Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 6)
— Так что, как тебе дом? — деловито спросила Нина Васильевна, сосредоточенно выливающая жидкое блинное тесто из большой деревянной ложки на старинную чугунную сковородку.
— Дом? — тон получился таким, как надо, Маша постаралась. — Ты про тот, что купили? Пантелеевны который?
— Марусь, кончай придуриваться! Останешься в Калиновске? С ремонтом поможем.
— А если Лёшка вернётся? Мне тогда куда?
— Вот когда вернется, тогда и решим! Нежилым нельзя дому, сгниёт же! Жильцов не хочу пускать. Думай.
— Я останусь, тёть Нин! Пока на отпуск, а потом посмотрим. Мне сейчас как раз нужно занять чем-то руки и голову. Буду там порядок наводить, пыль вытрясать из половиков.
— То есть прожарить подушки ты мне не поможешь и на огороде тоже?
— Конечно помогу! — порывисто обняв со спины любимую родственницу, Маша уткнулась подбородком ей в плечо, наблюдая, как та переворачивает блин. — Но в том доме мне интересно. Я там платья старинные нашла, мебель ручной работы стоит. Ты же помнишь, что я поступать хотела на исторический. Не обижайся, ладно?
— Какие обиды, Марусь! Мы с Сергеем тут как два сыча — друг на друга ухаем, скучаем, а при таком варианте у нас есть, к кому в гости сходить и окрошечки с собой прихватить!
— Окрошка… — мечтательно протянула Маша, — соскучилась по твоей окрошке, она самая вкусная на свете!
— Не подлизывайся, изменщица! — засмеялась тётка и перекинула тонкий, почти ажурный блин со сковородки на тарелку. — Ешь, стынут же!
Кошка не обернулась на звук шагов хозяина, она сосредоточенно вглядывалась в зеркало, что-то важное надеясь там рассмотреть. Теодоро наблюдал за животным, стараясь не производить шума. Его восхищало в кошках всё: от кончика носа до кончика хвоста они сотканы были из непродажной независимости и бесконечной грации. Люцию он подобрал крошечным котенком, который чудом выжил в брошенном в воду мешке. Не страдавший ранее столь благородными позывами, де Карилья спас и отогрел за пазухой малышку, принёс домой и дал понять слугам, что, в отличие от кошек, живших при кухне, эта будет царить в его покоях и сердце безраздельно. Сейчас Теодоро знал, чего, а вернее, кого ждёт Люция, он и сам хотел увидеть того же самого человека.
— Как и когда ты стала такой? Надменной гордячкой, не обращающей внимания на хозяина? — с притворной строгостью спросил де Карилья. — Красота не освобождает от почтительности, Люция! Иди же ко мне!
Изящная мордочка ткнулась в протянутую ладонь, шелковая спинка проскользила под пальцами.
— Ты совершенно права, я опустошен и очень устал. Наверное, я и правда слишком долго живу и повидал всякого, но она особенная, Люция, она — моя судьба. Да, уверен. Признайся, ведь ты тоже это знаешь? Так что же мне делать?
Карилья опустился на пол и лег лицом вверх, раскинув руки в сторону — так он часто делал, когда нужно было отрешиться от суеты и подумать о чем-то важном, да и спине становилось легче. Люция свернулась клубочком, прижалась к левому боку, и её тепло не давало провалиться в отчаяние одиночества. Женитьба была навязана Теодоро, это понимали даже поварята на кухне его дома. Верховный маг, который не смог уберечь от гибели троих сыновей, торопился найти себе замену и пристроить дочь, что после смерти отца могла бы натворить глупостей и растерять всё нажитое богатство. В де Карилье старик был уверен, как в себе, и отказа принимать не хотел. Но для закрепления статуса магу нужен был внук и срочно.
Тео поморщился: применить магию в этот раз он не сумеет, да и нужно ли? Чем плох наследник, рождённый от непорочной кроткой девицы? Мануэль был тысячу раз прав — после пары ночей следует сослать жену подальше и продолжать жить по-старому.
Нина Васильевна снабдила Марию всем необходимым для комплексной уборки, но обещала над душой не стоять, однако прибыть на выручку сразу же после крика о помощи.
Замечательная всё же у неё тетя! Маша улыбнулась и тут же громко чихнула — дом окутал её пыльными запахами. В этот раз девушка решила не поддаваться соблазну и не бежать стремглав к таинственному зеркалу, а начать с кухни. Дело пошло споро, потому что в наушниках звучала любимая музыка, посуды в доме почти не было, да и нужно было всего лишь помыть все поверхности, не такие уж и запущенные, к слову. Силы воли хватило ровно на два часа сорок семь минут, а потом Маша, ругая себя за малодушие, отправилась в маленькую комнатку.
Зеркало не выглядело каким-то особенным. Не сверкали драгоценные камни в раме, не курился цветной туман по полу, не происходило ровным счётом ничего волшебного. Маша несколько раз провела рукой по зеркальной глади, но видела только своё отражение. Ну и пусть! Ну и хорошо! А то с ума сойдешь и не заметишь!
— Подумаешь! Не работаешь, да? Ну и пожалуйста! — совершенно по-детски надулась девушка и, распахнув створки шкафа, принялась рассматривать висящие в нем платья.
