Наталья Юнина – Заставь меня остановиться 2 (страница 36)

— Да я только за, давно уже пора.

— Не конфликтуй, — цежу ей на ухо, схватив за руку, как только она ступает вперед. — И не глупи.

— Постараюсь, — произносит шепотом, следуя за своим отцом.

* * *

— Присаживайтесь на диван, Богдан. Что вы как не родной, ей-Богу. Не бойтесь, мой муж крайне положительный герой, несмотря на возможно грозный внешний вид. В смысле, крайне положительный человек. Так что, когда вы будете разговаривать с ним, а вы по любому будете это делать — не бойтесь, даже если страшно.

— Мне не страшно. Однако я бы предпочел не попадать в столь неловкую ситуацию.

— Хорошо, что не страшно, а Аня та еще затейница в словах и действиях, так что у них все разрешится мирным путем, ну и у вас думаю тоже. Не просто так ведь вы стали заведующим отделения. Значит, говорить и хамить умеете. И да, не обижайтесь на меня и мужа за наши шутки на кухне. Мне кажется, так лучше, чем сокрушаться, что у нас на кухне делает мужик с прищепками на сосках с нашей полуобнаженной дочерью.

— Согласен. Так лучше, — присаживаюсь на диван, мысленно четвертую себя за то, что оказался в такой ситуации. Это не мой удел. Скорее Егора. Да кого угодно, но не мой. Хотя о чем я — с появлением на моем жизненном пути Ани, жизнь заиграла совершенно новыми красками.

— Часто вы, кстати, готовите? — разливая вино, интересуется мать Ани, указывая взглядом на приготовленное мною мясо.

— Нет Я редко готовлю.

— Почему?

— Привык, что это делают для и за меня. Нет смысла кашеварить.

— Понятно, — протягивает мне бокал с вином. — Можно пока чуточку выпить за знакомство, — с запинкой произносит она, как будто не решаясь добавить что-то еще. Забавно, я вдруг осознаю, что она в курсе моего семейного положения. Сам не знаю почему. Но ее совершенно нерешительный в данную минут взгляд и невозможность что-либо произнести, это только подтверждают.

— Не сочтите за наглость… не знаю, как сказать. Аня все-таки моя дочь и лучше перебздеть, чем… недобздеть.

— Да, лучше перебздеть, — киваю, отпив вино. — Готовит мне моя вполне взрослая дочь. Вы ведь в курсе моего семейного положения. Мой брак — чистая формальность, которая подходит к логической концовке, в виду бракоразводного процесса. Ваш муж наверняка все обо мне знает и без Аниных излияний.

— О вашем статусе женатого мужчины, я узнала только сегодня от моего мужа. И да, вы правы. Он, как оказалось, это знал. Но, видимо, щадил меня.

— Да не в чем вас щадить. Аня — не разлучница. Я не живу со своей еще пока действующей супругой уже десять лет. Причины сохранения моего брака касаются только меня. Не переживайте, ваша дочь — не моя временная забава.

— Мне бы очень хотелось, чтобы моя дочь была счастлива. Банально, но факт.

— Мне бы тоже этого хотелось для моей дочери.

— Мы почти одногодки, — задумчиво произносит моя собеседница, как только ее младшая дочь все-таки соизволила подняться по лестнице. Черт, как же узнать имя Аниной матери.

— Я на семь лет младше, так что, нет, мы не одногодки. Я моложе, — ничуть не раздумывая, отвечаю я.

— Вы не совсем джентльмен.

— Грешен. Есть такое. Но вы прекрасно выглядите, как раз на тридцать пять. Максимум тридцать шесть, — говорю совершенно серьезно. Лицо молодой женщины, только глаза говорят о том, что она старше. Красивая, надо признать, женщина.

— А я думала на тридцать. Тридцать два. Все так говорят.

— Врут.

— Да, вы точно не джентльмен, но что-то в этом есть.

— Вот и Ане это нравится.

— Но постойте, если я выгляжу на тридцать пять, стало быть, мы действительно почти одногодки, потому что вы выглядите ровно на тридцать шесть. Я получается даже моложе.

Мда… все-таки гены прослеживаются. Никуда их не деть.

— Ну, получается, что так. Вы правы… мама.

— Вы не знаете, как меня зовут, да?

— Не знаю. Снова грешен. Точнее не помню, — честно отвечаю я.

