Наталья Юрай – Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна (страница 28)

— Что? Что вы сказали, ваше величество?

— Покажи ладони, Мануэль! — голос Людовиго звучал зло и жёстко.

— Вот!

— Твоё счастье! — видно было, что правитель испытал если не облегчение, то удовлетворение. — А теперь расскажи, кого ты там высматривал в окне?

— Видите? Вон та служанка?

— Ты не исправим! — с плотоядной улыбкой произнёс король, оценивая вид полных смуглых полушарий, грозящих выскочить из выреза простого темного платья.

Они молчали, пока шустрый юнга застилал узкую кровать, как и вся мебель в каюте, прибитую к полу. Мальчишка периодически бросал хитрые взгляды на Марусю, одетую в мужскую одежду — подобное выглядело в глазах любого моряка не просто вызывающе, а провокационно, и девушка это прекрасно понимала. Капитан обещал достать платье в первом же порту, но сейчас Маша решила лишний раз не выходить на палубу, благо в каюте было маленькое — с тарелку — круглое окошко.

— Но тут только дна кровать.

— Это каюта корабельного лекаря. У него рожает жена, и он остался дома. Вторая кровать не понадобится, — Теодоро держал в руках стопку одежды. — Ты останешься здесь.

— Одна? Я боюсь! — грубо соврала Маруся.

— Не нужно бояться. Никто не собирается тебя обижать.

— А вдруг корабль налетит на рифы или как там это называется, и что тогда делать?

— Уповать на высшие силы, Мария!

— А что я буду делать здесь весь день и вечер? Нет никаких развлечений, и можно сойти с ума со скуки.

— Пришлю тебе юнгу, ты ему понравилась.

— Ты смеешься надо мной, я вижу! — девушка всплеснула руками раздражённо и даже притопнула ногой.

Рассмеявшись, Теодоро почесал бровь и со вздохом пообещал:

— Завтра мы зайдем в одну отдалённую бухту, там ты сможешь искупаться, погулять и развеять скуку. Потерпи!

— Господи, ну почему ты такой глупый⁈ Я не хочу оставаться без тебя, слышишь⁈ Жизнь без тебя невыносима! Тео, не смей уходить! Не смей.

ГЛАВА 21 Без всякой магии

— Зачем вы явились? — Мануэль говорил сквозь зубы, едва сдерживая желание схватить Асунту за руку и вышвырнуть вон. — Мне нечего вам сказать, да и слушать вашу ложь я тоже не в настроении.

— Я хочу знать, что с Тео! — обычно нормальный голос молодой вдовы сорвался на фальцет, и Баррейро вздрогнул от отчаяния, которое услышал в этом вскрике. — Клянусь, если бы я могла все вернуть, все обратить вспять!

— То что? Тогда что, сеньора? Вы бы сами пошли на плаху за убийство знатной женщины? Не верю ни единому вашему слову! Вы убили Мирену и намеренно или случайно свалили вину на Теодоро, ни на миг не подумав об его участи! Это не любовь, сеньора! Настоящая любовь так не поступает!

— Много ли вы знаете о любви⁈ Вы, о котором говорят как о главном кобеле столицы? Вы, который не пропускает ни одной юбки! Вы…

— Довольно! — рявкнул Мануэль и продолжил гораздо тише: — Вашу юбку, сеньора, я даже не заметил! Убирайтесь из моего дома. Теодоро заслуживает другой женщины. Любящей и готовой жертвовать, а не ревнивой сумасшедшей!

Раздражённый Баррейро хотел было обругать Асунту самыми грязными словами, что пришли ему на ум, но сдержался в который уже раз и произнёс как можно более холодным тоном:

— Я не видел Теодоро дольше вашего, если вы забыли! Защищая границы королевства, я был лишён счастья разговаривать с ближайшим другом, а благодаря вам, сеньора, теперь, похоже, лишился его навсегда! С чего вы взяли, что мне известна судьба де Карильи?

— Вы жестоки… Как же вы все жестоки… — громкий шёпот Асунты долго еще звучал в ушах Баррейро, но мужчина был озабочен другим делом. Ему предстояло посетить дом друга, чтобы кое-что выяснить.

Осунувшаяся донья Эстефания встретила его как вернувшегося из долго опасного путешествия родственника, едва не бросившись на шею. Мануэль завел ее в кабинет Теодоро и тихо, чтобы ничье ухо не уловило ни единого словечка, рассказал всё про состоявшийся побег.

— Сеньор, а у нас не очень хорошие новости. Пропала Люция! Мы обыскали всю округу, расспросили соседей и мальчишек, но никто её не видел. Как в воду канула!

— Ну, донья Эстефания! Вам ли не знать, что эта кошка поумнее некоторых людей⁈ Будем уповать на ее сообразительность! — и Баррейро улыбнулся домоправительнице самой ободряющей из своих улыбок.

