Наталья Жарова – Дракон для семейного счастья (страница 32)

Прямо напротив большого письменного стола стояла Хенрика и, сложив руки на груди, неодобрительно смотрела на хозяина.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, Хенрика, – глухо проговорил Эйнар, и я вся превратилась в слух.

– Я старая дура, милорд, но сейчас и то понимаю поболе вашего, – отозвалась экономка. – Все слуги понимают, уж простите мою дерзость.

Про дерзость она упомянула таким тоном, что сразу стало понятно, дерзостью она свои слова совершенно не считает.

– Супруга ваша опомнилась, со злыми силами заигрывать перестала, вот светлые боги её и наградили и вас вместе с ней. А вы, простите великодушно, нос воротите! Боги ведь ревнивые, неблагодарных не любят. Как дали, так и обратно заберут.

– Да хватит о богах! – прихлопнул ладонью по столу Эйнар. – При чём тут боги. Это всё моя вина!

– Да в чём же вы себя вините-то, милорд, – всплеснула руками пожилая женщина. – Целители бестолковые языком наляпали, а вы и рады слушать. Гнать их со двора поганой метлой!

– И о целителях знаешь, – невесело усмехнулся Эйнар. – В этом доме вообще есть хоть что-то, чего ты не знаешь?

– Есть. Не знаю я, милорд, с чего вдруг мой добрый хозяин, которого я вот этими вот руками вынянчила, вдруг дурить вздумал! Я помню, как вы чернее беды ходили, когда вам целители эти голову морочили. И как на жену побитой собакой смотрели, тоже помню! Так что же теперь, когда такая радость в доме, жену холодом поливаете?

Глава 15

– Кого другого я бы уже, наверное, в окно выкинул за такие слова, – криво улыбнулся Эйнар.

– А я вам не «кто другой»! – ничуть не испугалась пожилая женщина. – Велите – сама со двора пойду, не задержусь. Да кто вам только правду скажет, если меня прогоните?

– Вот потому и не выкинул до сих пор.

– А раз не выкинули, так слушайте! Лучше уж меня, чем братца вашего, безголового да бессердечного.

– Олаф сказал правду.

– Олаф? Правду? Да он и слова-то такого не знает, – возмутилась женщина, и я с ней от всей души согласилась. – Не слушайте его, милорд! Не слушайте! Он с малых лет к вам завистью исходит и до сих пор не угомонится никак. Забыли, как он игрушки ваши ломал да книжки драл?

– То игрушки, а то – семья! – опять пристукнул ладонью по столу Эйнар. – Как можно сравнивать?

– Нам с вами нельзя, а ему всё позволительно.

– Довольно, Хенрика, – холодно проговорил он. – Я понял твою точку зрения. А теперь иди. Мне нужно заняться делами.

Пожилая женщина покачала головой:

– Не отталкивайте от себя жену милорд. Она любит вас.

– Я уже и сам не знаю, чему верить, Хенрика… Не знаю…

Экономка фыркнула, но спорить не стала, молча покинула комнату.

Эйнар же медленно поднялся из-за стола и подошёл к камину. Наш парный портрет всё ещё висел там. Опершись локтями на каминную полку, дракон замер.

Дорого бы я дала, чтобы знать, о чём он думает, глядя на застывшие на холсте лица. Проклинает тот день, когда женился? Или вспоминает то хорошее, что связало нас в последнее время?

Когда Эйнар взял в руки кусок полотна, некогда занавешивавший картину, я с трудом сдержала болезненный возглас: сбывались самые жуткие предчувствия. Но он лишь постоял немного, словно колеблясь, а потом скомкал тряпку и с размаху швырнул в камин.

* * *

На следующее утро меня в столовой, как оказалось, не ждали.

На моем месте расселся Олаф, пространно разглагольствовавший о неудачных блинчиках, впрочем, наворачивать эти блинчики с завидным аппетитом это ему не мешало. Едва я вошла, он чуть не подавился.

– Как и говорил, в женщинах ты ничего не смыслишь, – флегматично заметил Эйнар. – Доброе утро, моя леди.

– Доброе утро, милорд, – отозвалась я, заметив, что холодная вежливость так никуда и не делась.

– Фрейа? – опомнился Олаф. – Не ожидал… Был уверен, что не появитесь. Освободить вам любимое место? – Он приподнялся, но я только махнула рукой.

– Сидите. Я позавтракаю тут. Но в будущем всё же занимайте свой гостевой стул. Хотя, если для вас это важно, то могу предложить несколько старых юбок, так вы будете смотреться на месте хозяйки органичнее.

Сбоку послышался смешок. Я готова была поклясться, что усмехнулся Эйнар, но, когда обернулась, наткнулась на ту же равнодушную гримасу.

Четверть часа тишины спустя, заметив, что Эйнар уже поел и допивает чай, я отложила вилку.

– Мы сегодня едем в посёлок, милорд? Хотелось бы поговорить с детьми и убедиться, что у них не отобрали подарки, как это случилось с шарфом.

