Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 44)

— Ну вот и отлично, — уверена, что произнес он это с явным облегчением.

— Я не понимаю, а как ты оставишь Нику здесь без присмотра? Я ей не нянька и следить за ней не собираюсь. Предупреждаю сразу.

— А кто мне говорил дать ей больше свободы и вообще перестать контролировать? Даю. Полную свободу. Я не прошу тебя за ней следить. Ты будешь предоставлена сама себе, можешь даже печенье есть в кровати, разрешаю. Но только на это время, — тут же произносит Лукьянов, приобняв меня за плечо. — Не злись, тебе не идет, — добавляет с улыбкой, поддев кончик моего носа пальцем. — Ладно, каюсь, я рад, что это обучение пришлось именно на сейчас, прям то, что надо. Тебе с Никой будет проще наладить контакт без наличия в доме меня. Сначала время, вероятно, будет просрано, и вы повыдираете друг другу волосы, но у вас у обеих их так много, что я даже не замечу их выпадения. Когда от души наоретесь друг с другом, дальше придет осознание, что вам больше не надо соревноваться «кто лучшая хозяйка» и из кожи вон лезть, чтобы что-то друг другу доказать, потому что источника этих проблем, если так можно сказать, то есть меня, не будет рядом. А потом, надеюсь, у вас более-менее все наладится. И вот сейчас вместо того, чтобы злиться на меня и показывать возможности своего словарного запаса, примени их к Нике. А то прям обидно за тебя, ей-Богу.

— В смысле? — промямлила я в ответ.

— В прямом. Ты донельзя языкастая, но почему-то с ней свой язык засунула куда подальше. Не подскажешь почему? Что она сделала сегодня с твоим борщом? Сыпанула полкило перца? Соли? А ты что в ответ? Омлет? Серьезно, Ань? Если бы так сделал я, ты бы мне вылила этот самый борщ на голову, а потом еще чем-то и посыпала сверху. Чем Ника отличается от меня?

— Она твоя дочь! Я пытаюсь быть мудрой и выдержанной с ней!

— Нет. До сегодняшнего дня я тоже так думал. Но как говорится, хорошая мысля приходит… не всегда вовремя. Ты это терпишь, потому что боишься, что в случае чего я встану на сторону Ники. Но это не так, Аня, у меня есть глаза.

— Да ты в жизни не встанешь на мою сторону! Она — твоя дочь и как бы ни косячила, ты все равно будешь за нее, что ты мне лапшу на уши вешаешь?! — отталкиваю Лукьянова, мысленно закипая от его речи.

— Я всегда буду на стороне своей дочери, а не постороннего человека, даже если она не права, исключая рабочие моменты, — тут же добавляет Богдан. — Но ты не посторонний человек. И конфликт «вашей кухни» я знаю. Да и, в конце концов, не такой уж я и дурак, чтобы не понять, кого я воспитал. Ника — не образец того, как надо вести себя девушке. Увы и ах, но это так. Однако вмешиваться в бабские разборки, когда меня этого не просят, я не буду. Ни ты, ни она ни на что не жалуетесь. У вас же все в «норме». Ну так и разберитесь сами. Я не буду вставать на ее сторону, если она мне позвонит и скажет о том, какая ты плохая и выдрала ей клок волос. И уверяю тебя, если бы она сегодня пожаловалась на то, что ты вылила на нее борщ, я бы не встал на ее сторону.

— На мою бы встал? — недоверчиво произношу я, прекрасно осознавая, что Лукьянов не шутит. Он говорит правду.

— Ни на чью. Я не могу открыто поощрять выливание горячего борща, равно как и высыпание полкило перца в этот самый борщ. Просто все было бы закономерно, каждый получил то, что заслужил, — перевожу взгляд на Лукьянова. Черт, как же бесит, что он… прав. Прав, блин. Чего я мямля такая с Никой? Ну узнает она меня еще.

— Это была соль, а не перец. Можно тебя все-таки ударить? От души так?

— За что?

— За то, что слишком умный. Прям бесишь, — шумно выдыхаю, закрыв глаза. — Не приезжай сюда на выходные.

— С чего бы это? — вновь притягивает меня к себе.

— Ты пипец какой умный, так вот возьми и догадайся.

— Я экономлю свой ум. Сейчас он уже в сберегающем режиме.

— Ну, конечно, у тебя корона спадет признаться, что ты просто не догоняешь. Все элементарно, Богдан Владимирович. Приезжать на выходные буду я, чтобы провести их с тобой лично, без всяких там братьев и дочерей. Но да, не на каждые. Когда смогу подмениться.

— Да пожалуйста. Возможно, так будет даже лучше.

— Кстати, а тебе совсем не стремно уезжать и оставлять меня наедине с Егором? Ничего там не екает?

— Нет. Не екает. У него новое увлечение.

— А если Ника скажет что я с Егором флиртую, а он подтвердит! Что тогда?

— Тогда будет баста.

— Мне?

— Егору за то, что ведется на такую чушь. Но не думаю, что он снова будет косячить. Думаю, новое увлечение посерьезнее, не на неделю. Он даже на работу устроился ради него.

— Него?!

— Увлечения в смысле.

— Господи, я уж думала он в педики заделался. Фух, отлегло. Блин, меня только осенило, что я ничего не замечаю вокруг. Только хотела тебе сказать, что пора бы отправить его на работу, а он уже там. Что за работа?

