Наталья Захарова – Хардкор (страница 2)

Кеноби свалил в закат, показывая неприличные жесты, хихикая и делясь с Люком пикантными подробностями боевого прошлого.

Мурлыкающее «Кеноби» от какой-то страшной, как орбитальная бомбардировка, бабы в явно не идущем ей кожаном прикиде, вообще заставило горделиво бросить в пространство:

– Я просто магнит!

И полные страдания крики Вейдера это только подтверждали.

Высокое положение

Оби-Ван всегда был перфекционистом и стремился занять подобающее ему высокое положение.

Всегда.

С самого детства.

Сначала, в очень глубоком детстве, он, конечно, еще был как все, но, подрастая, маленький Кеноби все больше проявлял стремление к совершенству.

Проблемный юнлинг, которого грозились отправить копаться в навозе, пришел в дикий ужас от одной мысли о сельском хозяйстве, тут же мобилизовав все свои силы, и начал превращаться в плакатного джедая.

Поначалу в идеального юнлинга.

Процесс шел с переменным успехом, но это было простительно – юный возраст и недостаток опыта.

Заимев вожделенную косичку, Оби-Ван продолжил идти выбранным курсом, представая перед окружающими уже идеальным падаваном. Это требовало недюжинной силы воли и очень шустро соображающих мозгов, но Кеноби не жаловался: когда тебя всем ставят в пример, это, знаете ли, очень греет самомнение.

Пусть это и не джедайское чувство.

Кеноби рос, набирался опыта, набивая шишки на тернистом и полном ухабов пути воина Света, попутно накрепко усвоив простую истину: в жизни идеального джедая главное – не попадаться. А любое правило можно выполнить так, как необходимо тебе, нужно только посмотреть с правильной точки зрения.

Такая жизненная позиция приносила как бонусы, так и некоторые неприятные моменты.

Но Оби-Ван научился как получать удовольствие от первых, так и мастерски уворачиваться от вторых.

В целом Кеноби был доволен своей жизнью и занимаемым положением: лучший падаван своего поколения; джедай, встретивший и убивший ситха впервые за тысячу лет; рыцарь и учитель Избранного; мастер и магистр, входящий в Высший Совет джедаев; Переговорщик и Высший генерал; известный на всю галактику дипломат.

Да, Кеноби был доволен, хотя иногда постоянная необходимость «держать лицо» в окружении личностей, настойчиво требующих его внимания, нагло вторгаясь в личное пространство, немного напрягала.

В такие моменты Оби-Ван жутко хотел применить на практике все свои знания ненормативной лексики по назначению для полной деморализации наглецов, но, увы, вбитая насмерть вежливость дипломата не давала пасть столь низко, чтобы презрительно процедить сквозь губу: «В очередь, сукины дети! В очередь!»

Вот как сейчас.

Поэтому он только бросил пренебрежительный взгляд, поправил элегантным жестом лезущую в глаза челку, ослепительно улыбнулся рычащим и скалящим зубы Молу с Саважем и протянул с хрустящим акцентом высшего корусантского общества:

– Следующий! Только не торопитесь, пожалуйста!

Если

Сам Оби-Ван считал, что это только из-за того, что он умеет шевелить извилинами и не стесняется использовать инсайдерскую и не только информацию, поступающую к нему самыми разными путями. И немножко Сила. Разумеется. Предчувствия, они такие. Никогда не знаешь, когда прилетят.

Прилетали оные достаточно часто, чтобы случайности и совпадения превратились в закономерности. Кеноби вздыхал, разводил руками, стыдливо отводил взгляд от взбешенных в очередной раз сбывшейся неприятностью попутчиков. Ему было искренне жаль, выступать вестником дурных новостей не хотелось, но именно так постоянно и получалось.

Снова. И снова. И снова.

Впрочем, Оби-Ван никогда не говорил, что он же предупреждал. Что стоило обдумать его предупреждение. Внять. Принять меры. А не пускать все на самотек, надеясь, что пронесет.

Не проносило.

Никак и никогда.

Наоборот, только приваливало еще больше.

Впрочем, это по молодости Оби-Ван был таким скромным и совестливым. Чем старше он становился, тем меньше обращал внимания на нежные, как фиалки, чувства окружающих, и хоть старался не топтать их грубыми сапогами, но иногда и его терпению приходил конец, и Оби-Ван все больше превращался из просто саркастичного гада в законченного циника, не гнушавшегося танцевать на чужих любимых мозолях.

И желание доказать свою правоту все сильнее поднимало голову, портя и так нелегкий характер, вконец испоганеный татуинскими реалиями.

Бой с Вейдером был похож на насмешку.

Темный лорд, превратившийся в закованный в гибрид доспеха и костюма жизнеобеспечения танк, тупо пер вперед, видимо, надеясь затоптать своего врага. Опытный дуэлянт, Кеноби не видел ни отточенной техники, ни какого-то поражающего разум и тело мастерства, наработанного за десятилетия – только голую мощь усиленного протезами тела. Бешенство и ярость, это да, просто сшибали с ног, отключая критическое мышление, Вейдер даже Силу не использовал, забыл, видимо, при виде того, кого искал безрезультатно все эти годы – а ведь Оби-Ван буквально прятался на самом видном месте.