Каюта корабельного доктора была скромной и небольшой, но Маруся умудрилась и в этом ограниченном пространстве нашагать столько, что ноги даже немного устали. Предчувствия, тревоги, сомнения и неясная тоска сжимали сердце, не давая успокоиться и хотя бы поспать. Все рушилось и летело в тартарары. Нужно было найти опору.

Девушка точно знала, что находится так близко от важного решения, которое способно сделать её совсем другой. Счастливой. Да, именно счастливой, несмотря на разлуку с родными и привычным миром. Именно счастливой от совпадения с другим человеком, таким важным, таким необходимым.

Когда же в каюту вошел Теодоро, Маша забежала ему за спину и отрезала магу путь к двери.

— Хватит убегать от меня! Это не по-мужски! Что за глупая привычка уходить тогда, когда ты нужен мне больше всего на свете?

— Я хотел поесть с тобой, смотри, — Теодоро приподнял руку с небольшим серебряным кувшином и чуть качнул другой — с полным подносом еды. — Это превосходное красное и каплуны…

— Прекрати вести себя так!

— Как?

И тут у Маруси пересохли губы, а язык присох к нёбу.

— Так, словно я тебе безразлична! — прохрипела она, вглядываясь в лицо Теодоро.

Он успел помыться и побриться, только волосы остригать не стал, и сейчас выглядел слишком строго для того, кто… Маша замотала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. До нее только что дошло, что она — в грязной окровавленной рубашке, пропахшая потом, с грязной головой — вовсе не кажется магу привлекательной. И тут же рухнули все планы, все заготовленные заранее заготовленные фразы стали неуместны и даже смешны. Теодоро молчал, видимо, не решаясь обидеть объяснениями, и Маруся, громко вздохнув, предложила:

— Давай поедим? Я очень голодна.

Послушно поставив на стол поднос и кувшин, де Карилья, тем не менее, не торопился садиться. Впрочем, и стул в каюте был всего один, так что всё равно кому-то пришлось бы есть стоя.

— Тео.

— Что? — обернулся маг.

— Ничего. Ты говорил про какую-то бухту, где можно будет искупаться. Я чувствую себя грязной, поэтому прошу прощения за… за… — Маша окончательно стушевалась и чуть не расплакалась от переполнявших чувств.

Теодоро сделал шаг и коснулся кончиками пальцев багровеющих щёк:

— Ты прекрасна! — выдохнул он, прежде чем притянуть Марусю к себе.

В поцелуе она явно различала вкус винограда и горький привкус какой-то пряности. Сама не веря, что прерывает такую долгожданную и головокружительную ласку, Маруся резко отстранилась от Теодоро:

— Если я тебе противна, то не нужно!

— Я хочу целовать тебя!

— Поклянись, что это будет без всякой магии!

— Клянусь, несравненная сеньора Мария! — тихо рассмеялся мужчина и впился в желанные губы крепким страстным поцелуем.

Волна за волной ощущения, горячие и с каждым мигом становящиеся все невыносимее, окатывали Машино тело. Она растворялась и уже не чувствовала ни времени, ни собственного веса, ничего, что привязывало бы ее к суровой реальности. Только сплетающееся дыхание, только руки, запускающие вибрацию каждой клеточки, каждого сантиметра кожи.

— Я не могу без тебя…

— Ты околдовал меня?

— Нет…

— Тогда что это?

— Это любовь, Мария…

Теодоро прошёлся пальцами по её скуле, виску, обрисовал брови и провел по носу, по впадинке под ним, коснулся губ. Маруся вдохнула сквозь зубы, отчего-то стесняясь откровенно застонать от нереального удовольствия и проделала то же самое, только в финале маленького путешествия запустила пальцы в густые волосы Тео и притянула его голову ближе. Тугой, увеличивающий в размерах шар встал где-то за солнечным сплетением, мешая дышать…

— Быстрее! — бесстыдно попросила Маша, и тотчас полетела в стороны одежда и тела так торопились слиться в одно целое, что от каждого касания случалась короткая нервная судорога. — Иди ко мне!

Узкая кровать недоуменно скрипнула, но выдержала напор. Маша смотрела на Теодоро с удивлением первооткрывателя, а ведь уже видела его раздетым. Тяжесть мужского тела перебила дыхание, но было уже всё равно — дышит она или нет. Теперь только горячее властно касание имело значение. Только упоение ритмом.

Отчаянное желание слиться воедино диктовало свои правила — бесстыдные, до предела откровенные, затуманивающие рассудок. Маша стонала, чувствуя сменяющие друг друга наполнение и опустошение. И те миллисекунды, когда Тео покидал её, жадно требовала немедленного возвращения. Она уже не стыдилась ничего, когда любимый мужчина замирал и смотрел на нее сверху, потому что всё стало совершенно неважным…

Несколько минут Маша парила между небом и землёй. Хриплое дыхание Теодоро вскоре ворвалось в безвоздушное пространство, и счастливая женщина повернулась и поцеловала его в губы.

— Ты невероятный! — шепнула она. — Почему молчишь? Я что-то сделала не так?