Наталья Жарова – Всем попаданкам – по борделю! (страница 6)
– Как поживает твое новое рабочее место?
– Неплохо поживает, благодарю, – ответила Молли, вздергивая подбородок. – А что, намереваешься посетить? Не стыдись, все мужчины через это проходят.
– Через что? – не понял он.
– Где же еще набраться опыта, как не в борделе. Приходи, девочки пожалеют невинного юношу…
– Придержи язык! – рявкнул он, враз отбивая охоту язвить. – Не смей переходить границы, Молли. Ты должна быть благодарна, что не дали помереть с голоду.
– Ах, неужто без тебя бы не справилась?
Шатен выпрямился, подаваясь вперед и сокращая дистанцию так резко, что Молли в какой-то момент дрогнула от неожиданности.
– Не справилась. Или забыла, как в ногах валялась, умоляя дать крышу над головой? Напомнить? – прошипел он. – Ко мне ты прибежала! Не к своему родному папочке, а ко мне! Ему ты, вдовая, даром не сдалась! Даже замуж второй раз тебя не пристроить, кому нужна такая…
– Какая? – вскинулась Молли. – Какая? Давай, скажи! И о себе не забудь! Почему мне пришлось у тебя в ногах валяться, а?
«Действительно интересно – почему?»
Мужчина шумно вдохнул, но в этот момент вернулась служанка с чаем и помешала озвучить все то, что хотелось. Поставила поднос на столик и молча удалилась.
– Бери, – кивнул шатен в сторону чашки. – Пей свой чай и выметайся. Моего отца до смерти довела, своего не пощадила, теперь мне нервы треплешь. Уходи, Молли, все, что я к тебе чувствовал, было подростковыми бреднями, и вспоминать их желания нет.
Молли медленно потянулась за напитком и так же медленно его пригубила. Фраза «все, что я к тебе чувствовал» объясняла, почему пасынок о ней не слишком хорошего мнения. Мало того, что он на нее, оказывается, заглядывался, так теперь она еще и стала владелицей публичного дома. Полный комплект поводов для великосветской мести. М-да…
– Говоришь, нет желания вспоминать, а сам разлеживаешься, как товар на полке. В гости приглашаешь, на любовь намекаешь, – сказала она, опуская чашечку. – И не тебе обвинять меня в падении нравов: неизвестно еще, кто этому поспособствовал. Так что, дорогой, ты уж определись: мы либо чужие друг другу, либо близкие приятели, третьего не дано.
– Идиотка. – Мужчина поднялся и вышел из комнаты. Правда, вернулся почти сразу с кипой бумаг в руках. – Читай, подписывай и проваливай.
– Что это?
Молли взяла верхний лист и быстро пробежала взглядом по строчкам. Потом приподняла брови, демонстрируя удивление, резво выхватила остальные документы и углубилась в чтение. Шатен не торопил.
Бумаги представляли собой удивительный по своей лаконичности договор: здание, принадлежащее сейчас Мелинде Корф и зарегистрированное неделю назад как дом свиданий, переходило во владение Александру Корфу; в ответ он обязался предоставить Мелинде загородный дом в нескольких днях пути от Фаладжа – в поселении, где никто и никогда не узнает, чем в конце концов решила заняться Рыжая Молли.
– Ох… Это… Это же… – Молли не сразу подобрала слова.
– Это шанс на новую жизнь, – припечатал мужчина, сверля ее суровым взором. – В память об отце. В конце концов, он любил тебя.
– И ты готов помочь просто так? А что будет с борделем?
– Сожгу. Чтоб и дыма не осталось от твоих безумных идей!
– А как же…
– Молли! – Мужчина потер виски. – Договор был написан под напором воспоминаний, когда я был весьма нетрезв. Считай большой удачей, что не выбросил сразу. Хотя, признаюсь, есть желание прямо сейчас порвать его в клочья, так что хватит искать подвох там, где его нет. Подписывай!
Он почти насильно всунул ей в руку писчее перо.
– Ну!
– Не нукай.
Молли вписала имя в свободное место. Мужчина чуть подул, заставляя чернила высохнуть, и ниже поставил свою подпись.
Сделка состоялась.
Кларисса вернулась домой почти сразу. Лишь заглянула по дороге в хлебную лавку, купила свежих булочек для девчонок. Они очень любили горячую сдобу. Особенно Ринка.
Хрупкая с виду девушка могла съесть целый поднос плюшек и не заметить!
Это, конечно, выходило накладно, но никто не ругался. Понимали, что Ринка наедается по привычке: слишком голодными были те времена, когда приходилось жить на улице.
Кларисса прекрасно помнила, как та появилась у них на пороге. Тощая, в порванной изношенной одежде. Буйные кудри безжалостно стянуты на макушке грязной веревкой. На носу ссадина, на щеке – синяк…
Да разве Ринка одна такая? Гера пришла сюда почти в таком же виде, разве что кровоподтек был побольше – на добрую половину лица. А Сусанну они сами подобрали. Выудили из канавы, куда свалил ее почти бездыханное тело пьяный насильник. Приютили, подлечили, отмыли.
