Наталья Журавлёва – Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен (страница 21)

— А ты подумай, я хоть раз просил на обед кусок сырого мяса? Ни разу! Я люблю «Вискас», а там, знаешь ли, сырого мяса не наблюдается.

— Ты же кот! Хищник! — я не верил своим ушам. — Тебе по природе положено охотиться за добычей, чтобы прокормиться!

— Да ну? — осклабился Кот. — Теперь учить меня кошачьей жизни будешь? Может, на собственном примере покажешь?

Съемочная группа уже возвращалась, и нужно было срочно что-то решать.

— Жень, ну как там дела? — позвал Федор. — Есть надежда или пора нам сухари сушить?

Я выпрямился и подошел к ребятам.

— Тут такое дело, — начал я, — мясо не подойдет. Надо сразу с птицей репетировать.

— Ты уверен? — засомневался Паша. — Сожрет ведь!

— Останутся от козлика рожки да ножки, — мгновенно развеселился Дэн.

— Уверен! Несите птичку, — приказал я.

Федор вышел куда-то за пределы съемочной площадки и вскоре вернулся с небольшой клеткой, в которой с жердочки на жердочку порхали три ярко-желтые канарейки.

— Поставь на стол, — скомандовал Паша и, запустив руку в клетку, достал одну из птичек.

— Ну, держи, — он протянул мне сжатую ладонь, из которой виднелись желтые перышки и маленький клювик. — Если честно, не представляю, как это вообще возможно.

Я осторожно взял птичку-невеличку, которая от страха даже не пыталась вырваться, и подошел к Коту.

— Ты уж не подведи, — попросил я Кота и осторожно вложил птицу ему в пасть.

Кот немного сжал зубы, чтобы пташка не могла вырваться, и замер.

Никто из нас не двигался и почти не дышал — боялись спугнуть удачу.

Первым очнулся Дэн:

— Отличный кадр получится, — не отрывая глаз от кота с канарейкой в зубах, проговорил оператор, — черный кот и желтая птица — бомба!

— А теперь что? — спросил Федор.

Паша медленно вдохнул и обратился ко мне:

— Женя, теперь нужно, чтобы Кот выпустил птицу.

Федор осторожно достал из-под стола большой сачок на длинной палке, чтобы успеть поймать выпорхнувшую птицу.

— Надеюсь, он действительно понадобится, — тихо проговорил Паша.

Я просто произнес:

— Кот, отпускай.

В следующее мгновение желтый комочек вспорхнул вверх и кинулся как раз в сторону Дэна. Одно движение сачком, и птица забилась в сетке.

И тут же павильон взорвался восторженными возгласами и смехом.

— Ты молодец, — подошел я к Коту и по-дружески потрепал его за холку.

— Вот это да! Вот это да! — Паша светился от радости.

— Круто! — хлопнул меня по плечу Дэн.

— Вот это я называю трюком на миллион! — присоединился к коллегам Федор.

— Спасибо, ребята, — улыбнулся я.

— Как ты смог научить такому кота? — не переставая улыбаться, спросил Паша.

— Вам только в цирке и выступать! — заметил Федор.

Я таинственно молчал и только поглаживал Кота между ушами.

— А он точно сможет повторить это? — на всякий случай уточнил режиссер.

Я посмотрел на своего Кота и уверенно кивнул:

— Точно.

— Федор, звони заказчикам, — скомандовал Паша. — Дэн, подготовь все! Через два часа приступаем к съемкам.

Нас с Котом на время подготовки к съемкам расположили в небольшой комнатке для отдыха. Хотя комнатой это можно было назвать с большой натяжкой — просто отгороженное большими ширмами пространство вдали от общей суеты. Зато здесь был большой синий диван, на котором мы провалялись все два часа, и огромный экран, нон-стопом демонстрирующий Канских львов разных лет.

Федор принес несколько коробок, доверху набитых всевозможными кошачьими консервами, паштетами и пакетиками с сухим кормом — та самая продукция, лицом которой должен был стать Кот. Меня снабдили большой пиццей «Четыре сыра» и неограниченным количеством чая и кофе.

Когда Федор снова заглянул к нам, изрядная часть провизии уже была съедена.

— Вот это аппетит, — удивился ассистент режиссера.

— Это да, — улыбнулся я.

— Все в сборе, — сообщил Федя и махнул рукой, — пора на площадку.

— После такого завтрака, можно и размяться, — проурчал довольный Кот, приподнимаясь на диване.

— У всех нормальных людей ужин уже, — тихо ответил я.

— Об ужине поговорим позже. И хорошо бы составить наш прейскурант, — заявил Кот — все-таки я без пяти минут знаменитость, — и он, не спеша, пошел в сторону съемочной площадки.

— Разговариваешь со своим котом? — улыбнулся Федор. — И как, отвечает?

— Ага, — кивнул я, — прейскурант, говорит, надо составить.

— Хорошая шутка! — захохотал Федор.

Я тоже улыбнулся, негласно соглашаясь, что шутка вышка и правда смешная.

Ага, шутка! Как же!

Съемочная площадка преобразилась до неузнаваемости. Зажгли еще несколько софитов. На каждом свободном пятачке стояла какая-то аппаратура неизвестного назначения. Огромное количество народа, который невесть откуда взялся, сделало площадку не просто оживленной, а бурлящей и даже устрашающей.

Паша без конца переговаривался с кем-то по рации и при этом успевал решать еще кучу каких-то одному ему ведомых вопросов почти с каждым присутствующим на площадке человеком. Прибавился еще один оператор, с которым Дэн обсуждал что-то, стоя рядом с большим столом красного дерева, заменившим маленький столик, служивший, как оказалось, просто тренировочной площадкой. Сзади был установлен зеленый задник.

Вокруг ходили, бегали и просто прохаживались разные люди: от парня лет шестнадцати, сматывающего провода, до важных господ в дорогих костюмах. Сразу было видно, что именно они чувствовали себя здесь хозяевами.

Прежде чем перешагнуть условную границу съемочной площадки, я подхватил Кота на руки, испугавшись, что его могут просто затоптать.

— Женя, иди сюда, — замахал мне режиссер.

Я подошел, все еще озираясь по сторонам.

— Так это и есть наш самый талантливый в мире кот? — осведомился мужчина в сером шелковом костюме, с прилизанными гелем волосами и толстыми обвисшими щеками, напоминавшими собачьи брыли.

Он протянул руку к Коту, и на запястье одновременно сверкнули бриллиантовая запонка и стрелки часов, на синем циферблате которых я успел разглядеть надпись Vacheron Constantin. Я отступил на шаг назад, и рука брыластого погладила воздух.

— Евгений, познакомьтесь: это наш заказчик, Валентин Константинович, — тут же заговорил Паша, — именно ему принадлежит оригинальная идея ролика.

— Добрый день! — кивнул я.

— Добрый, добрый! — кивнул Валентин Константинович. — С нетерпением ожидаю демонстрации чудесных способностей вашего кота! Как же вам удалось так надрессировать его, молодой человек? — и он снова потянулся к Коту.