Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 3)

— Вот, ёксель-моксель, зануда какая, а! — шутливо завозмущался дядька и захохотал.

«Интересно, как смеётся тот, из зеркала?» — некстати подумала Маша и неожиданно для самой себя покраснела.

— Мы по вечерней зорьке пойдем. На разведку, Нин! Только на разведку, а потом пусть девочка наша спит. Хоть до обеда!

— Ты мне лучше розетку почини в предбаннике по вечерней зорьке! Который день прошу — стиралка постоянно отключается, никакого сладу с ней!

— Начинается!

— Не ссорьтесь, я все равно из дома вечером уйду, — вставила реплику Маша.

— Это куда это?

— Помочь нужно одному человеку, попросил очень.

— Вот это поворот! — присвистнул дядя Сережа. — Уже перехватили девку! И кто это у нас такой ушлый?

— Зовут Николай, живёт на Максима Горького. Вернее, строится только.

— Хм, на Максима Горького? Ну ладно, буду иметь в виду, куда с ружьём бежать в случае чего!

— Серёжа! — попыталась урезонить мужа Нина Васильевна.

— Да ладно, ладно, неси обедать, мать, живот свело! А ты, Марусь, говорят, к Пантелеихе в дом ходила?

— Ага.

— И что, нашла клад?

— Ну, там темно, свет не работает, я завтра с фонариком схожу. На первый взгляд ничего особенного, но там такая этажерка есть симпатичная и стол круглый, какой мы с мамой всегда хотели.

Уплетая невероятно вкусный теткин бигус, Маша успевала отвечать на вопросы, делилась не слишком личными новостями и много смеялась, рискуя подавиться.

— Ты там поаккуратнее, Марусь, — дядька заговорщицки подмигнул. — Говорят, что Пантелеевна колдовать умела, слышь? Заговоры, наговоры всякие, травки приворотные. И будто бы не старела вовсе.

— Серёж, прекрати глупости городить! Как уж не старела? Старела как все нормальные люди. Это всё бабы наши завистливые понапридумывают чёрти чего, а потом друг дружке рассказывают. Ты мне, Марусь, лучше скажи, будешь на заочное поступать или нет? Все ж таки высшее образование никому не помешает. А то ты со своим средне-специальным так менеджером этим и проработаешь всю жизнь! Это ж разве дело? Вот школа, к примеру, или детский сад — как хорошо! И сама при работе, и детишек всегда устроить можно.

— Ну тёть! Ты опять за своё? Меня устраивает моя работа, я там получаю вдвое больше, чем в школе.

— Ох, смотри, Мария!

Маша попыталась было уснуть, но старый дом и зеркало словно тянули её к себе, заставляя гадать о природе странных видений. Дав слово разобраться в произошедшем на свежую голову, девушка задремала и проснулась от настойчивого звонка телефона.

— Жду, — отрапортовал Николай. — Выходи!

— Я так и знала, что ты не уснёшь, — сзади неслышно подошла Асунта и поцеловала спину между лопаток. — Любовные игры совсем не утомляют тебя? Или это магия?

— Глупо расходовать магию на то, что дается легко.

— Но ты не так уж и молод. Куда более выносливые любовники падали рядом со мной обессиленными и тут же засыпали, — женщина обвивала Теодоро руками, но он не чувствовал ничего, тело словно окаменело. — Я знаю, ты обеспокоен предстоящей свадьбой! Но ведь можно же отказать им!

— Отказать верховному магу? — иронично спросил де Карилья. — Мне придётся бежать, Асунта, и очень далеко, на край мира. А я, как ты справедливо заметила, не так уж и молод!

— Я с ума схожу, когда представляю, как ты целуешь эту рыбу Мирену!

— Не будь несправедлива, дорогая, девушка красивая и воспитанная. Это ты врываешься в дом без разрешения!

— Не злись, любимый, — Асунта потерлась лбом о плечо Теодоро, — но я буду бороться!

— Только не пей вина, оно воспламеняет кровь, и ты теряешь разум!

— Тебе же нравится, когда я его теряю?

— Не стану спорить, — ухмыльнулся де Карилья и послушно последовал за ведущей его за руку женщиной к столу, на котором ещё осталось вино и мясо.

Однако ни весёлый щебет Асунты, ни вкусная еда не могли избавить его от мыслей о незнакомке в зеркале.