Сколько еще было таких, даже всесильная богиня не знает. Некоторых хозяйка пускала только на ночь, позволяя отъесться и отоспаться, некоторые задерживались на неделю. Но навсегда оставались только самые отчаянные, те, кому действительно некуда было идти.
Молли это отлично понимала и не попрекала куском хлеба, тем более все девочки старались помочь чем только могли. И не их вина, что сделанного было недостаточно. От этого еще более удивительными казались слова хозяйки, что она отбросила единственный шанс хоть как-то остаться на плаву.
Кларисса машинально улыбнулась проходящему мимо мужчине и тут же фыркнула на ругань какой-то тетки, стоявшей по другую сторону улицы. Тетке хорошо! Платье новое, явно недешевые сапожки, да и кольцо на пальце имеется. Сразу видно, муж за все платит. А вот пожила бы как они, тоже согласилась бы телом за гроши торговать и нос не воротила.
В доме стояли тишина и покой. Кларисса облегченно улыбнулась – признаться, опасалась, что девчонки перессорятся во время уборки, все-таки не каждый день с тряпкой в руках проводят.
Она прошла на кухню, выложила булочки на большую тарелку и прикрыла сверху чистым полотенцем, чтобы сразу не увидели.
– Ринка! Сусанна! – крикнула она. – Гера!
– Мы здесь! – раздалось в ответ.
Определив, что голоса исходят со второго этажа, Кларисса поднялась наверх, в комнату Геры.
– Чем вы заняты? Молли скоро вернется, а пыль как лежала, так и лежит.
– Да подожди ты! – шикнула Сусанна, прижимая палец к губам. – Не видишь, что ли? Не до уборки сейчас.
Кларисса обвела взглядом комнату. И правда, происходило что-то странное: Ринка утирала слезы, Сусанна тоже хлюпала носом, а Гера… Гера лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку, и громко рыдала.
– Эй… Обидел кто? Опять кто-то захотел все сразу и немедленно? Или чья-то жена приходила заранее косы выдирать? – Кларисса присела к девушке и погладила ее по голове. – Что за горе?
– Не горе, – влезла Сусанна. – Радость.
– Радость? Она от счастья плачет?
– Ну да! У Геры брат наконец-то работу нашел, в другой город переезжает, ее с собой берет. Вон письмо прислал, видишь? Пишет, что городок маленький, Геру там никто не знает, пальцем показывать не будут.
– Раз так о сестре переживает, чего же раньше не помог? – проворчала Кларисса, заглядывая в письмо.
– В тюрьме… в тюрьме сидел, – сквозь рыдания пояснила Гера. – Только недавно вышел. – Она оторвала голову от подушки и взглянула на подругу: – Ты не думай, он хороший! Просто мы без родителей росли, я старшая, зарабатывала чем могла. А он помогал: то яблоки где-то сворует, то краюху хлеба умыкнет. Вот за хлеб-то и посадили.
– Ясно, – улыбнулась Кларисса. – Тогда и правда радоваться надо.
– Мы теперь будем жить как честные люди! В собственном доме – с двумя спальнями и крохотной, но теплой верандой. Даже не верится.
– Это надо отметить. – Она встала и потянула Геру за собой. – Бросаем уборку, идем пить чай. Я булочек купила.
Молли вернулась ближе к полудню.
Птицы счастливо пели веселые песни, солнце ярко освещало природу, и осень казалась просто волшебной! Настроение было великолепным!
Она распахнула дверь и сразу окунулась в атмосферу искреннего девичьего смеха.
– Ох, чует мое сердце, это не со шваброй в руках они так веселятся, – усмехнулась Молли, заглядывая на кухню. – Так и есть… Ну, девочки-красавицы, как работа продвигается?
Девицы ойкнули, встрепенулись, переглянулись и дружно пододвинули к любимой хозяйке чашку свежего чая и ароматно пахнущую булочку.
– Задабриваете, значит. Ладно-ладно. – Молли подошла к столу и с достоинством опустилась на свободное место. – Так и быть, уборку сегодня отменяем.
– Правда? – недоверчиво воскликнула Ринка.
– Правда. Тем более она уже не нужна. – Оценив удивленные выражения на лицах подопечных, Молли достала договор. – Все, дорогие мои, прощай, прежняя жизнь! Начинаем новую! Быстренько собираем вещи: завтра с утра приедет повозка. Поедем осматривать новое жилище.
Кларисса первая сориентировалась: осторожно взяла договор и прочитала.
– Новый дом взамен этого? – Она взглянула на хозяйку, будто ждала подтверждения. – В деревушке на самой окраине империи? До нее же почти неделю ехать!
– И очень хорошо. Там нас точно никто не знает, – серьезно ответила Молли. – Почему не вижу слез счастья?