Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 7)

— Гриш, я не хочу, не надо…

— Дурочка, нам же было так хорошо, так классно вместе, неужели ты забыла, Машка?

Тело не предало — обида была слишком сильна. Мария с силой оттолкнула от себя Григория, но отпор его только раззадорил. Легко справившись с бывшей возлюбленной, он повалил ее на кровать и принялся задирать подол.

— Только попробуй! Я тебе нос отгрызу! — выплюнула сквозь зубы Маша и попыталась вырваться. — Ты меня знаешь, Макаров!

Мужчина откатился на бок и примирительно поднял ладони, явно испугавшись угрозы.

— Ладно, ладно! Чего орёшь-то? Грех было не попытаться!

— Дебил!

— Ну да, чуток промахнулся, — гость поднялся с кровати и чихнул. — Чёрт, Полякова, ты бы хоть пыль вытерла!

— Тебе надо, ты и вытирай!

— У меня же аллергия, ты забыла?

— Конечно забыла, мне вообще по барабану что там у тебя — аллергия, понос или спермотоксикоз!

— Злая ты, Машка! Не отзывчивая!

— Какая есть! Зачем притащился?

— У тебя пожрать есть что-нибудь?

— Ты не охренел ли, Макаров? Ты пожрать в Калиновск приехал?

— Нет, к тебе.

— Не начинай, Гриш, помни про нос!

— Реально к тебе, Маш. Смотри, какое тут дело. Кхм. Мы же кредит брали, помнишь?

— Я брала, если точнее. На твою тачку, в которой ты катал своих любовниц! Если помнишь!

— Да-да, — Григорий снова поднял руки в примирительном жесте, — я и не спорю! Даже не пытаюсь!

— Тогда в чем проблема?

— Понимаешь, какая штука, кхм, у меня финансовые трудности. Были. И есть. Но это временно, клянусь, Маш! Я как только найду баблишко, тут же всё верну! Честное слово!

— В смысле «верну»?

— Тут так получилось, мы с моей… короче… Турция нынче так подорожала, ты себе даже представить не можешь, Марусь! Капец просто!

— Погоди-погоди, — горячая волна озарения прошлась по Машиному лицу, вызывая багровый румянец, — ты что — не платил по кредиту⁈

— Так вышло, понимаешь?

— Сколько?

— Сколько что? Осталось? Так полгода же, Маш!

— Сколько не платил⁈

— Ну… месяц. Два, если точнее. Но если уж совсем честно, то три.

— Значит, ты врал? Но ведь должны же были быть уведомления там, звонки. Мне сообщения должны были приходить. Банк и за меньшую просрочку… Симка! Какая же ты сволочь, Макаров! Ты посоветовал нового оператора с выгодной симкой! Так это не акция была, да? Это ты специально, чтобы… Вот я дура! Повелась на твой «сказочный тариф»!

— Но согласись, он и правда отличный, пятьдесят гигов инета… Но дело не в этом. Вот ключи от квартиры, — Григорий аккуратно положил связку на измятое покрывало. Вещи вывез. И блендер забрал, он все ж таки мой. И это, вот тут письма привёз. Они в почтовом ящике лежали. От банка. Вот, — на кровать упали несколько белых прямоугольников с фирменным логотипом. Тут это, короче… Вроде как в суд…

Маша почувствовала, как по спине стекает струйка пота.

— Тебе водички, может, Маш?

— Я заберу у тебя машину, понял, урод? Это моя машина по закону. Продам и закрою кредит, а ты пешком походишь.

— Это, Маш, тут такое дело. Я Саньку… Ну, ты же знаешь Санька? Моего одноклассника? Так вот, я ему тачку дал порулить, мы в деревню к нему поехали, с дев… Короче, шашлыки-машлыки, рыбалочка.

— И? — прошипела Маруся, уже предчувствуя новый удар.

— И он напился. Санёк то есть. Мы все выпили, но он вообще в дрезину, прикинь! Короче, с Саньком так-то нормально всё, но тачка вроде как того — в баню влетела, — Григорий глупо захихикал.

— Чего?

— Ну капот помялся, лонжероны повело, движок там, и по мелочи — фары, стекла. Прикинь, вообще не ясно, как Саньку так повезло. Мы с мужиками офигели, когда увидели. Слава богу, что жив остался.

— Пусть платит! Я заяву на него напишу!

— Марусь, так не получится уже. Мы это, оттаскивать её стали трактором, а пьяные же все. Вот. Покинули место ДТП как бы, а там овраг, ну она и сорвалась. Так-то достали, всё норм. А у Санька дядька в ГИБДД. Она же на тебя записана, тачка то есть. Я ж не мог тебя так подставить. Короче, теперь ты всё знаешь. Блин, обидно, я вообще две ночи не спал, жалко, сука, только человеком себя почувствовал, и тут такое!

— Пошёл вон отсюда! — Маша схватилась за горло. Казалось, там застрял булыжник.

— Я пока не могу, Марусь, мне юрист сказал, чтобы ты вот тут подпись поставила.

— Пошёл вон!

— Короче, ты расстроилась, я же вижу.

— Убью!

— Ладно, не горячись. Завтра поговорим, да? Пока!

— Господи, что мне делать? — Маруся рухнула на расстроенно скрипнувший стул. — Как я могла любить этого человека? Как? Где была моя голова? Что ж я дура-то такая? — спохватившись, девушка повернулась к старому зеркалу, но оно было безжизненно и ничего, кроме комнаты в старом доме и самой Маши не отражало. — Тео? Люция? Вот, блин! Пропали!

Запах валокордина ассоциировался у Маши с несчастьем. Дядька ходил из угла в угол, матерясь вполголоса, тётя полулежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и постанывала горестно. Сама девушка, проплакавшая всю ночь, чувствовала себя виноватой во всех несчастьях, и готова была провалиться сквозь землю, если бы это помогло, но никто не требовал.

— Не звонил? — подала голос Нина Васильевна, спуская ноги на пол.

— Нет.

— Ты вот что, племяшка, ты даже не вздумай! — строго заявил дядька.

— Не вздумай чего? — шмыгнула Маша. — Платить? Заявление в полицию нести? Тут, дядь Серёж, везде засада.

— Не вздумай на поводу у него идти! Вот что! Ничего не подписывай!

— Сколько там осталось, Марусь? А? Сколько осталось платить?

— Семьсот тысяч без копеек, — глаза девушки снова наполнились слезами, и она сделала вид, что наливает чай, но так и застыла с пустой кружкой.

— Ах негодяй! А! Ах негодяй! И как земля носит, негодяев этаких⁈ Серёж, у нас на вкладе сколько?

— Нормально! Лешка поможет, Галка у мужа попросит, соберём, Нин. Делов-то! Дом Пантелеихи продадим. Вот и выйдет, ещё и останется.

— Не надо дом! Не надо ничего собирать! — очнулась Маруся. — Я сама всё решу! Сама!

— Сам с усам! Ты вон уже решила! — крякнул дядька.

— Серёжа!

— А что Серёжа-то? Замуж её нужно отдать, чтобы муж обеспечивал и берёг от шантрапы всякой!

— Серёжа!

— Ладно! Пойду покурю!