Наталья Зайцева – Зооцелительница (страница 4)

Ждать я не хотела. И я показала на сумки, которые уже застыли в полуметре от земли:

– Я их по воздуху, – и потрясла рукой, показывая браслет, – спасибо!

Теперь уже налегке, мы неторопливо пошли по деревенской улице, стараясь двигаться в тени. За каменными изгородями благоухали сады, осыпая нас белыми лепестками.

– Господин Гусс, клиника эта совсем пустая? Как я буду там работать и жить? – я все еще не могла привыкнуть к мысли, что, вместо того, чтобы вливаться в коллектив целителей, я, совершенно зеленый новичок, останусь без интернатуры и в пустующей клинике. А ведь от меня будут ждать каких-то результатов!

– Клиника? Нет, что вы магесса! – господин Гусс удивленно посмотрел на меня, смахнув с челки налипшие лепестки яблони. – Персонала, конечно, нет, но оборудование и мебель стоят там, как стояли. Оттуда забрали только личные вещи последней целительницы.

– Но столько лет прошло. Там же сейчас одна рухлядь. Как я одна все приведу в порядок? – мне было ясней ясного, что даже если там что-то и сохранилось за полвека, то давным давно устарело морально.

– Дом и клиника в стазисе. Все помещения клиники станут рабочими, как только вы его снимете. Там очень известная лаборатория. Думаю, что ей и сейчас нет равных!

Мы не торопясь шли по Тарлушкам, и я уже видела, что мощеная камнем улица заканчивается и переходит в едва видимую грунтовую дорогу, убегающую за околицу последних домов. Мы с господином Гуссом так и не встретили никого из жителей, и меня, человека сугубо городского, это слегка нервировало.

– А дом действительно большой? Мне придется нанять слуг? Не получится же и работать, и большой дом содержать, – несмотря на жару, я невольно поежилась.

Не то чтобы родители меня баловали праздностью. Конечно, я привыкла к слугам, и ни я, ни мама не готовили на кухне и не убирали в нашем большом доме. Но папа ввел четкое разделение: мое время отдано было учебе и я трудилась, не отвлекаясь на быт. Папа с мамой были настоящими трудоголиками и научили меня ценить время и отдаваться своей работе. Но получится ли это у меня тут, в большом заброшенном доме и с разваленной за полвека практикой? Я невольно вздохнула.

– Насчет помощников я подумаю. У нас как-то не принято держать слуг, но чем-нибудь да поможем. Дом действительно очень большой.

Потихоньку мы вышли за околицу. Солнце радостно кинулось целовать наши макушки, когда мы шагнули из тени больших деревьев. Дорога поползла наверх между холмов. Сладкий запах сирени и черемухи сменился терпким запахом травы, нагретой на солнце. Мы шли, утирая пот, мои сумки плыли следом. Над нами вились мошки, и я отмахивалась от них подхваченной у дороги веткой. Ветерок неторопливо перебирал пестрое разнотравье, под ногами шуршали мелкие камешки, набиваясь в босоножки.

Мне пришлось несколько раз останавливаться и, держась за господина Гусса, вытряхивать их, чтобы не хромать уж совсем явно.

– Почему тут нет нормальной дороги? Улицы в селе вымощены камнем, а тут, где нагрузка на дорогу больше, оставили грунтовку, да и та, не особо хоженая. Это небогатый округ?

Господин Гусс посмотрел на дорогу, разглядывая ее, как будто увидел впервые, а потом ответил, улыбнувшись:

– Магесса Ашвария, это нормальная дорога, у нас все дороги такие. И в селах, и в городах дороги выложены камнем. Его тут в избытке, сами видите! Но землю мы бережем. Тут много магии. Еще с давних времен по всему княжеству созданы общественные порталы. Даже в самую отдаленную и маленькую деревушку в горах есть портал. По грунтовым дорогам разрешено ездить верхом или ходить пешком. Зимой можно на санях. Но все грузы, без всякого исключения, перемещают порталами. У нас много магов-портальщиков, вы быстро привыкнете! Практика у вас большая, верхом не наездишься.

Дорога упрямо карабкалась вверх. Местами на поверхность выходила скальная порода, и я в своих босоножках на каблучках едва ковыляла, сто раз пожалев о том, что отказалась от предложения старого трактирщика. Господин Гусс шел легко, и, казалось, не замечал подъема.

Тарлушки скрылись за холмом, поросшим молодым смешанным лесом. Щебет птичьих голосов переливчатыми трелями разносился по ветвям, звеня то тут, то там. Светлый лес далеко просматривался, зеленея опушками, топорщась рыжими каменными валунами, торчащими из земли, и только маленькие серые ящерки замирали на нагретом камне и юрко прятались в трещинах, когда мы проходили мимо. Этот лес был непривычен и совсем не похож на сумрачный влажный лес Тарции, удушливо пахнущий гниющей зеленью и резкими криками тропических птиц и зверей. Местная природа была камерной и легкой. Хотелось просто присесть на камень и наблюдать, как мирно ползет по цветку шмель, весь в пыльце, и ветерок перебирает травы. Задумавшись, я споткнулась, схватилась за рукав господина Гусса и тут, из-за поворота, я увидела ту самую высоченную стену, про которую мне рассказывал трактирщик. Мы подходили к «Свирепому Вепрю».

