольдовна, сурово глядя на спеца, колдующего над коммуникатором.
Директор, менее терпеливый, чем его секретарь, поглядев, как спец, поводив пальцем над клавиатурой, утробно хохотнул, ткнул кнопочку и сказал: «Упс!», сбежал в коридор.
В лаборатории стояла привычная, шуршащая тишина. Экскурсии в этот день не проводились. Базиль прошёл сквозь ряды ажурных полок, слушая тихий шелест питательной жидкости в клубках пластиковых трубок.
Лабораторный стол в дальнем углу лаборатории, за стеной металлических шкафов, рабочее место госпожи Снайгер, с одного края оккупировали стойки с пробирками. С другого конца стола светил открытым экраном коммуникатор, бросая яркий зелёный блик на одинокую чайную чашку.
Сильвии видно не было, и директор подошёл к столу. Какое-то время смотрел на заставку экрана, где по изумрудно-зелёному полю резвились розовые слоны. Слоники разных размеров, от больших, на пол-экрана, до совсем крохотных, топотали толстыми ножками, пробегая по изумрудному полю, играли в чехарду и пятнашки. Он проследил, как упитанный слоник деловито затоптал крохотного собрата, и скрылся за горизонтом. Ярко-розовый слоник выбрался из ямки, отряхнулся, присел на круглую попу и забавно зачесался розовой ножкой.
Базиль отвёл глаза от экрана и взял чайную чашку. Заглянул внутрь. На дне колыхалась янтарная жидкость. Он наклонился и осторожно принюхался. Не хватало ещё, чтобы его сотрудники глушили горе коньяком.
— Хотите чаю, господин директор?
Он виновато вздрогнул и быстро поставил чашку на стол. Госпожа Снайгер стояла рядом и смотрела на него. В руке у неё был пузатый чайник.
— Зашёл посмотреть, как вы тут справляетесь одна.
— Мне хорошо одной, — Сильвия поставила чайник на стол. Достала из ящика стола ещё одну чашку. На её фарфоровом боку красовался нарисованный лохматый пёс в ошейнике и с косточкой под правой лапой.
Базиль Фёдорович не решился отказаться и присел на круглый табурет. Сильвия налила в чашку дымящуюся янтарную жидкость, он осторожно отхлебнул. Это был травяной чай. Поднял глаза и встретил взгляд Сильвии.
— Это ромашка, — сказала она. Он покраснел, вертя чашку в руке.
— Никак не решусь избавиться от чашки, — тихо сказала Сильвия. — Это Макса. Я хотела вас поблагодарить. Вы мне очень помогли. Похороны, и всё такое. У него ведь никого здесь не было. Кроме меня.
Базиль Фёдорович смутился:
— Ну что вы, Сильвия. Это же естественно.
— Я только не могу понять, зачем он это сделал.
— Ну, это… наверное, у него были причины…
— Я не о том. — Она подняла на директора ясные глаза. — Почему он был в куртке Константина?
— В куртке Кисина? — спросил озадаченный Базиль.
— Я сразу и не поняла, что он в чужой куртке. Когда следователь меня спросил, не было ли чего необычного, я сказала, что нет. А потом, уже ночью, всё лежала и думала. А под утро вдруг вспомнила его, такого… каким он был после… после всего этого. В этой куртке. И номер на рукаве. Номер Кости.
***
Следователь Филинов волновался. Общение с дамами не было его сильной стороной. Он даже набрался мужества, и спросил у Леночки, что носят в этом сезоне. В смысле галстуков. Леночка обвела его глубокомысленным взглядом и вынесла вердикт: «Не надо новый галстук. Вас, шеф, уже ничем не испортишь.» Словом, вы и так хороши, господин Филинов.
Потом следователь позвонил Ксении Леопольдовне, и напросился на приём.
В коридорах фирмы «Бейбиберг» было тихо, пусто и чисто. Полуденное солнце светило в отмытые до прозрачности огромные окна и превращало холл, с его фальшивым паркетом и раскидистой пальмой, в большой аквариум без рыбок.
Секретарь посмотрела на Филинова широко открытыми глазами и покачала головой. Нет, пойти с ним обедать она не может. У неё много дел. И вообще, она уже договорилась с другим человеком. И Ксения, порозовев, машинально пригладила безупречно уложенную прядку.
С кем ходят обедать высокопоставленные секретари, Филинов мог только догадываться. Он вежливо откланялся и направил свои стопы в лабораторию.
Там он застал идиллическую картинку. За лабораторным столом, на расчищенном от всякого ботанического хлама уголке, мирно сидели на круглых стульчиках, и пили чай господин директор и госпожа кандидат наук.
Директор с видом отличника, вышедшего погулять на законную переменку, прихлёбывал из чашки с нарисованной ушастой собачкой, и слушал госпожу Снайгер. Лаборант что-то рассказывала приятным голоском. Разумеется, речь шла о ботанике.
Появление следователя нарушило эту идиллию. Директор смутился и принялся зачёсывать ладонью свесившуюся на лоб чёлку. Госпожа Снайгер поднялась с места и спросила, что господин полицейский делает в лаборатории. Глядя на застывшего на стуле господина Акинушкина, Филинов церемонно спросил, не может ли директор отпустить свою лаборантку пообедать. Он, полицейский, тоже человек, имеет право на обед, и не прочь составить компанию госпоже Снайгер в одном уютном кафе неподалёку. Если дама не против.
Дама была не против. Бросив взгляд на чопорно кивнувшего директора, госпожа Снайгер, мило порозовев щёчками, сообщила, что будет рада пообедать с господином следователем.
***
Спец из группы поддержки поднялся со стула. С кряхтением потёр спину и потоптался, разминая коленки. Со стуком захлопнул рабочий чемоданчик. Машинально почесал живот под пропотевшим комбинезоном и широко зевнул.