Наталья Юрай – Невидимая (страница 8)

Светлое, из тонкой шерсти платье было безнадежно выпачкано, в волосы набилась прошлогодняя листва и солома, которой, как видно, укрывали на зиму клумбы, подол платья бесстыдно задран, открывая нижние юбки и ноги в грубых теплых чулках, обутые в сношенные – а зачем калеке новые? – башмаки. Все это увидел молочник Поль, заскочивший к приезжим господам с большой крынкой молока. Увидел и тут же отвернулся, не смог сделать упавшей девушке еще больнее.

– Мадемуазель, я сейчас поставлю молоко у порога и помогу вам. Клянусь всеми святыми, что не стану смотреть ниже вашей талии! Согласны ли вы на мою помощь?

– Вы очень любезны, мсье Поль! – быстро ответила девушка. – Я согласна!

Молочник поступил в точности так, как и обещал. И снова занес девушку в дом. Захлопотавшая вокруг хозяйки Сибилла беспрестанно вздыхала, но невеселые мысли оставляла при себе.

– Как получилось, что вы упали? – спросил отвернувшийся к окну молодой человек, сжимая в руке картуз. – Наехали на камень?

– Нет-нет! – ответила ему Клоэ с дивана, пока Сиби осматривала ее грязные руки и ноги на предмет царапин. – Я решила развернуть кресло, вышло все неловко, вот и не удержалась.

– Ах! – наконец не выдержала горничная. – Да на этом кресле можно пытать преступников! Я слышала, что в Париже можно купить такие удобные, на резиновом ходу, с рессорами, как экипажи! Вот только… – Сиби прикусила язык, поймав укоризненный взгляд хозяйки.

– Что только? – переспросил Поль.

– Ничего! – буркнула служанка и направилась в кухню.

– Простите Сиби за грубость! – Клоэ тепло улыбнулась в спину молочнику. – Она замечательная и очень добрая. Всегда излишне переживает за меня!

– Я тоже! – выпалил внезапно Поль, развернувшись и прямо взглянув в глаза девушки. – Я тоже переживаю, мадемуазель Фонтено!

– Но…

– Мне пора! Передайте Сибилле, что вечером я заеду забрать посуду.

– Да-да, конечно! – растеряно кивнула Клоэ. – Спасибо! – запоздала крикнула она Полю, уже выходящему в двери и, не дождавшись ответа, опустила голову.

Вошедшая с тазом горячей воды горничная в сотый раз тяжело вздохнула: теперь, лишенная единственного средства передвижения Клоэ Фонтено будет привязана к этому проклятому дивану, этой проклятой гостиной и к этому проклятому дому! А единственный человек, способный помочь ей в сложившей ситуации, сидит в своей комнате и страдает от маленькой шишечки на голове! И только Мадам Пат, выскочившая следом за Полем на улицу, наслаждалась жизнью – ее баловали сейчас легкими поглаживаниями.

– Если у тебя народятся котята, приводи их ко мне! – молочник почесал указательным пальцем кошачью переносицу. – В этом году на ферме расплодилось море крыс, наш кот не справляется!

Кошка в возмущении округлила глаза, не веря своим ушам. Крысы? Эти огромные жесткие тушки? Не-е-е-т! Только нежные подвальные мышки! Впрочем… Что этот человек говорил про кота?

– Кот у меня огромный и красивый. Тебе он понравится!

Теперь настала очередь Мадам Пат вздыхать. Отчего все приличные коты живут так далеко от Буавайе? Она с тоской посмотрела вслед удаляющемуся мужчине, единственному, кто гладил и воспринимал её всерьёз. Ощутив внезапный холодный ветер, кошка выгнула спину и грозно зашипела! Бурая тень колыхнулась и убралась восвояси.

Давайте оставим особняк и последуем за молочником, раз уж он показался некоторым из вас приличным и очень добрым человеком. Убедимся, так ли все на самом деле.

Его небольшой возок, в котором размещалась глиняная и оловянная посуда с молоком и другими продуктами, передвигалась за счет подходящих к исходу сил старого мула. Некоторые жители городка давно советовали Полю отвести животное на бойню, а себе завести резвого и молодого. Однако мужчина всегда отшучивался, говоря: «Пока новый мул выучит все ухабы на дорогах, пройдет немало лет, и он тоже состарится!» На самом деле мул Санчо, потерявший где-то на жизненном пути вторую, не менее звучную часть имени – Панса, был выкуплен Полем у проезжего торговца, жестоко стегавшего тяжело груженное животное, не имеющее сил двинуться с места. Жители Буавайе и даже работники его собственной фермы по-доброму и с долей сожаления посмеивались над молочником, думая, что его обвели вокруг пальца, подсунув старую клячу вместо резвого жеребчика. Но Поль не обращал внимания на подначивания. Санчо Панса оказался понятливым парнем и за годы своей службы ни разу не подвел хозяина – ни одна крынка ни была разбита, ни разу колесо не попадало в яму. Это казалось невероятным, но Поль просто говорил мулу, куда ехать, и тот выбирал самый лучший путь. Одно печалило: Санчо все чаще просил отдыха – тележка с товаром становилась для него тяжелее с каждым днём.

