Наталья Жарова – Я, ты и наша тень (страница 50)

— Великий Пух заговорил с тобой?

— Да, Ылган. Священный дух снизошел к моим молитвам.

— И что же он сказал? — это был риторический вопрос, человек уже знал ответ.

Женщина сделала несколько маленьких шагов к середине шатра и, встав так, чтобы всем было видно, сказала:

— Эти люди, так же как и беловолосый воин, не враги! Они наши гости! Так решил Великий Пух.

Нас проводили в отдельную ярангу.

— Стойте тут, — пробурчала старуха и вышла вон, оставив нас одних.

Я огляделась. Помещение было немного меньше, чем предыдущее, но более теплое. Внутри, вдоль выделанных шкур, красовались пучки засушенных трав, хлопковые мешочки с семенами и глиняные горшочки с неизвестным содержимым. Кое-где висели выбеленные временем кости животных, а, в отдельных связках — рыбьи, мелкие, но тонкие и острые.

— Пресветлые боги! Она шаманка?

— Видимо, — кивнул Нил.

— А кто такой Великий Пух?

— Точно не знаю. Кочевые племена поклоняются своим собственным богам. И у каждого племени они свои.

— Но ясно, что они не пособники Грэма. Слышал, как тот мужик… как там его зовут?

— Ылган.

— Да, точно. Он обвинил Даная, что тот враг Теней.

— Слышал. Но не будем делать поспешных выводов, Тала. Для начала, посмотрим, кто такой Великий Пух.

Тут одна из шкур поднялась, и морщинистая рука старухи поманила нас за собой. Яранга шаманки имела одну особенность, незаметную с первого взгляда — она была соединена с соседним шатром проходом, наподобие коридора, длиною не более метра. Очередная шкура полетела вверх и нашему обзору представилась просторная комната.

В теплом свете лампы, среди разбросанных мехов, на ворохе из тысячи подушек, возлежал Великий Пух. Был он размеров необычных, и внешностью для божества странной. Но склонила подле него голову седая шаманка, опустилась на колени.

Грозно сверкнули глаза Великого и сжались лапы в кулаки. А в тишину ворвался голос, попрекающий старую жрицу:

— не крутите мне по самое не желаю! Я шо, по-вашему, специально напрашивался к вам? Ой, да вы вгоняете меня в гроб и даже глубже, больно мне оно надо. Вы, человеки, ведете себя не по-человечьи! Ну, что ты сидишь? что сидишь, я тебя спрашиваю? дай девочке сесть, видишь, еле стоит ребенок!

И ребенок, то есть я, со счастливыми криками «Хома! Хомочка, родной! Нашелся!», на глазах изумленной шаманки, кинулась обниматься с Великим Пухом.

Ой, как же приятно быть лучшим другом местного бога. И самую теплую ярангу выделят, и самыми вкусными яствами накормят, и дорогими мехами одарят. В общем, отношение к нам изменилось полностью.

Здешнее племя поклонялось одному-единственному божеству и имя его — Тень. А так как в последнее время призрачные духи старательно прятались, то любого представителя теневого братства снежные кочевники почитали, как родного отца и прародителя всего живого. О многообразии «божественных» существ они не догадывались и свято верили, что тень — един, но в обличиях разных.

А посему, едва увидев Хомочку, тут же кинулись ему в крохотные ножки и забормотали слова хвалебных песнопений.

— Подожди, — прервала я и кинула в рот очередной кусок вяленого мяса, жесткого, но вкусного. — А почему они Даная-то забрали? Он же с тобой был.

Хомка покрутил носиком:

— и шо, что со мной? Я говорил, говорил, а они лбами в землю тычутся, хвалы нараспев читают. А как головы-то подняли, увидели, что Данай меня тоже не понимает, и объявили его вражиной. Я им кричал, кричал, а они только поклоны бьют. сюда дошли. А тут и вы скоренько подоспели.

— Нас могли убить, — пожаловалась я Хомке.

— А что это ты мне говоришь? Скажи тем, кто не понимает! Пока эта старушенция меня слышать научилась, да пока я объяснил…

Я пересказала лессирам историю пленения. Данай подтвердил, что Хомка и вправду что-то пищал, но ни он, ни воинственное племя не могли понять эмоциональных словоизлияний пушистика.

Слава всем богам, в том числе и новоиспеченному божеству, дело скоро уладилось.

— Как твоя нога, Данай? — поинтересовалась я.

— Уже лучше. Эта шаманка смазала ее чем-то до одури вонючим, — блондин сморщил нос, словно до сих пор ощущал зловонный запах. — Но надо признать, помогло.

— Передвигаться можешь?

— Еще бы! Хоть сейчас можем идти.

— Нет, — решительно мотнул головой Нил. — До утра остаемся тут. Не хочется вновь коротать ночь среди снегов. А завтра на рассвете, в путь.

— Как скажешь, — согласились мы.

— До Лаэрда осталось немного. Главное спуститься с гор. А там уже наш край. Там легче.

Нил мыслил здраво. Прошлая ночь, и эмоциональное напряжение сегодня утром, выбили нас из колеи. Необходимо хоть несколько часов тепла и спокойствия. Тем более от сытной пищи и жаркого очага глаза закрывались сами собой. И плевать, что до вечера еще далеко. Плевать на все.

— Тала… Тала… — тихий мужской голос пробивался сквозь сон.

— М-м-м… — томно потянулась я и перевернулась на другой бок.

— Тала, просыпайся.

— У-у-у…

— Тала! — голос становится настойчивее.

Напрасно. Я лишь залезла с головой под подушку и постаралась воскресить сновидение.

— Да что ж это такое? Вставай уже!

Не-а. Я хочу спать. И помешать мне никто не сможет.

— Ваше высочество, тушка наследная, соизволь встать немедленно!

Вот тут я вскочила. Протерла кулачками глаза и взглянула на довольного Даная.

— Бесы тебе в ухо, чего так орешь? Вдруг кто услышит?

— Никого рядом нет, — примиряюще улыбнулся он. — Пора в дорогу. Сегодня вечером уже будешь валяться на мягких перинах Лаэрда.

— Сегодня⁈ Сколько же я проспала?

— Полдня, вечер и всю ночь. Ну, вы и соня, Ваше высочество.

Я опасливо огляделась:

— Данай, не надо вспоминать об этом постоянно.

— Ладно уж… Одевайся.

Подле крайней яранги собралось почти все племя. Провожали нас.

Хомочка чуть ли не расцеловывался с престарелой шаманкой, чем вызывал мою откровенную ревность.

— Ну, что ты слезы льешь? — вопрошал Тень.

— О Великий Пух, не покидай нас! — просила старуха.

— куда я денусь? Вернусь. Только окажу милость этим глупым человекам и вернусь!

— Береги божественного, а не то… — грозила мне шаманка сморщенным пальцем.

— Угу, — мычала в ответ я.

Нил и Данай стояли рядом и тоже вежливо кивали на каждое слово Хомкиных почитателей.

Да, да, мы будем беспрестанно восхищаться пушистиком. Нет, мы никогда не посмеем оскорбить его дурным словом. Да, конечно, он станет жить во дворце и самые красивые девы Лаэрда в обязательном порядке будут чесать ему брюшко.