Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 7)

— Морщатся? — усмехаясь, произношу я.

— Ой, я имела в виду вздыбаются в мою сторону. Простите, Бога ради, у меня частенько слова вылетают совершенно разные по значению. Мозг и язык работают в разных направлениях.

— Вздыбаются?

— А что, нет такого слова? Ну чтобы было понятно… содержимое ваших брюк не сдерживается и приходит из лежачего положения в стоячее.

— Тебе все это нравится, Ань. Очень нравится, — подталкиваю ее к столу так, что теперь она опирается об него. — Именно то, что происходит сейчас. И ты еле-еле сдерживаешься. Хотя, уже не сдержалась, вступив со мной в разговор, — наклоняюсь к ее лицу. — Тебе нравится задирать меня, равно как и мне тебя. Мы в этом очень похожи. И как бы тебе ни хотелось это признавать, ты в своей голове уже триста тысяч раз отрепетировала наши с тобой нерабочие отношения. — Ань, — закрывает глаза, как только я зарываюсь рукой в ее волосы. — Давай жить дружно, а? — веду носом по ее щеке к шее, вдыхая сладкий запах то ли духов, то ли какой-то выпечки. Я не голоден, однако не против сейчас ее сожрать.

— Не получится, — еле слышно произносит она, по-прежнему не открывая глаз. — Дружно не получится.

— А если постараться? — шепчу ей на ухо, а через пару секунд, крепко сжав ее талию, усаживаю ее на стол, на что Аня тут же открывает глаза.

— У вас какая-то патологическая тяга к столам, вам так не кажется, Богдан Владимирович?

— Разве? — могу поклясться, что сейчас Аня поймала точно такую же волну, как и я. Она, как ни странно, расслаблена. Более того, совершенно не сопротивляется происходящему. — Согласен на временами недружно. Но только временами, — закидываю ее руки к себе на плечи, сам же вклиниваюсь между ее сжатых ног. К счастью, сегодня на ней платье. Кажется, это было последней связной мыслью перед тем, как я потянулся к ее губам. Разум заснул, совесть в доле. Все так, как надо, правда, за исключением того, что я слышу четкое и, кажется, возмущенно произнесенное Никино «Папа»….

Глава 5

Остановиться должна была я, при этом сказать что-нибудь едкое, ну или хотя бы про банальную субординацию, да о том же отсутствующем штампе о разводе. Я три дня, в конце концов, держалась. Почти три… и уж чего я никак не ожидала, так это того, что Лукьянов отстранится от меня первым, буквально высвобождаясь из моих наглухо закрепленных рук на его теле. И только спустя несколько секунд до меня дошло, что Богдан это сделал не из-за вредности и желания наказать или проучить меня. Просто возле двери стоят и смотрят на нас в оба глаза две девушки.

— Это что такое? — изумленно бросает шатенка. — Папа?! — о мой Бог. Папа?! Я застыла на этом долбаном рабочем столе как окоченевший труп. Так, что не только не могу с него встать, но и банально не получается свести вместе ноги. Что бы я подумала, увидь я какую-нибудь девку с разведенными ногами у папы в кабинете, даже если теоретически предположить, что он разошелся с мамой? Убила бы к чертовой матери. Блин, мне пипец.

— Я тебя не научил стучать в дверь, Ника?

— Вообще-то мы стучали, — обиженным голосом отвечает девушка.

— Ну значит плохо стучали, — спокойно, но совсем не по-доброму произнес Богдан, мельком бросив на дочь взгляд, и тут же повернулся ко мне. Сейчас я готова его расцеловать за то, что он не только спокоен как удав, но и за то, что очень ловко приподнял спустившуюся на мне бретельку платья и каким-то чудом не только свел мои трупные конечности вместе, но и спустил на пол.

— Кто она, папа? — обескураженно бросает девчонка. Папа, папа, папа! Ну как Лукьянов может быть папой такой взрослой девицы? Да быть такого не может. Мы выглядим как ровесницы. В голову сразу приходит первая наша встреча в больнице, где я в шутку бросаю, что у Лукьянова уже должны быть дети детей. Ну так с такой взрослой дочкой это вообще не шутка! Блин, а может она его приемная дочь? Нет. Сто процентов родная. Она определенно на него чем-то похожа.

— Это Анна, — голос Лукьянова вырывает меня из раздумий. — Выражаясь вашим молодежным сленгом — моя гёрлфренда.

— Что? — кажется, мы обе уткнулись взглядом в Лукьянова.

— Девушка. Аня — моя девушка, Ника — моя дочь, — мне бы радоваться, что я не «пациентка» или «это не то, о чем ты подумала», значит, вероятнее всего, Лукьянов говорил правду о том, что с ее матерью они не живут вместе, но что-то мне не радуется, после того как я почувствовала на себе взгляд его дочери. Несмотря на то, что она очень даже симпатичная, сейчас она напоминает мне всем известную девочку из фильма ужасов. Только у этой волосы еще длиннее. Она с легкостью может обмотать ими мою шею и придушить. Треш. Мне по ходу, как и в фильме осталось ровно семь дней. Принцесса во мне вот прям сейчас отключилась. На ее место пришла обыкновенная ссыкуха, и это при том, что дочура Лукьянова вообще ничего не говорит. Пока не говорит. — Подождите меня здесь, — нарушает несколько затянувшуюся тишину Лукьянов — Я провожу Аню, а потом вернусь сюда.