– Уверены, что это вам не повредит?

– Наоборот, свежий воздух полезен, – проговорила я. – К тому же торопиться некуда.

– Хорошо, – Эйнар коротко кивнул. – Тогда предупрежу возницу заранее.

– Очень вам благодарна, мой лорд, – так же церемонно отозвалась я.

Супругу пришлось меня подождать. Малыш был для меня важнее, чем все мужья мира, даже трижды любимые и желанные, поэтому я плотно позавтракала и тепло оделась.

Во дворе было людно. Кроме моей кареты, у ворот стоял небольшой возок, куда служанки под руководством Хенрики стаскивали какие-то тряпичные узлы. Я припомнила, что велела перебрать приехавший с нами хлам и отправить в деревню то, что могло ещё пригодиться поселянам, вроде старых полушубков, в которых когда-то рассекала охрана, и теплых платков служанок. За каким бесом всё это приволокли в ссылку, я не понимала, но кормить моль считала лишним.

Из конюшни вышел Эйнар, ведя на поводу своего огромного жеребца. Сердце сжалось, и все ненужные мысли разом вылетели из головы, когда он бросил поводья конюху и свернул ко мне.

– Позвольте помочь, моя леди.

– Спасибо, – тихо отозвалась я, опираясь на его руку.

Горячая кожа обожгла пальцы. На мгновенье показалось, что все проблемы мне почудились и сейчас он снова, как раньше, усмехнётся и окинет пристальным взором. Мы обсудим махинации старосты или стройку, или ещё что-нибудь… Но наваждение схлынуло так же быстро, как и появилось. Эйнар всего лишь проводил меня до кареты, помог подняться по ступенькам и тут же отошёл.

Простор и свежий воздух пошли на пользу. Я даже ненадолго смогла отрешиться от проблем. Погуляла по посёлку в окружении ребятишек, а когда они разбежались по своим детским делам, вышла к реке. Присела на очищенную кем-то скамью у забора и глубоко вздохнула.

Зимний пейзаж завораживал. Гладь замёрзшей реки плавно переходила в большой луг на том берегу, огороженный словно частоколом еловым лесом, а за ним тонули в голубой дымке далёкие горные пики. Машинально положила руку на живот: «Тебе будет где побегать, да малыш? Простора и друзей в достатке. Чего ещё желать?»

Место, на которое я случайно наткнулась, оказалось очень укромным. Наверняка скамью поставили и чистили от снега какие-нибудь местные парочки. Забор прикрывал от нескромных взглядов, но стоило привстать, все подходы просматривались как на ладони. Самое то, чтобы сорвать первый поцелуй.

Но сейчас, в разгар дня, поселянам было не до романтики, и меня никто не тревожил.

Я спокойно любовалась окрестностями и тихонько размышляла, когда где-то рядом раздался неприятный визгливый окрик.

– Эй! Загордилась? Родню не признаёшь?

Я вздрогнула, но, сообразив, что это всего лишь проходящие мимо поселянки, успокоилась.

– Чего ж не признаю? Вот к тебе шла. – Тонкий голосок, лениво растягивающий слова, показался мне знакомым, и я невольно навострила уши.

– Да ну…

– Ну да. Ох, умаялась… Думала и не ехать никуда, да тётка Хенрика так просила, так просила… «Мист, – говорит, – кроме тебя, приглядеть за хозяйским имуществом некому!» Я отказаться хотела. И так всё на мне, да вот про тебя вспомнила и согласилась. Тётка Хенрика благодарить устала, так обрадовалась.

– Это госпожа Хенрика, что ли? Ключница господская? – недоверчиво переспросила девушка.

– Экономка, а не ключница, деревня! – с превосходством поправила девица, в которой я тут же узнала девчонку, натирающую в доме полы. – И кому госпожа, а кому тётка-покровительница. «Зови, – говорит, – меня по-простому, очень уж нравишься мне. На тебя, – говорит, – потом хозяйство оставлю, так чего ж теперь нос задирать».

– Мист, да неужто так и сказала?!

– А то. Ещё и просила приглядеть тут за всем.

«Прямо-таки просили её!» – невольно усмехнулась я, припомнив, как вчера Хенрика ругала ленивую девку последними словами.

– Весь дом на мне держится, – продолжала разглагольствовать поломойка. – Все совета просят. Кабы не я, заросли бы грязью наши лорды по самые уши. Особенно хозяйка. Вот уж ведьма злобная…

«Ого, – я даже восхитилась такой незамутнённой наглостью. – При мне девица взгляд от пола оторвать боится, а тут, смотри-ка, какой хвост распустила».

– Это госпожа Фрейа – злобная? – удивился кто-то, и я поняла, что за забором уже не парочка сплетниц, а куда больше.

– Она, – подтвердила Мист. – Не может без меня, безрукая, вот и злобствует. Ну да недолго ей осталось, скоро всё переменится.