Наталья Захарова – Пока ты не появился (страница 3)
– Я просто не трачу энергию на тех, кто не собирается работать.
Он улыбнулся.
– Не торопись с выводами, Васильева. Я, может, тебя удивлю.
– Удивишь, если откроешь учебник.
Он всё-таки потянулся к списку тем. Посмотрел на него с видом: «ну окей, раз без шуток нельзя».
– Так… «Манипуляции в риторике», «Язык агрессии», «Скрытая аргументация»…
Он поднял глаза.
– А если «Манипуляции в партнёрстве»?
– Это не тема. Это твоя жизненная стратегия.
Он хмыкнул.
– А ты хочешь «Юридический дискурс в романтической лексике»?
– Это уже оскорбление.
– Почему? Мне кажется, тема достойная. Особенно если мы возьмём тебя за образец.
– Я сейчас тебя вычеркну из проекта.
Он усмехнулся и наконец-то выпрямился, стал чуть серьёзнее.
– Ладно, без приколов. Берём что-то живое. Что вызовет реакцию. У преподавателя и у зала. Как насчёт… «Язык давления в публичной риторике»?
Я моргнула.
Это… было неожиданно.
– Это… неплохо. Даже очень.
– Вот видишь, – сказал он. – Я не только булочки умею воровать. Иногда и мысли появляются.
– Удивительно. Прямо как первый снег в мае.
Он усмехнулся. Но тень серьёзности не исчезла.
Я почувствовала, как напряжение немного уходит. Впервые.
– Ладно, – я сделала пометку в тетради. – Мы берём тему давления в риторике. Распределим блоки, ты читаешь по психологии убеждения, я беру юридическую часть.
Он кивнул.
– Но сначала – кофе. Тут душно. Хочу сменить обстановку.
– Библиотека тебе мешает думать?
– Ты мешаешь. Библиотека просто усиливает эффект.
Я сжала ручку.
– У тебя есть пять минут на кофе и возвращение с адекватным выражением лица. Иначе я подаю ходатайство на замену партнёра.
Он поднялся.
– Окей, бабуля. Пошли.
На лестнице он шёл на шаг впереди.
Но ощущение было такое, будто, между нами, что-то натянулось – невидимое.
Что-то, что вот-вот щёлкнет.
А где-то в глубине памяти – мальчик. Пять лет. Крик. Лай. Девочка в васильковом платье. И шрам.
Глава 4. Чужие вкусы, знакомые тени
Кафе у ГУУ было типичным: столы, которые качаются, булочки, которые выглядят одинаково, и официанты, которые вечно думают, что ты уже заказал.
Мы сели у окна – Макс сразу забрал себе место с видом на улицу, оставив мне выбор между сквозняком и пыльной батареей.
– Что будешь? – спросил он, листая меню так, как будто собирался с него написать диплом.
– Чай. Зелёный. Без сахара.
– Предсказуемо.
– Зато живу долго.
– Не факт. Учитывая уровень твоего раздражения – у тебя стресс быстрее печень сожжёт.
Он заказал чёрный кофе и тарт с лимоном.
Я смотрела в окно, стараясь сосредоточиться на теме проекта.
Но у него была… аура.
Такая, которая не даёт думать, когда он рядом.
– Знаешь, – вдруг сказал он, – я бы хотел уметь быть как ты.
Я оторвалась от окна.
– Что?
– Спокойной. Устойчивой. Предсказуемой.
– Это звучит как оскорбление, упакованное в комплимент.
– Не-а. Это зависть.
Он посмотрел в окно, потом снова на меня.
– У тебя есть якоря. Семья, дом, режим. Ты знаешь, кто ты. Где твои границы. У меня – будто всё время сквозняк внутри. Как ты тогда сказала.
Я замерла.
– Это была фигура речи.
– Для тебя – да. А для меня – правда.
Кофе ещё не принесли, но разговор уже горчил.
– Ты думаешь, что всё просто. Что я из тех, кто издевается ради забавы. А мне просто иногда страшно, что я исчезну, и никто не заметит.
Это была не маска. Не понт. Не вызов.
Это было настоящее.
– Макс… – начала я. И замолчала. Потому что всё, что я обычно говорю – сарказм, язва, защита – не подходило.
– Забей. – Он откинулся на спинку стула. – Я просто… иногда думаю вслух.