— Здесь пахнет мерзкими сладкими духами. Я не собираюсь здесь ждать. Да и зачем, если нам здесь не рады. Мам, — переводит взгляд на рядом стоящую блондинку. — Пошли отсюда. Сюрприз, блин, сделали, — что за на фиг?! Какая на фиг мама?!

— Перестань, Ника, — строго произносит девица, которую уж никак мой язык не поворачивается назвать матерью. Я думала, что это подружка дочери, но уж никак не мать. Мне все это снится! — Иди посиди внизу и подожди нас с папой там, — удивительно, но дочь Лукьянова вместо предполагаемого бунта развернулась и вышла из кабинета. И даже дверью не хлопнула. А я бы точно шибанула, застань я папу с кем угодно.

— Пусть идет. Гормоны шалят, — произнесла блондинка, пожав плечами, при этом на ее лице появилась улыбка. — Мальчика ей найдем и все встанет на свои места. Хотя, конечно, будет сложно это сделать, учитывая, как она одевается, благодаря тебе, Богдан. Ну да ладно. Ты меня даже не поцелуешь?

— А что, должен? — наигранно удивляется Лукьянов. — Если это из той оперы, что мой поцелуй превратит тебя из жабы в принцессу, то нет. Не превратит, Лера.

Руку даю на отсечение, что сейчас Лукьянов балдеет от происходящего. Да он и не скрывает улыбки. Мне бы снова радоваться — он не только при жене меня назвал своей девушкой, но и в добавок, откровенно говоря, при мне же ее и оскорбляет. Но тут же на меня словно ушат с холодной водой вылили. Меня он тоже оскорблял. Да и подначиваем мы друг друга и ловим от этого кайф, как сказал сам Лукьянов. В чем я с ним полностью согласна. И вот тут до меня дошло! Он к ней неравнодушен, несмотря на то, что они явно не вместе. Наверное, поэтому и развод не оформлен. Где-то там внутри меня что-то съежилось и, кажется, меня затошнило. Я, наверное, сейчас что-то вроде «утру нос супруге и вызову в ней ревность»? А может я пересмотрела фильмов и не все так страшно? Или просто устала, судя по тому, что не могу сконцентрироваться и услышать, о чем перебрасывается Лукьянов со своей женой. Мало того, что жена, так еще и выглядит моей ровесницей.

— Девушка, забыла, как вас величать, — наконец, очухиваюсь, понимая, что жена Лукьянова обращается ко мне. — Вы хотя бы совершеннолетняя?

— Благодарю за то, что смолодили меня. Это лучший комплимент. Признаюсь, мне уже и водку можно пить.

— Но не нужно, — добавляет Лукьянов, переводя на меня взгляд. Я не знаю, что от него ожидала, но точно не то, что он мне подмигнет. — Ладно. Лер, будь так добра, иди к Нике, — переводит взгляд на жену. — Я приду минут через десять. Так уж и быть, подвезу тебя тоже, туда, где ты остановилась, — подходит к двери и открывает ее, всем своим видом намекая, что жене надо бы свалить. Жене…

Ладно бы она просто выглядела на двадцать, а внешне была страшненькой. Но нет, как бы я ни хотела это признавать — она красавица. Реальная. Девушка с картинки с идеальными чертами лица и фигурой. И нет в ней никакой схожести с инстаграмными переделанными на одно лицо девицами. Черт, у нее даже нет никакого намека на целлюлит. И в отличие от дочки, одета она шикарно. Хотелось бы сказать, что вульгарно, но нет, белоснежные короткие шорты трапеция идеально подчеркивают ее ноги, а в сочетании с такого же цвета пиджаком и черным топом, это все выглядит дорого. Ничуть не развратно. Красиво.

— Ты меня пугаешь, — перевожу взгляд на Лукьянова, стоящего напротив меня.

— Чем? Носом? — с сарказмом спрашиваю я.

— Своим молчанием, — ухмыляется Лукьянов.

— У меня пропал дар речи. Я никак не ожидала, что увижу твою семью. Да еще и в таком составе.

— Я тоже. Они должны были приехать завтра. А это сраный сюрприз. Кстати, на будущее — никогда не делай мне сюрпризов. Ненавижу это, — на будущее? Какое на фиг будущее? — Давай я сейчас вызову тебе такси, а вечером за тобой заеду. В часов восемь, — переводит взгляд с часов на меня.

— Ты видел, как на меня смотрела твоя дочь?

— Как?

— Как девочка из «Звонка». Она меня уже ненавидит и готова задушить. И ты хочешь свинтить из дома, оставив ее одну после того, как она только приехала? Ну знаешь ли, я не настолько дура, чтобы еще больше утяжелять себе жизнь. Знаешь, у нас бы все равно не было продолжения на этом столе. Уверяю тебя, я бы все равно это остановила. Ты…