— Вы прям какой-то грешник получается. Шутка. Я — Оля и…

— Я могу называть вас мамой, — с улыбкой дополняю я.

— Шалун, — усмехается, отпивая из бокала вино. — Лучше на «ты», учитывая, что мы почти одногодки. И никакой мамы. Просто Оля.

Дальше она о чем-то говорит, я не особо вникаю. Сначала пытаюсь найти схожие с Аней черты, затем думаю о том, как странно повернулась моя жизнь за какие-то два месяца. Забавно, но несмотря на позорные прищепки на сосках, меня все устраивает. Даже больше скажу, если бы меня с ними не застукали, я бы и дальше как Аня играл на совершенно дебильнейшие желания — аля станцевать голой, выбежать обмотанной туалетной бумагой во двор и прочее. Я бы однозначно задал ей жару. Да, дурачиться тоже нужно. Иногда.

Сам не понял, как в гостиной появились Аня с отцом. Я тупо профукал этот момент. Очнулся только тогда, когда Аня положила руку на мое бедро. Еще несколько минут разговор идет на отвлеченные и вполне себе дружелюбные темы. И только после минутной бессловесной паузы, я понял, что на меня неотрывно смотрит Анин отец. «Пойдем» — хоть я не немой, но его жест смог вполне оценить. Да уж, а ведь скоро и мне такое предстоит, побывать на его месте. Надеюсь, предстоит. Что бы я хотел услышать? Лапшу на уши или правду? Нет, все же второе.

— Почему не присаживаешься?

— Честно или приятно?

— Первое.

— Ощущение, что на этом диване умер Ленин. Мне он не очень нравится.

— Это классика. И тебе придется на него сесть. Давай, время уже не детское, тебе без того пора домой, — без церемоний произносит Анин отец.

Игра в гляделки продолжалась минуты две.

— Как обстоят дела с разводом?

— А вы не в курсе? Мне кажется, вы осведомлены больше моего.

— Да, узнавал как раз вчера.

— И что там?

— Супружница твоя все же не будет подавать в суд.

— Боже, как хорошо иметь таких знакомых как вы, — усмехаюсь в голос. Причем с реальным облегчением. — А я думал все затянется.

— На твое счастье, нет. Я никогда не мечтал о женатом будущем зяте, на четырнадцать лет старше моей дочери, да еще и со взрослым дитем. Но, учитывая, что, когда мы встретились с Олей, я был старше ее на восемнадцать лет, с ребенком точно такого же возраста — я могу это принять. В жизни всякое бывает. Но я не могу распознать твою сущность с помощью сухих фактов.

— Никаких волшебных обещаний относительно Ани, я давать не буду. Это глупо. Жизнь будет идти ровно так, как и должна. Обижать ее намеренно я не собираюсь. Хотя у нас с ней свой стиль общения. И обиды, если так можно сказать, имеют место быть. Но это не то, о чем вы думаете. Мои намерения в отношении вашей дочери вполне серьезные. Сегодня я предложил ей переехать в мой дом и очень надеюсь, что вы не будете этому препятствовать.

— Даже так? Не пойму, мне радоваться или плакать?

— Думаю что-то среднее, временами радоваться, временами огорчаться. Все как в жизни. А, в общем-то, время покажет.

— Слишком сладко говоришь.

— Разве?

— Сидя на моем диване и в моем доме после прищепок на сосках, надо быть чуть менее уверенным в себе и менее наглым, не находишь?

— Я так привык. Мальчик я, как вы знаете, взрослый. К чему притворяться тем, кем не являюсь? Что вы хотите от меня здесь и сейчас, по-честному?

— А ты не знаешь?

— Догадываюсь.

— Тогда не сотрясай даром воздух. И ночевать моя дочь будет здесь и без тебя.

— Вы хотели сказать сегодня.

— Не искушай свою судьбу.

— Уже, — усмехаясь, произношу я, вставая с дивана.

Глава 23

Никогда еще мне так не хотелось спать, как сейчас. Чувствую, как за окном вовсю шпарит солнце, а мне тупо лень пробуждаться. И не вставал бы, если бы не четвероногая подружка моей дочери. Надо ее выгулять, иначе обгадит дом. Вот только как встать, если на душе полная расслабуха. Хорошо. Черт возьми, несмотря на вчерашние позорные события, так хорошо, что становится не по себе. Я к такому не привык. Невольно ждешь от жизни подвоха.