Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 39)

Спокойствие. Только спокойствие. Глубокий вдох. Выдох. Это всего лишь метровый волос, которым, на мое счастье, я не подавился.

— Богдан? — осторожно интересуется Аня.

— Все нормально, это можно пережить. Вот, кстати, по поводу «что еще» — убирать свои волосы из ванны. Я за тебя это делать не буду.

— Обязательно. Буду убирать. Вот те крест даю.

— И не жрать на кровати.

— Я постараюсь. Ну что, можно переходить к шкафу?

— Ну давай, удиви меня.

— Я сделаю все компактно, не переживай.

Смотрю на свои вещи, по-сиротски расположенные справа и не знаю, что сказать. Впервые у меня нет слов. Как у нее это, черт возьми, получается?

— Ну что? Нормально? Или я тебя стеснила? — улыбаясь, показывает мне свое творение.

— Да…, — многозначительно произношу я, всматриваясь в невозмутимое Анино лицо. — Вот так и оглянуться не успею, проснусь с кольцом, женатым с повсюду разбросанными волосами.

— Ммм… мне приятно, что ты думаешь о нашей свадьбе, но нет. Оглянуться ты точно успеешь. В этом году у нас сто пудов не будет свадьбы, даже если ты завтра уже будешь холостым.

— Да ладно? То есть через четыре месяца я все еще буду холостым? А что так, Анна Михайловна? — саркастично бросаю я.

— Так високосный год же. Жениться нельзя. Примета плохая.

— Кто сказал? — просто молча офигеваю.

— Моя мама. А после нового года подождем месяца четыре до красной горки.

— Это что?

— Лучшее время для женитьбы. Союзы рождаются самые крепкие. Это время после пасхи. Я напомню о нем заранее, — в типичной для себя манере говорит Аня, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Долго, конечно. Очень долго, — насмешливо произношу я.

— Нет, ну если ты, конечно, настаиваешь, то можно пожениться сразу после нового года и не ждать красную горку. Как раз к свадебному платью ты мне купишь белую шубку. Тоже неплохое время, — не понимаю, она шутит или серьезно.

— Да?

— Ага.

— Утоли мое любопытство. Неужели тебя просто так спокойно отпустил твой отец? Ну, может какое-то условие поставил. Ну, давай честно, Анька? — притягиваю ее к себе за талию.

— Ну, разве что дал несколько напутствий в отношении тебя. Но это останется при мне.

— Очень интересно. Давай, поделись хоть одним.

— Ну, например, не слишком на тебя напирать, — усмехаюсь в голос, в ответ на Анин комментарий.

— Я смотрю, ты внимаешь советам отца. Молодца.

— Да, я знаю, что я молодец. Не хочу показаться наглой, но у нас до понедельника есть еще полторашечка дня, чтобы укрепить здесь мое положение перед твоей дочерью. Нам нужно съездить буквально в пару магазинов. Как бы сказать, мне надо показать, что я здесь освоилась и тоже на что-то имею право. Можно купить пару вещичек, чтобы подтвердить, что я тут тоже живу, и не только в твоей спальне. Эти вещи недорогие. Куплю все по скидке, клянусь своими волосами в сливе.

— Ну. раз волосами в сливе, то конечно, — ухмыляюсь я.

Да, стоит признать, что вещей оказалось и вправду не так уж и много. Совершенно ненужный на мой взгляд хлам, который будет разве что пылиться. Ну и ладно, могу малость уступить.

— О Боже, ты все-таки встал передо мной на колени, — улыбаясь, произносит Аня, возвышаясь надо мной, как только мы отходим от кассы.

— У меня карта упала, я вообще-то за ней поднимался.

— А счастье было так возможно, — произносит она, демонстративно вздохнув.

— Держи, — протягиваю ей карту. — Пин код — двадцать три одиннадцать.

— Ух ты.

— «Ух ты» не получится. Там лимит — полторы тысячи баксов. Я надеюсь, не нужно объяснять, что это не только на помаду.

— На духи еще. Шутка, — быстро добавляет Аня. — Да понимаю я, понимаю. На покушанькать. и на мыльно-пыльное.

— Ну, будем считать, что так. Мне нужно отъехать на несколько часов. Может, больше. Давай я вещи заберу, а тебе вызовем такси.

— Нет, я попозже. Сама вызову. Мне еще… мыло надо купить.

