Наталья Зайцева – Там, за околицей (страница 2)

– Запись только по звонку. Талонов на сегодня к доктору уже нет.

Психанул мужчина:

– Мне, чтоб до вас дозвониться, надо на крышу лезть и сидеть там, как Сыч в брачный период. Ждать: придёт связь или нет.

У Кол Палыча есть телефон кнопочный, сын Сашка купил. Там только номер сына да внука и записан. Созваниваются иногда. А кому ещё звонить? В деревне до соседей легче дойти, чем связь словить.

Николай настырный, не отступился.

– Буду у дверей сидеть, не уйду. Зря что ли, из деревни ехал?

Короче, прорвался на приём Николай Павлович к врачихе. Смотрит, а она сама сидит в очках. Что за специалист по зрению, себя вылечить не может.

Из-под очков глянула докторша устало на Николая и говорит:

– Зачем Вам очки? Зрение уже не исправится, это возрастные изменения. Или имидж хотите изменить?

Николай от изумления даже рот открыл:

– В деревне, конечно, без имиджу куры засмеют.

Врачиха лишь бегло глянула на пенсионера поверх очков, словно услышала очередную глупость, и устало поплыла к плакату, как лодка против течения.

Буковки Николай повспоминал, и одним и другим глазом. Глазное давление проверили. Диагноз утешительный «очколог» поставила: «жить можно». Но выписала всё-таки докторша рецепт на очки и капли глазные, но так нехотя, как будто от себя отрывала. День потерял, а пяти минут в кабинете не пробыл. Да и то правда, чего со стариками вошкаться.

Оно и понятно, столько народу за день через неё проходит, устала женщина. Тоже, наверно, спит и пенсию видит.

Не был Палыч в больнице сто лет, ещё бы столько не бывать.

Курам на смех

Кол Палыч проснулся ни свет, ни заря. Вроде и вставать рано, а чего валяться-то? Всему виной кот, зараза. Разбудил своим мявканьем: «Дааай, ну дааай пожрать!». Вот жизнь у котяры. Ест, спит да гуляет. Выдал Барсику рыбки – надо и цыпочек накормить. Поди уж заждались ранние пташки.

Наладил дед мешанки, пошел в курятник. Да вот балда. Не голова, а решето. Забыл калитку прикрыть. Курицы-то набросились на еду. А Петюнька, будто только и ждал этой минуты. Ринулся чуть ли не бегом на свободу, даром и харчи. Дед за ним. Уж и звал его, и зерно подсыпал: «Цыпа, цыпа». Хрен, а не цыпа. Убежал ведь. Да еще и курица одна с ним слиняла. Правда, быстро вернулась в курятник. Умишко-то, какой-никакой, видимо, есть. Шведский стол на свободные харчи не стала менять. А петуха всей деревней ловили. Ага. Да и в деревне всего пять домов жилых – то еще приключение. Соседи, как китайская стена, встали, только Петька в такие бега ударился, как будто нормы на значок ГТО сдавал. Весь день проваландались, так и не смогли поймать Петруху. Аферист, а не петух, экую аферу провернул.

Расстроился дед, жалко живность. Чего уж говорить, сам и виноват, разиня. Хряпнул Николай самогоночки с горя да на печь забрался. «Была бы жена жива, всю бы плешь мне проела за такую бестолковость», – мелькнуло в голове. Так в печальных раздумьях не заметил, как и уснул. Крепко проспал до самого рассвета. Вот что значит целый день провошкался без толку. Утром вышел Палыч во двор, а петух, как ни в чем не бывало, на поленнице сидит, как на шесте. И молчит, гад. Дед его давай зазывать да прикармливать. Ну не идёт золотой голос деревни к курочкам. Решил дедок хитростью действовать: зерна накидал перед Петюнькой, а сам сзади подкрался. И ведь схватил гуляку! Ёлы-палы! Хвост в руках, а птица сбежала. Рассердился Николай: «Лучше не показывайся мне больше на глаза».

Накормил куриц и пошел к соседке боль свою излить. Только через лаз в заборе перелез, слышит голос соседа Фёдора:

– Палыч, я петуха твоего поймал. Открывай курятник!

Николай обратно к себе в загороду. И правда, в руках у Фёдора его Петька:

– Как ты и умудрился изловить этого ходока?

– Да Жулька, умница моя, под крыльцо петуха твоего загнала. Шустрый он у тебя, как партизан. Без боя не хотел сдаваться, сопротивлялся. Но и я не лыком шит, не такие крепости брал. Хвоста-то нет, а за гребень не удержать. Ещё и клюётся, гад. Я его доской в угол заблокировал, чтоб не сбежал. Перчатки надел, изловчился и поймал твоего певуна.

– В чёрный список афериста этого надо. Заблокировать, чтоб не повадно было. Курам на смех теперь ты, тварь бесхвостая.

Калитка за петухом захлопнулась.

– Кол Палыч, угости самогончиком, – высказал свое желание Федор.

– Чего ж не угостить, угощу. Заходи.

Дед быстро сообразил на стол закусь и выпивку. Простая еда источала ароматы, от которой у Фёдора аж заурчало в животе, будто его дома давно не кормили, и торопливо уселся за стол. Пахло укропчиком и чесноком от свежепросольных огурчиков, словно на столе стояла тарелка с копчёной колбасой. А печеная картошка только что из печи и пахла дымком. Фёдор сглотнул набежавшую слюну. На халяву-то, как говорится, и уксус сладок!