— В секс-шопе, — спокойно произносит Лукьянов. Я же усмехаюсь в ответ и только спустя несколько секунд до меня доходит.

— Да ладно?! Не может такого быть! — вскакиваю с постели. — Офигеть! — хватаю телефон, но Лукьянов тут же его перехватывает. — Дай, мне нужно срочно позвонить Лиле.

— Зачем?

— А ты не догадываешься?

— Тебе об этом что-нибудь говорили?

— Нет!

— Ну так и забудь, если тебя в это не посвящали, значит есть причина, — черт, черт, черт! Ну вот какого хрена он такой из себя умный?

— И все-таки я хочу тебя ударить!

* * *

Две недели без Лукьянова оказались не такими ужасными, как можно было себе представить изначально. Просто… никакие. Правда то, что его слова сбываются почти на сто процентов — настораживает. Никогда не думала, что в реале буду способна на драку с его дочерью. Хотя, дракой, это, конечно, назвать сложно, но все же сцепились мы с ней разочек чисто по-бабски: за волосы. И опять-таки, как и предрек Лукьянов, после этого мы как будто перестали друг для друга существовать. Нам совершенно пофиг друг на друга. И что-то в этом есть. Стало спокойно. В какой-то момент Ника вообще перестала меня замечать. Она — в телефоне, я, по иронии судьбы, — тоже в мобильнике.

А сейчас мне не просто спокойно, но и хорошо. Никогда я еще так не радовалась поездке в столицу. Это как все мои дни рождения и новые годы в одном флаконе. Фейерверк праздников. Казалось бы, прошло всего пятнадцать дней, а ощущение как будто не виделись сотню лет. Сердце трепещет как ненормальное, когда ловлю взглядом моего Лукьянова. И нет в его руках цветов, как мечталось несколько минут назад. Ну и пофиг, главное, что в пятницу вечером приехал в аэропорт за мной сам, не сославшись на многочисленные пробки. А мне они рядом с ним будут даже в кайф.

— Ммм… ты колючий, — еле слышно произношу я, как только отлипаю от его губ. — Скучал?

— Аж руку стер, — шепчет мне на ухо.

— Пошляк. Ну что, будешь мне устраивать экскурсию по ночной Москве? Хочу на «Патрики», мне так ни разу там и не удалось побывать. А еще хочу в парк на…, - договорить я не успела, Лукьянов фактически закрыл мне рот своей ладонью.

— Никаких экскурсий. По крайней мере сегодня. На пруды она посмотреть захотела. Сегодня моя ночь, а не Москвы, — прижимает меня сильнее к себе.

— Ой, да пожалуйста.

* * *

— А давай еще туда, — тычет мне в лицо мобильником. Намеренно близко, чтобы я не разобрал куда именно она хочет — На пару часиков. Ну, пожалуйста, — продолжает канючить Аня, быстро спрятав телефон в карман пальто. Хватает мою ладонь со стальной хваткой. — Очень хочется сахарной ваты или яблочка с карамелью, — ясно, в парк значит. — Хорошо?

— Хорошо, — киваю в ответ, наблюдая за тем, как она торопится к остановке.

— Я посмотрела маршрут и знаю какой нам нужен автобус.

— Автобус?

— Такси долго ждать. А мы по-быстренькому сядем в тесный-тесный автобус.

— Ааа, понял. Романтика.

— Типа того.

Только сейчас осознал, что ведусь на любые Анины просьбы. И так ловко она это делает, что невольно чувствую себя загипнотизированным. Настолько повернут на этой маленькой заразе, что поперся не только поглазеть на пруды, но и теперь еще и в какой-то парк. Как будто год не виделись. Встрял по самое не могу. И вроде бы я с этим уже давно смирился, но ненасытная потребность не удовлетворяется. Не сексом занимались, а жрал ее, пил. Вроде должно хватить, а все мало. Аж самому страшно. Что будет, если вдруг Аню переклинит, и она влюбится в какого-нибудь молодого пацана? Ведь это жизнь, все может быть. Что тогда? Пиздец тогда. Причем ни ей, а мне. Вот так и встревай на старость лет Ой, бля, ну какая на хрен старость? Не было никогда загонов по поводу возраста. Сейчас-то что? Да кого я обманываю, дело не в возрасте, а в том, что сейчас меня отчетливо сжирает страх за то, что на моем месте может оказаться любой другой. Будь ему тридцать, сорок или пятьдесят. Не хочется все это потерять. Ой, как не хочется. Однако жить этой мыслью — это вообще сродни клиники. Не будет никаких других у нее. С чего они вообще должны быть? Не будет никого кроме меня и точка.

— Ну не злись, пожалуйста, — звонкий Анин голос внезапно выводит меня из раздумий.

— С чего ты взяла, что я злюсь?

— Нос свой огромный кривишь уже минуты три, — тянет ладонь к моему лицу и очень неожиданно сжимает указательным и средним пальцем этот самый «огромный» нос. Несильно, играючи. Однако, знала бы она, что за такие манипуляции другому я мог бы и руку отбить — испугалась бы однозначно. Фишка в том, что ей бы не отбил повтори она такое дважды. Как будто знает это. Маленькая ведьма. — Потерпи, не так уж и долго ехать. А в парке пару часиков побудем и поедем обратно домой.