— Мыло?

— Да, хозяйственное. Оно самое безвредное. Тебе должно понравиться.

— Полторы тысячи. Аня. Полторы.

— Не скорби по ним. Сегодня ушло, завтра пришло, — с улыбкой произносит Аня. — Я вызову такси, езжай с Богом.

* * *

— В смысле выписалась?! — как дебил смотрю на постовую сестру. — Когда?

— Сегодня утром. Написала заявление и ушла.

— А почему мне не сообщили?! И вообще, почему вы так просто ее отпустили, учитывая, что она ребенок!

— Вообще-то ей уже восемнадцать, и она вправе распоряжаться своей жизнью, как хочет, — твою мать, а ведь и вправду восемнадцать. — Палата оплачена до понедельника, так что у нас к ней претензий нет. Выписку, кстати, она не дождалась. Приходите в понедельник. Все отдадим.

— Обязательно. Вот прям жду выписку, как манну небесную. До свидания.

На душе полный раздрай. Телефон — вне доступа, Лера не в курсе. Ну, сука! Не может быть все хорошо. Просто не может. На ум ничего путного не приходит. Куда? Ну, куда могла деться? Ладно бы я был херовым папашей, не знавшим ни одного друга и подружки своей дочери, так ведь знаю. Нет их. Просто нет! Где? Ну вот, где ее искать?

Сам не понял, как подъехал к дому. Понимаю, что здесь ее нет. Не стала бы она сбегать из больницы, чтобы поехать домой. Но почему-то все равно иду к дому, попутно раздумывая, что делать.

Когда я понял, что смех, исходящий из кухни принадлежит не только Ане? Разве, что когда вошел в эту самую кухню. Первая пришедшая на ум мысль — это подружка Озеровой. Но нет, это не Лиля. А моя размалеванная по самое не могу дочь с бокалом шампанского в руке и сидящая напротив, такая же громко смеющаяся Аня. Кажется, в этот момент я впервые понял, что такое не контролировать себя. Подлетаю к Нике и со всей силы выбиваю из ее ладони бокал.

Глава 24

С таким успехом, я точно не поправлюсь, даже если буду есть как свинья. Плюхаюсь на кровать, еле дыша. Да, затащить ковер в спальню оказалось той еще задачей. Однако, оно того стоило. Светло-бежевая пушисто-ворсистая прелесть отлично вписалась в интерьер не слишком уютной комнаты. Была бы моя воля, люстру времен СССР выбросила бы к чертовой матери и сменила на что-то более современное и светлое. Шторы — тоже выбрала бы другие. Но пока нельзя, иначе с таким успехом быстро вернусь домой.

Папа все же прав — напирать на Лукьянова нельзя. Но одной вещью, как сказала мама, нужно обязательно внести свою лепту. Ковер подходит идеально. А дальше можно вносить все постепенно. Даже нужно. Несмотря на усталость, встаю с кровати, и переполненная эмоциями, начинаю прибираться в спальне. Я и Лукьянов будем жить вместе. Офигеть. От радости и такого резкого жизненного поворота, хочется писать кипятком. Никто из его женщин не удостоился такой чести, а я — да! Значит, он по-любому меня любит. Ну не стал бы меня терпеть рядом с собой ради удобства в виде постоянного секса. Ведь не стал бы? Да блин, ну что за мысли? Ерунда все это, для секса у него есть квартира. Точнее, была. Он меня точно любит, просто вряд ли когда-нибудь это скажет мне вслух. Грустненько, но факт. Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник «Мама».

— Да, мамочка.

— Я тебе сколько раз говорил не отвечать на звонок «да»? — вот тебе и «мамочка» с внезапно огрубевшим голосом.

— Да, папочка, много раз говорил. Но это же не мошенник, а забитый в мобильник мамин номер. Не придирайся, а то кого-то напоминаешь.

— Кого?

— Кого-то очень старого и дотошного. Ты почему с маминого звонишь? Думал, что я побоюсь тебя и не отвечу?

— А меня надо бояться?

— Ну разве что иногда. Ты звонишь узнать, как у меня дела? Все хорошо. Не волнуйся.

— Вещи еще не собираешь обратно домой?

— И не надейся. Наоборот, распаковываю. Сам же отпустил, так что не включай заднюю.

— Я вообще-то не отпускал. Это просьба твоей мамы, я тут ни при чем.