Наталья Захарова – Хардкор (страница 12)

Канцлер почему-то зашипел, зажелтел глазами и защелкал зубами, пытаясь царапаться. Оби-Ван, теряя терпение, достал секретное средство, корень валерианы в мятной глазури, пропитанный снотворным, ловко впихнув его брыкающемуся главе государства в рот. Палпатин попытался выплюнуть вкусняшку, но Кеноби был опытным укротителем и не таких строптивцев обламывал. Он тут же стянул рукава и капюшон мантии, пакуя Палпатина аккуратным свертком, и принялся чесать ему голову и за ушами. Снотворное подействовало, подозрительно активный канцлер угомонился, Кеноби достал стяжки и начал паковать всех подряд, одновременно вызывая солдат.

Уже через полчаса процессия входила в Храм, в крыло целителей, а ещё через полчаса Совет всем составом молча наблюдал за вяло шипящим Палпатином, зарывшимся в простыню, пытающимся пускать молнии из пальцев.

Новость о прекращении войны Кеноби встретил с облегчением, надеясь выспаться и вообще отдохнуть, но не тут-то было! На этот раз отжег Энакин. Дражайший падаван объявил о том, что женится и собирается посвятить себя семейному счастью.

Кеноби посидел, подумал, тихо порадовался тому факту, что теперь за неугомонным Энакином будет приглядывать жена, и с радостью дал свое благословение, надеясь отдохнуть от хлопот следующие лет десять, не меньше.

К сожалению, у Силы были другие планы и чувство юмора: когда через четыре года Энакин привез в Храм на экскурсию своих отпрысков, неосторожно вышедший встречать гостей Оби-Ван был атакован мелкими сорванцами, синхронно заоравшими, что это будет их мастер. Кеноби молча достал настойку пустырника, выпил залпом, закусил валерианой и пошел пополнять запасы вяленых крысиных хвостиков, размышляя о том, что от Судьбы не убежишь, а Йода врал как сивый мерин, заявляя, что будущее не высечено в камне.

И вообще этот цирк закончить невозможно, его можно только прекратить.

Преемственность

Все началось с Дуку, которому не посчастливилось стать падаваном многоуважаемого гранд-магистра Ордена джедаев.

Нет, вообще-то Ян был счастлив, ведь обучаться у Йоды мечтали все, а повезло ему одному – в последние два столетия Йода не брал учеников, отговариваясь старостью, леностью и болячками. Некоторые включали в этот список ещё и склероз, но только тихо и в кругу «своих», и Ян не верил таким шепоткам, ведь древний джедай был бодр и силён не по возрасту, а ещё и весел.

Вот тогда бы Яну задуматься, но его критический фильтр в тот момент дал сбой, и падаван пребывал во власти честолюбивых мечтаний, которые ширились и множились. Ян видел себя сначала рыцарем, потом мастером, потом – чего уж мелочиться! – магистром, обживающим сделанное специально по его меркам кресло советника, может даже Высшего Совета, чем Сила не шутит, а там, глядишь, и ты – глава Ордена. И жить он будет долго, отравляя существование своим врагам и недоброжелателям.

Хорошие мечты.

Разбившиеся в тот момент, когда Йода, умильно улыбаясь и сложив на животе когтистые лапки, организовал для Яна семейное чаепитие.

Может, Йода и прожил в Храме всю свою жизнь, может, он и был всеядным, вот только менее специфичными от этого его вкусы не стали. Тушёное мясо воняло свежераскопанной могилой, жареные жуки комбинировались со свежей ряской, а в чае плавали какие-то дрючки и опилки, хрустящие на зубах и так и норовящие застрять в щелях между оными.

Ян, будущая звезда на дипломатическом поприще, мужественно прожевал пару заботливо положенных ему на тарелку кусочков, хрустнул лапкой жука-великана, хлюпнул чаем и понял, что вот прямо сейчас у него появились смутные подозрения, что до старости он просто не доживёт.

Вот не доживёт, и всё тут.

Йода, стряхивая с уголков глаз слёзы умиления, всё подкладывал на тарелку ученику самые лакомые кусочки, не обращая внимание на то, что с каждым укусом Ян становится все больше похожим на него – таким же зелёным и морщинистым, – разглагольствуя о преемственности поколений, о важности родословных и передаче традиций от поколения к поколению.

Ян слушал вполуха, пытаясь совладать с пошедшим вразнос организмом. Желудок рычал, как голодающий нексу, в кишках началась революция, сероводородной отрыжкой можно было наполнять воздушные шары и отправлять в стратосферу. Икота сотрясала тело, Ян положил вилку на пустую тарелку и умоляюще уставился на своего мучителя. Йода разлил остатки чая по чашкам, с наслаждением втягивая ноздрями витающее над ними амбре, допил и милостиво дал отмашку на уборку.