3. Дом, милый дом

Стена высилась над нами. Сложенная из сланца и огромных гранитных валунов, она уходила вдаль, за край леса. И я невольно остановилась пораженная. Вблизи ее размер было сложно оценить, и сейчас пришлось чуть отойти и задрать голову, чтобы увидеть ее верхний край. Высотой она была явно выше, чем двухэтажная «Деловая Пчела».

– Решение гномов. Когда они строили клинику, то спрятали ее и леваду за этой стеной. Да еще сверху насадили кедры. Стена широкая – полтора корпуса лошади. Если не знаешь, что тут клиника, то догадаться сложно.

Казалось, что мы идем под обрывистой скалой, уходящей вдаль. Наверху стены росли огромные вековые кедры, создавая иллюзию дикости и неприступности. Впрочем, какая уж там иллюзия! Забраться к кедрам, наверное, могла бы белка, но уж точно не я. Слишком высоко и слишком круто.

Над раскаленными на солнце камнями дрожало марево зноя. Пахло хвоей и нагретыми на солнце валунами. Между ними вился, благоухая мелкими белыми цветами, колючий винильский лорейник. Этот томный тяжелый запах щекотал мне нос и горло. За камни цеплялся сизый стланик, сползая по обрыву вниз.

Внизу под нами виднелись Тарлушки.

Стена справа мягко разворачивалась по дуге, затем чуть дальше вливалась в скалу, нависающую над невидимым домом. К ней аккуратно пристроилась каменная ограда высотой в мой рост, а за ней угадывался сад. Я свернула с дороги в этот сад, но господин Гусс указал на другую сторону. Пришлось резко разворачиваться и, почти врезавшись в плавно плывущие сумки, догонять его. Мы свернули налево и прошли чуть дальше, когда я вдруг заметила среди камней свет. Там был туннель на другую сторону и кованые ворота, через решетку которых я увидела двор и розы, растущие под окнами. На створках ворот замерли силуэты черных вепрей.

– Добро пожаловать в клинику, магесса! – господин Гусс приглашающе кивнул в сторону входа.

– Ворота открыты?

– Нет, мы откроем их ключом. Но да, они не в стазисе. Там в саду, – господин Гусс махнул рукой направо, – как раз стоит коттедж Шанталь. Ведьмы, которая пока вместо целителя. Славная девушка! Думаю, вы с ней подружитесь. К тому же, как оказалось, вы с ней, можно сказать, землячки. Она тоже из Тарции, хотя училась тут, в нашем университете.

Мы зашли, и, опустив сумки в белый клевер двора, я стала оглядываться.

Какая огромная территория пряталась за стеной!

Сам дом едва угадывался под нависающей каменной крутью. Обвитый плющом по самую крышу, он терялся в скале, поблескивая большими окнами. И ласточки, ничуть не смущаясь, ловко залетали под козырек крыши и вылетали наружу, стремительно проносясь мимо нас.

Дом не был большим.

Он был огромным.

Но казалось, что этот дом, самым правильным образом принадлежит этому месту и его размер и форма оптимальны. Ни меньше и не больше он должен был быть.

– Левады, – господин Гусс кивнул на внутреннее пространство за стеной. – Там всегда паслись кони или гуляли лесные пациенты. Тут все проектировали гномы. И внутреннее пространство клиники, и саму клинику спроектировали так, чтобы вписать в природный ландшафт, чтобы животным было комфортно.

Высокие двустворчатые двери затянуло плющом, и над ними едва угадывалась выбитая в камне надпись «Свирепый Вепрь».

– Это главный вход в клинику. Он больше для посетителей, чем для жителей дома. А вон там вход в сад, тот, в который вы хотели свернуть, – я послушно повернула голову направо и увидела второй туннель, который вел в сад, переливающийся сочной зеленью через сумерки камня. – Сад принадлежит клинике, и в него свой выход из двора. Хотя есть и отдельный, со стороны леса, куда вы бы и попали, если бы я вас не позвал. Я думаю, что наружным входом пользуется Шанталь. Внутренний пока закрыт на ключ.

Я снова посмотрела на дом и увидела напротив выхода в сад еще двери. Они были массивными и надежными: обитые медью и окрашенные в густой винный цвет.

– Это вход для домашних, насколько я помню из плана дома. С другой стороны есть такой же выход в левады из стационара клиники.

Я была очарована. Даже не заходя в дом, я думала, что ничего прекраснее этого места никогда раньше не видела.

Вокруг дома под окнами цвели розы всех сортов и мастей. Явно одичалые и требующие внимания садовника – но их было так много! Под ногами давно не вилось дорожки, но везде рос белый клевер, и идти по нему было приятно и мягко.