Фёдор раз десять повторял, как изловил петуха, каждый раз приписывая новые подробности. Так и уговорили бутылочку. Уговорили бы, может, и ещё, да за Фёдором пришла жена, увела домой. В доме воцарилась знакомая, гнетущая тишина. Снова Палыч остался один. Он лениво собрал со стола пустые тарелки и, тяжело вздохнув, погасил свет. В темноте было ещё слышно, как за стеной в курятнике беспокойно перекликались куры. Только Барсик и терся об ноги хозяина, прося вискаса. «Вот и весь праздник, – с горькой иронией подумал Николай. – День коту под хвост».

Июнь – на рыбу плюнь

Ранним утром Кол Палыч снарядился на рыбалку. Погодка безветренная, тишь, гладь, да Божья благодать. «Рыбёшка, должно быть, сгруппировалась в тиши, спит с открытыми глазами, а я тут как тут с жирными червяками на завтрак», – усмехнулся Николай. Решил и новые блесны опробовать в деле. Сашка, сын, приезжал проведывать, привёз новомодных рыбацких штучек. Взял спиннинг, пакет под рыбу прихватил, и пошел на речку. Ещё и Барсик за ним увязался, бежит да каучит, будто говорит: «Рыбки хоочется, мяу!» Так и дошли на пару до реки. Хозяин в лодку садится, и Барсик к нему. «Ты что, с жизнью хочешь расстаться? Тебя ещё потом ловить. Сиди, жди на берегу!» Кот понятливый у Палыча, лет уж десять с ним живёт, понимают друг друга с полуслова.

Довеслался Николай до середины реки, груз бросил, чтоб лодку не сносило. Спиннинг закинул вдоль ситок, тянет на себя блесну, тянет и природой любуется. Красота-то какая неспешная. И даже речка в этот ясный день будто замерла, лениво мерцая на солнце ослепительными бликами, отражая как в зеркале, пушистые молочные облака. У самой кромки воды колышется от малейшего лёгкого ветерка стена высокой травы. Из зарослей доносится непрекращающееся сухое стрекотание кузнечиков. А воздух наполнен ароматом шиповника, густо растущего по всему склону реки. И вдруг – хват! Крупняк, однако, на блесну попался, тяжело идёт. Потихоньку подтягивает к лодке добычу. Врёшь, не уйдёшь! А вот и рыло показалось. Щука! Килограмма на три. Да не. Четыре, а то и пять. Вон глазищи-то закатила, по пятаку будут. Николай подтаскивает удачу к лодке, а она брыкается, сопротивляется, как в известной сказке про репку. Николай тянет, потянет, вытащить не может. Из помощников один кот, и тот на берегу остался. Подтянул всё-таки рыбину к лодке, ухватил за плавник, да скользкая, зараза. Извивается, хвостом лупит, фонтан воды поднимает, не даётся. Кто победит? Ухватил рыбак щуку двумя руками, только бы вытащить, а она, падла, как тяпнет за палец со всей-то шали. Охнуть дед не успел, сорвалась щука, да ещё и блесну приватизировала. Эх! Уплыли рыбные котлеты вместе с украшением.

И блесны запасной не взял Николай, вот ведь растяпа. Ладно, есть ещё инструмент, который никогда не подводит, – удочка с червяками, но как не закидывал дед удочку, не видал больше поклёвки. Вот и по небу уже загуляли серые тучи, а налетевший ветер играючи волновал водную гладь. Пора, однако, домой. Не зря говорят, что июнь – на рыбу плюнь!

Причалил Палыч к берегу, Барсик его уж поджидает. Сидит – морда довольная!

– Ну чего, Барсик! Улыбчивый мой! Ты сегодня удачливее меня.

Кот всем своим видом показывал, какой он смышлёный охотник. Улов и правда был неплохой: несколько мышек, разных по размеру и статусу, лягушки, а сверху весь этот натюрморт украшала бабочка.

– Герой! Хвост трубой! Бабочку-то зачем заломал? Для красоты?

Кот виновато помалкивал.

– Барс, а ты видел, какую я чуть щуку не вытащил? Килограммов пять точно весу. Одни глаза по блюдцу. Весь день тебе под хвост. Забодай меня, комар!

Котяра вприпрыжку бежал домой впереди деда, иногда оглядываясь, не отстал ли.

«Надо было меня в лодку с собой брать. Уж я-то бы не прощемил такую удачу», – будто бы думал Барсик, потихоньку уркая на рыбачка растяпу.

Знак свыше

Сегодня исполнился год, как умерла супруга Николая. Надо сходить на погост, проведать и помянуть жену. Сына Сашку ждал, тот обещался приехать, да что-то не срослось у него. Работы много, начальство не отпускает. Позвонил: чуть позже приедет с женой Валентиной и внуком Ванюшкой. Это хорошо, может, и погостят недельку. У Сашки машина своя, в город без проблем сгоняют – памятник прикупить и на могилке установить. И порыбачить с внуком, ушицу на речке сварить в удовольствие. Зоюшка души во внуке не чаяла, один внук-то. Всё внучку ещё хотела, да, видно, не судьба. Ужалась Валюха, карьера на первом месте, в замах сидит, поди на место начальства метит.