Наталья Жарова – Дракон для семейного счастья (страница 33)

– Это что же такое переменится? – спросила первая девица. – Госпожа Фрейа – хозяйка добрая, других нам не надо.

– Тебе, может, и не надо, а лорду-дракону надо. Гулящая жена и простому-то мужику не нужна, а уж высокородному господину и подавно!

Я охнула, подавившись воздухом, но в поднявшемся шуме этого никто не услышал.

– Гулящая? Как гулящая?! Ты лорда-дракона видала?! Кто от такого загуляет?! – наперебой восклицали собравшиеся девицы. А у меня в голове билась только одна мысль: «Уйти! Не слушать всё это!» Но ноги предательски отказались служить, словно налившись свинцом.

– А я тоже заметила, – вставил кто-то. – Раньше-то они всегда вместе ходили. А теперь вон наособицу.

– Верно…

– И я про то! – с торжеством воскликнула поломойка.

– Да тебе откуда знать. Хозяева с тобой своим бедами, чай, не делятся.

– Кто не делится, а кто и поделился!

– Прям сама хозяйка тебе рассказала, с кем она, когда и почему? – фыркнула первая девушка. – Ой, врёшь ты, Мист, и краснеть забываешь.

– Мне господин Олаф, брат лорда-дракона, рассказал! – взвилась Мист. – Пригласил к себе в комнату, мол, хочет побеседовать с красивой девушкой. Это… Душой отдохнуть – вот как сказал! Ну и про хозяйку поведал.

Я наконец опомнилась и поднялась на ноги. Слушать подробности своей вымышленной личной жизни в исполнении Олафа и Мист не было никакого желания. Лживая девка шарахнулась в сторону, глупо плюхнувшись в ближайший сугроб. Но я это едва заметила. Обошла огрызок забора, за которым пристроилась скамейка, и махнула рукой на застывших девиц:

– Вам что, заняться нечем? Дайте пройти!

Голос не дрогнул, и приказ прозвучал холодно и спокойно. Девицы расступились, и тут я увидела, что в нескольких метрах стоит Эйнар. «Он был здесь? Слушал и ничего не сказал?» Это оказалось последней каплей. Резко развернувшись на каблуках, я пошла к карете. Самообладания хватило только на то, чтобы идти размеренным шагом, а не перейти на бег.

– Домой! Как можно быстрее! – бросила я вознице и, едва захлопнув за собой дверцу, разрыдалась.

Эйнар за мной не пошёл. Мало того, когда карета развернулась, я мельком увидела, что он стоит в окружении девиц и что-то им говорит. От этого сделалось ещё хуже. Он не пожелал меня защитить, не разогнал сплетниц, просто продолжил беседу как ни в чём не бывало.

Именно тогда я задумалась, а стоит ли пытаться что-то спасти в отношениях с мужем? Раз ему так просто оказалось поверить в мой обман, то о какой любви и доверии может идти речь? В памяти всплыли слова Олафа, что Фрейю-то никто не ссылал, она отправилась за мужем по собственной воле.

«Ну и дура! – зло прошипела я себе под нос. – Вот он, результат. Парочка шепотков, и все слова о душе и прочей любви побоку… Как такому можно доверять?»

Глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, но слёзы то и дело наворачивались на глаза, размывая окружающий мир. Поднималась по лестнице почти наощупь. Обедала, не видя толком, что кладу в тарелку. Сидела у окна, не различая мелькающие внизу силуэты.

Мада, явившаяся, чтобы подкинуть в почти прогоревший камин дров, сообщила, что Эйнар вернулся и тут же ушёл к себе в кабинет в сопровождении брата, но меня и это не заставило встряхнуться.

Воспалённое сердце никак не могло решить, что лучше: любить или ненавидеть, и от этого меня бросало из крайности в крайность, а окружающее перешло в раздел незначительных мелочей.

Неудивительно, что на появившуюся на пороге Неду с ужином я посмотрела с раздражением, а уж когда следом вошла Хенрика, да ещё втащила за собой Маду, вообще рассердилась:

– Что вам нужно?

Глава 16

– Это вам нужно, – вполголоса проворчала Хенрика. – Не дело это, по полдня слёзы лить. Маленькому навредите. Да и поесть надо. Ночь на дворе, а вы не ужинали.

Я подавила закономерное раздражение. Пожилая женщина была совершенно права, за терзаниями я упустила из виду время. Упрёк был заслужен, поэтому я покорно села к столу, куда Неда водрузила поднос, хотя никакого голода не испытывала.

– А это группа поддержки, чтобы не так страшно было? – невесело усмехнулась я, кивнув на жавшихся за спиной экономки служанок.

Как ни странно, Хенрика меня поняла.

– А это пища для души, если хотите, – скупо улыбнулась она. – Тело сейчас накормим, а там и душой займёмся.

– Мне б самой разобраться, чего моей душе хочется, – вздохнула я, отломив вилкой кусочек рыбного филе и отправив его в рот.

– Чего хочется, это только светлые боги знают, госпожа Фрейа. А вот что на пользу пойдёт, и нам, грешным, видать. Мада, где там твой неслух? Зови его сюда.

Тойс появился на пороге так быстро, словно ждал за дверью, но явно чувствовал себя не в своей тарелке: робел и норовил спрятаться за мать.

– Говори, не мнись, – нетерпеливо приказала Хенрика. – Как мне рассказывал, так и хозяйке расскажи.

Мне стало любопытно, что же такое он должен рассказать.