Упомянем здесь еще несколько слабостей молочника Поля, которого, к слову, в Буавайе любили и уважали, хотя и не сразу сложили мнение о молодом человеке.

Итак, на его ферме, приобретённой у мадам дю Баси четыре года назад, помимо коров и мула, жили три собаки, в разное время прибившиеся к пасущемуся стаду, и роскошный кот… Нет. Великолепный кот-мышелов, о котором мы обязательно поговорим несколько позже.

Вы уже, должно быть, поняли, что Поль-молочник был человеком начитанным и образованным. В доме его целый шкаф был отведен под книги, среди которых можно было найти и научные труды по животноводству. Пышнотелая служанка Матильда Пино говаривала товаркам, что вместо того, чтобы ночами читать, хозяин мог бы жениться и спать в постели с молодой женой, но тут же разводила руками: в Буавайе самой молодой даме на выданье было что-то около тридцати пяти.

Полю, как бывшему горожанину, часто давали советы, наставляли, полагая, что человеку, далекому от сельской жизни, многое нужно узнать от опытных людей. Многие подозрительно смотрели на его странную дружбу с Женевьевой дю Баси, однако женщина была слишком стара, чтобы можно было заподозрить ее в неподобающем поведении. Поля считали недостаточно прагматичным, хитрым и слишком добрым, что не мешало всем поголовно пользоваться этим его замечательным качеством. Но молочник, сумевший за несколько лет выстроить свое хозяйство, приносящее приличный доход – тут нужно упомянуть о сыроварне, что он устроил в заброшенном амбаре, кивал и продолжал жить так, как диктовали ему душа и совесть.

Автор готов признаться: Поль, как-то слишком идеальный внутренне, был идеальным и снаружи. Темноволосый, высокий, сильный именно в той степени, в которой должен быть молодой здоровый, пропорционально сложенный мужчина, ежедневно занимающийся физическим трудом, он являл собой образчик героя девичьих снов. А с учетом возрастных показателей Буавайе, снов всех женщин, окончательно не растерявших зрение, включая древних старушек. Поль покорял открытой улыбкой, красивым голосом и серыми, немного загадочными глазами. Его непослушные волосы, что курчавились во влажном воздухе, почти всегда были убраны под низко надвинутый на лоб картуз. Простые рубаха и штаны из грубого полотна, шерстная куртка, высокие сапоги из крепкой козлиной кожи – вот в таком наряде он ежедневно появлялся в Буавайе, лично развозя заказчикам молочные продукты. Надо ли говорить, что молоко у Поля продавалось так хорошо, что он подумывал об увеличении стада, но пока сдерживал свои смелые планы. Сыр же едва успевал созревать до нужной кондиции, и горожане никак не могли взять в толк, благодаря чему неизвестный никому молодой фермер вдруг так ловко представил свой товар в соседних больших городах, что у него и головки не остается про запас, все вывозят скупщики. Кое-кто намекал на хорошие знакомства в нужных кругах, но, глядя на скромную одежду и простой, без излишеств дом молочника, остальные рассуждающие сомневались – парень явно не из зажиточной семьи.

Сейчас Поль широко улыбался, передавая очередной хозяйке две крынки, уставленные в специально изготовленную корзину с перегородкой внутри – их плел мрачный одинокий старик, которому заказы молочника не давали умереть с голоду. Санчо понуро кивал головой, одолевая дремоту и отгоняя уже проснувшихся мух. Пасторальную картину нарушали два ссорящихся пожилых мужчины, стоящие прямо на дороге. Поль, сложивший полученные деньги в кошель, прислушался. Спорщики вели речь о коляске, которую один продал другому и, как казалось покупателю, просто сбыл с рук негодную вещь. Предмет спора грустно опустив оглобли стоял у ворот бывшего хозяина. Коляска и вправду была отчаянно стара, но вот ее совершенно новые колеса привлекли пристальное внимание Поля. Нужно ли говорить, что бедному мулу добавилось в это утра поклажи?

***

Стараясь унять волнение и грусть девушки, Мадам Пат терлась о ее руки, нежно мурлыкала, забавно выкручивала серое тело, но Клоэ всё равно сидела как в воду опущенная. Сиби убежала к мсье Квелевски, чтобы попросить помощи в починке кресла, но вряд ли кто-то в этой глуши сумеет возродить это убогое приспособление к жизни. Ах, зачем только они приехала сюда? И еще этот Поль! По какой причине он так волнует ее? Почему от его прикосновений до сих пор горит кожа и громко стучит сердце? Отчего так хочется снова ощутить его запах и увидеть улыбку? Такой милый молодой человек наверняка обручен, и у его невесты нормальные ноги, и она ко всему еще и красавица!