Наталья Жарова – Десять уроков для ведьмы (страница 24)

– Я решила?! – возмутилась девушка, с трудом заставив себя говорить тихо. – Да как ты мог поверить такому?

– Я как раз и не поверил, – качнул головой Стефан.

Он стоял, прислонившись к подоконнику и давая отдых натруженным мышцам. Какие-то объяснения стали вдруг абсолютно не важными. Она здесь, рядом. Никуда не уехала. Такая прекрасная в своем гневе: щеки порозовели, глаза мечут молнии, стан вытянулся в струну. Заметив, что на ресницах девушки набухают слезинки, Стефан осторожно подхватил ее под локоть и подтолкнул к креслу:

– Присядь. Не стоит волноваться. Сейчас мы во всем разберемся и найдем выход.

– Да какой уж тут выход? – обессиленно махнула рукой девушка и покорно села.

– Самый лучший. – Стефан пристроился на краю стола. – Что на самом деле случилось?

– Оливия! – Это имя она буквально выплюнула, предусмотрительно понизив голос до шепота. – Вот что случилось! Она сказала дяде, что твоя дуэль из-за меня!

– Что?.. Какой бред, – опешил Эдгертон. – При чем тут ты?

– Совершенно ни при чем! – констатировала очевидное Шарлотта, заламывая тонкие пальцы. – Но объясни это дядюшке! Оливия сказала, что я флиртовала с тобой и этим… твоим соперником. С вами обоими! И доигралась до того, что вы поссорились. Тогда я якобы потребовала, чтобы вы дрались на дуэли.

– И полковник поверил? – ошарашенно сморгнул Стефан. – Ты даже незнакома с моим противником, ни разу не разговаривала. Вряд ли вообще видела его после случая в парке.

– Не видела, конечно, – подтвердила девушка. – Но дядя слушать ничего не стал. Оливия, разумеется, тоже. Не знаю, кто рассказал ей такую гадкую сплетню, но тетка тут же принесла ее домой. Когда я вчера вернулась, дядюшка уже был в бешенстве. Велел идти к себе и не выходить из комнаты.

– Шарлотта, дорогая, но почему ты не сказала, что все это глупости? Не предложила расспросить меня?

– Он мне и рта раскрыть не позволил! Не то чтобы я тогда могла сказать что-то связное, но он все равно не хотел слушать. Так кричал…

От неприятных воспоминаний на глаза навернулись слезы.

– Не надо, – попросил Стефан, чувствуя, как сжимается сердце. Он поднял руку и, не отдавая себе отчета, что делает, большим пальцем стер хрустальную каплю с округлой щеки. – Я все решу.

– Вряд ли тебе это удастся, – грустно покачала головой Шарлотта. – Дядя сказал, что через два дня и правда отправит меня домой. Один уже прошел. А завтра он, наверное, вновь уедет к арендаторам. Он всегда так делает, когда чем-то недоволен.

– Ничего, я все успею! – воскликнул Стефан. От одной мысли, что девушка так скоро исчезнет из его жизни, стало зябко и неуютно.

«Хотя, может, это к лучшему? – змеей проскользнула в мозгу осторожная мысль. – Она уедет домой. Там ни строгого дядюшки, ни мстительной Оливии… А я смогу как бы случайно приехать в ее городок. И никакого Лечовски в обозримом пространстве».

«Ага! Нужен ты ей без герцога!» – Осознав, что за идеи витают в его голове, Стефан отвесил себе мысленную оплеуху. Но даже не это соображение заставило гадкие мысли раствориться без следа – провернувший за свою жизнь не одну замысловатую комбинацию Стефан Эдгертон вдруг понял, что не хочет хитрить с сидящей напротив девушкой. Мало того – честно сделает все возможное, чтобы воплотить ее мечту в реальность, пусть с каждым днем эта мечта все сильнее расходилась с его собственными желаниями.

– Я поговорю с полковником, – твердо, хоть и тихо повторил он. – Если понадобится, покажу бумаги о поединке. Не совсем же он идиот!

– Дядя не идиот. Не говори так, – поморщилась Шарлотта. – Он просто очень любит Оливию и доверяет ей. А она… – Девушка запнулась и отвела взгляд. – Она, по-моему, меня ненавидит. Хоть я не понимаю почему.

– Зато я понимаю, – хмуро признался Стефан.

– Ты? – заметно опешила девушка. – Но при чем тут ты?

– Помнишь день, когда мы познакомились?

– Конечно.

– Я сказал Оливии, что не пришел к ней в комнату из-за тебя. Сказал так, что она начала ревновать. Мне и в голову не могло прийти, что это выльется в такое! Хотя… – Он запнулся, но все-таки заставил себя сказать все до конца: – Хотя тогда это вряд ли меня остановило бы. Прости, Шарлотта, иногда я настоящий подлец…

Стефан упорно смотрел в пол, не желая видеть в ярких зеленых глазах гнев и вполне законное презрение. Но вдруг почувствовал, как его пальцы накрыла маленькая теплая ладошка.

– Эй, я вовсе не сержусь, – мягко проговорила Шарлотта. – Конечно, это было не очень красиво, но я ведь тоже не слыву образцом честности. Кроме того, ты так забавно висел на этой стене в тот день…

– Ничего забавного! – невольно ухмыльнулся Стефан, поднимая голову. – Я чувствовал себя идиотом. Впрочем, опыт оказался не лишним, сегодня я хотя бы знал, куда взбираться.