– Тойс, иди сюда, – попросила я.

Мальчишка опасливо приблизился. Я выбрала на блюде самое симпатичное яблоко и протянула ему. То, что мальчишка неровно дышит именно к этим фруктам, я заметила уже давно, а теперь беззастенчиво воспользовалась его слабостью.

– Держи. Это чтобы веселее было рассказывать, что там в деревне случилось.

Уже успев вцепиться в румяный плод зубами, Тойс благодарно кивнул.

– Девки там болтали, госпожа хорошая… Да они вечно дурь болтают, пока по загривку от мамаш не схлопочут! Вот и тут болтали. Дурь, значит, всякую…

– Да. Я слышала, – поморщилась я.

Мальчонка понял мою гримасу по-своему и затараторил вдвое быстрее:

– Вы ушли, а господин сразу к ним пошёл. Да быстро так. Вот ещё у забора стоит, а тут, хоп, и в самой толпе! Никто и не понял, как он там оказался. Только я заметил: он размазался в воздухе и сразу посреди девок встал. Даже ногой ни разу не двинул. Да как рыкнет! У вас, говорит, языки лишние?! Так я оборву! Моя супруга, говорит, за вас душой болеет, а вы о ней гадости слушаете и сплетни придумываете!

Тойс словно стал меньше ростом, рассказывая о гневе господина, и мне пришлось успокаивающе погладить его по руке.

– Господин Эйнар не любит, когда лгут. Но этого никто не любит. Неудивительно, что он рассердился.

– Страсть как не любит, госпожа хорошая, – кивнул Тойс, поёжившись, и неуверенно посмотрел на мать. – С ним там такое сделалось…

– Что случилось? – насторожилась я, лихорадочно вспоминая, что видела Эйнара вечером, и выглядел он вполне здоровым. Глупое сердце, ещё час назад сжимавшееся от злости на упрямого мужа, теперь сделало кульбит от страха за него же.

– Вокруг него словно огонь заполыхал! – пояснил Тойс. – Только его никто не видел, кроме меня… А меня аж жаром обдало.

– Что тебе там померещилось, потом расскажешь, – вмешалась Хенрика.

«А мальчонка-то, похоже, маг, – подумала я. – И, наверное, как-то видит проявления этой самой магии».

– Господин Эйнар не любит ложь, ты не лгал, а значит, бояться нечего.

– Нечего… Да, госпожа Фрейа. Это я не подумал, – закивал паренёк, слегка приободрившись. – Господин Эйнар полыхнул, девки того не видели, но почуяли, разом притихли да пальцами в Мист тычут. Дескать, не мы брешем, а она нам сказки сказывает. А господин посмотрел на неё эдак… как на коровью лепёшку, да говорит: «Братец в своём… рапа… репа…»

– Репертуаре? – подсказала я, с трудом сдержав улыбку.

– Ага. Вот в этом самом. Уж не знаю, что за пакость, а господин Олаф в него явно вляпался, да, видать, не в первый раз, болезный. Так вот, господин Эйнар и говорит, мол, братец в этот реперавар как вступит, так всегда выбирает самую бестолковую да гулящую девку в округе. Мол, больше никто его сказки глупые слушать не соглашается. Мист покраснела вся, как рак варёный, и давай верещать: «Господин Олаф сказал, что я ему глянулась!»

– Ой, дурочка… – прошептала я, но паренёк услышал и закивал.

– Ага, господин Эйнар тоже так сказал, только не так красиво. Он сказал…

– А вот это повторять не следует, – перебила Хенрика. – Госпоже в её положении вредно бранные слова слушать. Ты дальше рассказывай.

– Ага, – снова мотнул головой Тойс. – Господин Эйнар сказал, что Мист вот то, что вам слушать не надо, и просто дурёха. Но раз у неё с господином Олафом любовь, то он, господин Эйнар, значит, лично передаст, что Мист теперь в посёлке обретается – навозные ямы чистит. Теперь это у неё работа новая.

Я заметила, как Хенрика одобрительно кивает, и догадалась, что глупая и болтливая девица сидит в печёнках не только у меня. А Тойс, уже вполне освоившись в роли рассказчика и даже слегка приосанившись, продолжал:

– Господин Эйнар на всех поглядел таким взглядом, словно камень на плечи положил – к земле пригнуло, и говорит: «Чтобы о моей жене ни слова дурного сказано не было! Она моя семья, а для дракона семья – превыше всего». И снова так глянул, что, кажись, скажи кто слово поперёк, так бы и спалил весь посёлок с поселянами.

– Никого бы он не спалил. Не бойся.

– А чего мне бояться? – мальчишка явно остался при своём мнении. – Вы ж, госпожа Фрейа, сказали, раз я брехню по людям не ношу, то мне драконово пламя ничего не сделает.

– Тоже верно, – не смогла сдержать улыбку я. – Ты вообще умница.

Тойс слегка покраснел от похвалы, бросил на мать довольный взгляд и закончил рассказ:

– Кликнул господин Эйнар мужиков, те брехуху и забрали. Она, правда, вопила, что господин Олаф за ней придёт, но чёй-то мне не верится. Когда господин в особняк приехал, я слыхал, как он про Мист господину Олафу сказал. Мол, твоя новая… Ну та, что вам слушать не надо какая, теперь в посёлке обретается. А тот нахмурился и говорит: «А это кто?» И даже переспрашивать не стал. Они сразу в кабинет пошли, что-то там про деньги говорили. А больше я ничего не слышал, меня мамка позвала.