Она снимала с перекладины плечики с понравившимися нарядами и раздраженно кидала их на постель. И через какое-то время это занятие увлекло Машу.
— Тоже ничего такое платьице, если не развалится, можно перешить! — бормотала она, перебирая пальцами шёлковый крепдешин с невероятно красивой набивкой. — Блузка получится офигенственная! О! А это что, настоящий бархат⁈ Ух ты!
Маруся не заметила, как по зеркалу скользнул солнечный луч, а следом золотой сполох.
— Примерь его.
Вскрикнув от неожиданности, девушка выронила из рук деревянные плечики и со стуком впечаталась лбом в дверцу шкафа.
Теодоро тихо рассмеялся и покачал головой.
— Не смей меня пугать! — голос Марии дрожал вовсе не от возмущения, и она прекрасно осознавала это. — Теперь по твоей милости будет синяк!
— Болит? — участливо спросил де Карилья.
— Угу!
— Подойди!
Нужно было всего-то сделать два шага, и Маруся решилась. Прижалась ушибленным лбом к прохладной поверхности и закрыла глаза, уже чувствуя, как в месте, где вот-вот появится шишка, стало горячо, а потом боль совсем ушла, и девушка знала, кто её убрал.
— Теперь не болит?
— Нет. Как ты это делаешь?
— Ты забываешь, что я маг. Примерь же бархатное платье поскорее, мы с Люцией хотим лицезреть тебя в этом наряде!
— Вы серьёзно? Да? Ладно, отвернитесь!
Платье село сразу, как будто сшито было на Машу, только застегнуть она сумела лишь верхние крючки на спинке.
— Вот. Можно смотреть!
Отражение самой девушки было прозрачным, сквозь него проступали силуэты мага и кошки.
— Безусловно, подобной красавицы свет ещё не видывал, как считаешь, Люция?
Кошка мяукнула и наклонила изящную голову.
— Правда? Мне к лицу?
— Весьма, — Теодоро, и Маша это заметила, улыбался как-то уж слишком плотоядно. — Повернись!
Девушка крутанулась на месте, чувствуя, как плотная ткань поднимается вверх тяжелым колоколом.
— Ма-ша! — звал громкий мужской голос. — Ты здесь?
— Ну вот кого нелегкая опять принесла? — буркнула Маруся. — Я сейчас, я быстро. Не уходите!
Но зеркало больше не напоминало портал в другой мир. Распахнув дверь, в комнату ввалился Григорий, тот самый изменщик, от которого так поспешно и безоглядно бежала Мария Полякова в объятия любимой тёти.
ГЛАВА 5 Уроки прошлого
— Макаров⁈ Что ты тут делаешь? — Маша чувствовала себя загнанной в ловушку и почему-то машинально забивалась в угол, вместо того чтобы выбежать из комнаты. — Как ты меня нашёл? Кто тебе сказал?
— Полякова, ты задаешь слишком много вопросов. Давай по порядку, да? — Григорий наступал неотвратимо, но уткнувшись в выставленные Машей ладони, замер. — Хорошо. Только не нервничай, ладно? Я отвечаю по порядку. Как узнал? Ты сама рассказывала про Калиновск, прожужжала мне все уши этой деревней, забыла что ли? Найти твою тётку было делом техники, тем более что ты и адрес называла. Пришлось покопаться в памяти, но я справился. Видишь? Теперь стою перед тобой! Ну, рада?
— Ты с ума сошёл? Придурок! Знать тебя больше не хочу!
— Ну, Машенька, ну ты что? Я был дураком, я променял тебя на фантик, но настоящая конфетка — это ты! Иди ко мне, Маш! — мужчина притянул бывшую возлюбленную к себе и приник страстным поцелуем к ее губам.
На несколько секунд Мария почувствовала себя победительницей, сумевшей обойти более красивую и дерзкую соперницу, но прикрыв глаза во время поцелуя, девушка представляла себе Тео с его лукавой ухмылкой, а вовсе не раскаявшегося Гришу. Она собралась с силами и резко оттолкнула бывшего ухажёра.
— Прекрати! Неужели ты думаешь, что я прощу измену? Серьезно?
Красавчик, который когда-то вскружил ей голову, сейчас казался приторным как целая банка сгущенки. С какой-то затаённой радостью девушка вдруг поняла, что этот мужчина, так долго, как казалось, владевший её сердцем, больше не трогает, не волнует, не желанен.
— Чёрт, Машка, когда ты вот так злишься без этих своих слез и соплей, я тебя дико хочу!
— Не подходи, Гриш, я тебя ударю!
— Ого! Полякова, а тебе явно на пользу деревенский воздух, — Григорий опустил руки на пояс хлопковых фирменных брюк-карго. — Я помню, как ты любишь. Я всё помню, Маш! Дурак был, прости! Давай всё забудем! Боже, какая ты сейчас… и это платье… Ты меня просто убиваешь, Марусь, ну иди ко мне…
Она хорошо знала этот блеск в глазах, не раз таяла от него и безропотно покорялась, задыхаясь от наслаждения, действительно прощая все проступки и подлости этого мужчины, уверяя себя, что истинная любовь и должна прощать. Неужели он и вправду её любит, раз притащился в Калиновск по собственной доброй воле?