Когда-то, когда Тео был совсем юн, мать отвела его к предсказательнице судеб, что пришла в город за уличными плясунами. Благородная Химена Сесария Ларетта Мендес Асунсон де Карилья верила гадалкам и хотела узнать, что именно небеса уготовили её красивому и умному сыну. Однако старуха выгнала богатую сеньору из своего латанного-перелатанного шатра и только потом взяла юношу за руку. Много тогда она наболтала Теодоро, половину он даже не запомнил, но вот описание той, что войдёт в его сердце раскалённой иглой, до сих пор слышал, как наяву.

— Вы будете стоять по разные стороны хрупкой преграды и тянуть друг к другу руки, мой юный сеньор! Ты будешь наг и утомлен любовью, она в чужом доме и раздавлена предательством. Захочешь заполучить эту редкую птичку, запасись терпением и верой в её силы. Ты будешь счастлив только с ней, девой, что носит вечное имя.

— И как преодолеть эту… хрупкую преграду?

— Только кровь юной жены, железные оковы и злой колдун, одержимый местью, смогут сблизить вас.

— А она? Будет ли она любить меня, бабушка? — шёпотом спросил Тео, однако ответа не получил — мать не выдержала и влетела в шатер, требуя от предсказательницы заверений в том, что род де Карилья будет процветать ещё много-много лет.

Теодоро вздрогнул от прикосновения.

— Ты совсем не слушаешь! — надула губы Асунта. — Пожалуй, отправлюсь домой, раз тебе безразлична моя любовь!

— Это твоё решение, красавица, — с улыбкой проговорился де Карилья, стараясь не выдать облегчения.

Зеркало манило его. Вдруг эта девушка и есть его наречённая? Он так долго живет на свете, что и не ждал той самой раскалённой иглы, которую обещала предсказательница, но сегодня острая жгучая боль пронзила сердце. И оно замерло на долгое-долгое мгновение. Теодоро мог бы применить магию, которой владел почти в совершенстве, но не желал любви такой ценой. Никогда взаимное чувство не будет счастливым, если хотя бы капелька колдовства туманит голову одному из влюблённых.

— Мария, — смакуя каждый звук произнес Тео, — вечное имя.

Слишком большим и дорогим, судя по упаковкам материалов, показался Маше строящийся коттедж Николая.

— Ты будешь жить здесь с родителями?

— А ещё с дедом и с бабушкой, — тепло улыбнулся мужчина, но улыбка не трогала, не пробивала стальной панцирь, скованный из боли, разочарования и отчаяния, который Маруся нацепила на себя. Только тому, из зеркала, удалось на миг пробить броню, зацепив сердце.

— Здорово! Ну давай, показывай мне свои оттенки!

— Вот, смотри! — Коля подвел девушку к разложенному туристическому столу, на котором были свалены в кучу кусочки тканей и обоев и деревянные плашки, выкрашенные в разные цвета.

— Я не очень…

— Не важно! Нужен женский взгляд. Комната будет гостевая. Как бы ты подобрала оттенки?

— Ну, вот этот салатный хорошо сочетается с зелёным. Ткань — это для обивки или штор?

— Эти вот для мебели, а эти образцы для гардин.

Маша собирала в отдельную кучку то, что ей нравилось.

— Вот это, вот это и тюль. Как-то так!

— Слушай, а ведь и правда отлично смотрится!

— Я вот одного не понимаю, Николай. Ваша мама, она же будет хозяйкой здесь. Почему не спросить её?

— Ты веришь в судьбу?

— Нет.

— Жаль! — Николай оперся о подоконник бедрами и рывком притянул Машу к себе. — А я верю! Ты будешь моей женой!

Кровь прилила к лицу, в ушах заколотился пульс. Ярость так сильно захлестнула Машу, что она и сама испугалась.

— Не смей ко мне больше приближаться! Никогда! — девушка с силой ударила наглеца по лицу и побежала к выходу.

— Маша! — орал догоняющий её Николай. — Маш! Прости! Я думал… Ма-ша!

ГЛАВА 3 Теодоро и его Люция

Пробежав еще несколько метров по довольно безлюдной улице, Маруся вдруг сердцем, всем своим существом поняла, что вот прямо сейчас пойдет в дом Пантелеевны, к зеркалу. Объяснить себе желание это не могла, да и не старалась, шагала, не замечая ни красоты летних сумерек, ни постоянно вибрирующего телефона. Летела, как мотыльки летят на пламя, не боясь обжечь крылья, и отчего-то веря, что огонь не сожжёт — согреет…