Зато пару раз изрек пафосные фразы, как дроид, исполняющий вшитую в него программу.

Сам Оби-Ван давно мог или сделать ноги, или вступить в плотное противостояние, или применить Силу, ткнув украдкой в пару кнопочек или закоротив проводок – и прощай тогда Лорд Вейдер, надежда и опора Империи, пусть земля тебе будет гвоздями, а Сила – колючей проволокой. Но такое решение было неправильным, в корне противореча давно идеально выверенному плану, и Кеноби медленно отступал, дожидаясь нужного момента, дразня полуослепшего от бешенства Вейдера взмахами плаща, словно быка, чувствуя, как в душе нарастает злорадство.

Не самое джедайское чувство, но что поделать? Против правды не попрешь.

Вейдер тяжело дышал, позади слышался топот: приближался Люк, почти достигший нужной Оби-Вану точки обзора. Малыш увидит все, что необходимо, а потом успеет удрать – это Кеноби знал четко и ясно. Осталось только подогреть страсти и подготовить почву.

– Если ты убьешь меня, – голос Оби-Вана был уверенным и спокойным, исполненным тайного знания, – я стану сильнее, чем был когда-либо прежде.

Люк вскрикнул. Оби-Ван бросил косой взгляд, убеждаясь, что все идет как надо, и опустил меч.

Пришла пора.

Алый клинок мелькнул молнией, и Кеноби сдался Свету, горящему в его венах, распадаясь на тысячи невидимых глазу частиц. Вейдер, не веря собственным глазам, потыкал опавшую кучкой потрепанную одежду мечом, потоптался сапогами и едва не зарычал: вкус победы напоминал дешевое мыло.

Принцесса с какими-то придурками удрала, на это Лорду было плевать, но вот то, что от Кеноби не осталось ничего материального – одежда не в счет – наводило на тревожные размышления. Прекрасно зная изворотливость своего бывшего мастера, Вейдер практически уверился в том, что все произошедшее – какой-то трюк, и Кеноби удрал, сделав вид, что помер.

С ним надо всегда было держать ухо востро!

Приказав подчиненным собрать оставшиеся материальные свидетельства, ситх прицепил на пояс сейбер Кеноби и тяжелым шагом направился к себе: докладывать и переваривать случившееся.

В голове набатом звучало утверждение Оби-Вана, от которого Вейдер медленно покрывался холодным потом: слишком часто джедай оказывался прав, предсказывая какие-то гнусности, чтобы его слова можно было игнорировать или счесть предсмертным бредом.

Время шло, Вейдер почти поверил в то, что все обойдется, как вдруг события завертелись с бешеной скоростью. Обнаглевшие до потери пульса повстанцы совсем потеряли страх и последние мозги, организовав налет на боевую станцию. Решивший тряхнуть стариной ситх запрыгнул в специально модифицированный именно под него истребитель, принявшись отстреливать наглецов одного за другим, как докучных мух.

Один проявил себя особенно упорным и везучим: никак не получалось попасть по верткому наглецу. Наконец Вейдер, скрипя зубами от напряжения и азарта, поймал крестокрыл на мушку и, предвкушая попадание, нажал на гашетку, но именно в этот самый момент его кто-то толкнул под руку, и выстрелы ушли левее, чем надо. Повстанец взмыл вверх свечой, «Звезда» дрогнула и взорвалась. Взрывной волной ситха откинуло прочь, и пока он, отчаянно ругаясь, пытался стабилизировать истребитель, за спиной все больше нарастало хорошо знакомое присутствие.

– Если ты убьешь меня, – замурлыкал на ухо еле слышный голос, полный глубокого морального удовлетворения, – я стану сильнее, чем был когда-либо прежде.

Невидимый джедай помолчал, наслаждаясь экспрессивной руганью ситха, едва не воющего от ярости и разочарования, и нанес добивающий удар, решив не отказывать себе в удовольствии унижения соперника.

– Я же говорил.

Сделал гадость – сердцу радость

«Я не опоздал, а скорректировал свой сегодняшний рабочий день адекватно неадекватному вчерашнему и обратно пропорционально к нормируемому».

Сидиус моргнул, протер глаза, еще раз перечитал текст. Ничего не изменилось. Император хмыкнул, пошевелил морщинами на лице и отложил очередную писульку, накорябанную ужасающим почерком Избранного, философски подперев подбородок рукой.

Опусы ученика, которые тот строчил по настоятельной просьбе учителя, отличались креативностью и тщательностью подхода к трудному делу написания объяснительных.

Эти шедевры эпистолярного жанра невозможно было читать без слез, Палпатин даже выделил на это определенное время в невероятно загруженном графике. Самое смешное, что поначалу он даже не догадывался, что бойко разговаривающий на десятке языков Вейдер отвратительно пишет, а также косноязычно излагает мысли на флимпси. Хотя печатал с такой скоростью, что любая секретарша от зависти удавится.