К великому сожалению Яна и всей остальной галактики, Йода, готовящийся как следует воспитать своего последнего падавана, так и не понял, что несчастному просто необходимо посетить целителя разума, и не один раз, а сам Ян был слишком горд для жалоб и рыданий в чью-то жилетку, но нанесённая моральная травма предопределила судьбу будущего лорда ситхов. Потом, сколько бы испытаний ни выпало на долю Яна Дуку, больше ничто не могло пошатнуть его веру в себя и Силу, и больше ничто не могло его напугать, потому что по сравнению с семейными обедами даже самые жестокие пытки казались чем-то несущественным.

В дальнейшем, когда Ян вырос, закончил обучение и заматерел, даже в его черствой душе теплилось сочувствие, и уже своих учеников он пытался уберечь от сомнительной чести разделения трапезы с гранд-магистром, но на Квай-Гоне эта тактика дала сбой.

Живущий здесь и сейчас погруженный в Живую Силу падаван витал в облаках, но своего «деда» очень уважал, и все попытки Яна сберечь своего падавана от похода к Йоде разбились о незамутненный идиотизм подростка – по другому назвать этот наивный взгляд на мир Дуку не мог.

Очередной пыточный сеанс прошел весело: Ян цедил чай, закусывая карамельными сверчками, машинально выковыривая из зубов острые лапки, а Йода с радостным Кваем жрали как не в себя, чавкая с достойным лучшего применения энтузиазмом.

Высококультурному Яну смотреть на это было невыносимо. И даже живот у поганца Квая не болел!

На осторожные расспросы Яна Джинн разливался соловьём, расписывая, как ему было вкусно и вообще хорошо, и Ян, тяжело вздохнув, окончательно поставил на своем падаване крест. Пропащий материал, больше добавить нечего.

Потом, когда Ян оставил Орден, по некоторым вещам он всё-таки скучал, но вот семейные обеды в этот перечень не входили никогда.

Оби-Ван своего гроссмейстера почти не знал: несколько встреч не в счёт, зато с гранд-магистром был знаком лучше, чем хотел. Квай-Гон, недовольный тем, что ему впихнули падавана, поддерживать семейные традиции не спешил, но время шло, и в конце концов Джинн подобрел настолько, что ответил согласием на приглашение. Оби-Ван был полон радужных надежд и решимости не запороть ответственную встречу. Он приоделся, подготовил подарок и ночь не спал, волнуясь.

Жизнь преподнесла очередной отвратительный сюрприз: Оби посмотрел на тарелки, заполненные пахучим трясущимся содержимым, попробовал суп, похожий на клейстер, в котором плавали чьи-то неочищенные лапы с нестриженными когтями, и глубоко задумался над крайне важным вопросом: чем эта трапеза отличается от того, что Оби жрал в шахтах Бендомира и канализации Мелиды-Даан?

Перепробовав предложенное, Оби убедился, что разницы нет, и пригорюнился. Он-то рассчитывал на деликатесы, а оно вон как обернулось!

С тех пор Оби-Ван от обедов не отказывался, но и удовольствия не получал, хотя и считал их хорошей тренировкой: после стряпни Йоды даже самые экстравагантные отрыжки высокой кухни на дипломатических приемах казались съедобными и вообще чем-то несущественным и обыденным.

Появление Энакина поначалу ничего не изменило в этой порочной практике: со скрипом приглашенный на обед мальчишка оглядел предложенное без восторга, но съел без нареканий – жизнь раба хорошо учит не перебирать харчами.

Энакин хорошо ел в столовой, ходил на обеды к Йоде, но Оби-Ван видел, что вообще-то его падаван хочет чего-то другого. Чего именно, позволил определить случай: мужественный ребенок решил сделать уборку в заросших паутиной кухонных шкафах и нашел нечто интересное, запечатанное в контейнере, куда и сунул любопытный нос. Вопли радости едва не обрушили потолок: примчавшийся на крики Оби с изумлением узнал в пакете свою заначку, привезенную с Мандалора.

Как выяснилось в ходе расспросов, кухня Татуина очень похожа на мандалорскую: скудный рацион требуется разнообразить, а что может быть лучше специй, особенно острых?

В орденской столовой подавали пищу, которую с гарантией съедят все, а значит, она была более-менее постной и не острой. Джинн специи на дух не переносил, Оби привык готовить нечто пресное и даже не подумал, что его падаван может иметь на этот счёт свое мнение.

Встретивший единомышленника Кеноби со слезами на глазах приготовил традиционные мандалорские блюда, пряные и острые, которые хоть как-то стимулировали его убитое бесчисленными испытаниями и дипломатическими приемами пищеварение, заварил пряный каф и почувствовал себя совершенно счастливым, как и Энакин, который с хреном и майонезом мог сожрать любую гадость.

В погруженном в кому от восторга разуме заворочались смутные мысли, оформившиеся во вполне определенное желание после очередного обеда.

Душа требовала отомстить за все бесславно погибшие вкусовые рецепторы и клетки мозга, но Йоду специями было не впечатлить – тот, кто может сожрать тухлое мясо, закусывая квашеными ядовитыми грибами, на острый перец не отреагирует.