– Да, если бы ты ошибся окном, получилось бы не смешно. – Шарлотта поежилась, но вопреки собственным словам улыбнулась.

Ободренный этой улыбкой, Эдгертон расслабился.

– Да уж. Вряд ли полковник Матсус оценил бы мое появление в своей спальне. Тогда об утреннем поединке можно было бы не переживать. Твой дядя убил бы меня на месте.

– Неправда! Дядюшка добрый!

– Не думаю, что он был бы добрым в этом случае.

– Ну уж точно он не стал бы тебя убивать! Дядюшка вообще хороший. Раньше он часто приезжал к нам и всегда привозил конфеты, кукол из столицы, забавные безделушки. Никогда не забывал, даже если оказывался у нас всего лишь проездом.

– И тем не менее поверил жене, обвинил тебя черт знает в какой нелепости, собирается отправить домой и даже не соизволил выслушать, – напомнил Стефан.

– И тем не менее он не виноват! – запальчиво возразила девушка.

– Ну хорошо, хорошо. Не виноват. Я же не спорю.

– Иногда мне жаль его, – глухо призналась Шарлотта. – Такую гадюку пригрел на груди. Наверняка ты для Оливии не первое увлечение, а дядюшка ее любит. И верит ей. Хотя вряд ли он счастлив. Раньше, до этой женитьбы, он был куда веселее, часто шутил, смеялся. Теперь гораздо реже. Только и разговоров, что про арендаторов, вклады, ренты.

«Неудивительно, – подумал Стефан. – Такая, как Оливия, наверняка обходится в кругленькую сумму. И аппетиты изо дня в день только растут. Не удивлюсь, если в конце концов она пустит бравого полковника по миру и упорхнет к другому дураку».

– Не понимаю я этого, – продолжала между тем Шарлотта, не подозревая о его мыслях. – Она вечно недовольна, все эти праздники, визиты и приемы. Скучно ей, видите ли! Она же его просто не любит. А если так, то зачем было замуж выходить? Зачем жить вместе? Разведись и ищи себе того, с кем не скучно.

Девушка нахмурилась, показывая, как она относится к тетушкиной жизни.

«Сказал бы я тебе зачем, – вздохнул про себя Эдгертон, скользнув взглядом по богатой отделке обычной комнаты для гостей. Какая роскошь царила в хозяйских покоях, можно было только догадываться. Полковник явно не бедствовал, по крайней мере пока. – Может, стоит внести некоторую ясность? Открыть старику глаза, так сказать?»

Подлая выходка Оливии не на шутку обозлила Стефана. Излишним милосердием он никогда не страдал и прощать вздорной бабе ни свой безумный забег по городу, ни ночное восхождение на стену не собирался. И уж тем более он не желал, чтобы слезы Шарлотты, которую тетка нагло оболгала ни за что ни про что, просто так сошли Оливии с рук.

Мало того, несмотря на заверения Шарлотты, сейчас Стефан и полковника Матсуса не считал хорошим человеком. Мог бы попытаться, усатый болван, что-нибудь выяснить или хотя бы выслушать племянницу, а не слепо доверять подлой женушке.

На этом фоне мысль вывести Оливию на чистую воду, продемонстрировав ее истинное лицо всем желающим и в первую очередь глупцу-мужу, выглядела по меньшей мере привлекательно.

Разумеется, Шарлотте о таких идеях Стефан рассказывать не стал. Не хотелось пачкать светлую душу девушки отголосками своего прежнего «я». Кроме того, слишком добрая и жалостливая, рыжеволосое чудо, она могла попытаться помешать торжеству справедливости, да и вообще вряд ли оценила бы по достоинству те методы, какими Стефан эту самую справедливость вознамерился восстанавливать.

Поэтому он молчал, любуясь девушкой, вслушиваясь в ее голос и просто наслаждаясь близостью. Наверное, Стефан мог бы просидеть так бесконечно долго, но тут где-то за стеной громко пробили часы.

– Ой! – всполошилась Шарлотта. – Уже два часа ночи! У тебя же завтра дуэль. Утром? Вечером?

– Утром, – отозвался Стефан, поморщившись при воспоминании о проклятом поединке. – Через час после восхода.

– Кошмар! Совсем я тебя заболтала. А ведь надо выспаться и подготовиться. А я тут…

– Спокойнее. – Он поймал суетящуюся девушку за тонкие запястья и заставил остановиться. – Мы все успеем, если, конечно, ты не передумала.

– Я не передумала!

– Шарлотта, – мягко проговорил Стефан. – Ты не обязана…

– Я знаю, что не обязана. – Строго сдвинув брови, она демонстративно покосилась на свои руки. – И если ты меня отпустишь, сделаю именно то, что сама хочу. Хорошо?

– Хорошо, – сдался он. – Что мне нужно делать?

– Для начала сдвинь в сторону этот стол. И ковер тоже. Только тихо.

«Командные нотки она явно унаследовала от дядюшки», – ухмыльнулся Эдгертон и взялся за перестановку.

То и дело заглядывая в толстую книгу с описанием ритуала, Шарлотта принялась чертить на полу многолучевую звезду. Мелок тихо поскрипывал, выписывая четкие линии и замысловатые знаки. Отойдя к окну, чтобы не попасть под руку, Стефан смотрел, как девушка сосредоточенно покусывает губы и, переходя от одного луча к другому, что-то проговаривает про себя. Несмотря на наплевательское отношение к собственному дару, она явно знала, что делает, и умела это.