Наталья Юнина – Все не случайно (страница 38)

— Тогда Боня. Нормально?

— Боня-сроня, в самый раз, — усмехается Максим. — Да, нормальное имя, не парься. Это ж не дети.

— Ну это своеобразные дети. Ладно, ты голодный?

— Очень. Смотри как старалась, вчера белье новое, сегодня мясо.

— И кексы.

— Еще и кексы. Ладно, корми меня уже.

Весь ужин я молча смотрела на Максима, и не могла понять, почему он так спокойно отнесся к собаке. Это нехарактерно для него от слова «совсем». Более того, он какой-то слишком мягкий, что тоже не в его духе. Не язвит, не дерзит, а, впрочем, и я тоже смахиваю на нормального человека. Какая-то идеальная картина, которая меня пугает. Пугает, потому что затишье бывает обычно перед бурей.

— Ты почему не ешь? — неожиданно спрашивает Максим.

— Не хочу. С утра аппетита нет. А вот кекс, пожалуй, съем.

— Сначала кекс, потом секс. Неплохо так.

— Нет. Сначала кекс, потом прогулка с собакой.

— О! Вот и первые обломы. Неси уже свой кекс.

***

На следующий день, с утра пораньше, мы отправились загород на день рождения того самого знакомого, оставив Вику вместе с собакой. Она даже не сопротивлялась, напротив, была почему-то рада и воодушевлена.

Место, в которое мы приехали, оказалось поистине красивым. Белоснежное царство, не иначе. Вот только по приезду я поняла, что вырядилась как дура — капроновые колготки и платье. Конченая дура. Хорошо хоть надела шерстяное закрытое платье с высоким горлом. Но эти колготки и сапоги на каблуках… Просто нет слов. Когда я научусь думать головой?

Юбиляр оказался вполне себе симпатичным мужчиной тридцати пяти лет, очень галантным и приятным. Гостей немного, в основном мужчины и пара спутниц рядом с ними. Все было в принципе терпимо, за исключением того, что мне было все же неловко. Я не общительный человек, более того, подходящие тетки меня напрягали. Бегать как собачка за Максимом тоже не хотелось, вот и стояла одна, поедая сыр с плесенью.

— Много сыра есть нельзя. Там очень много скрытых жиров, которые неблагоприятно влияют на кожу и вес, — поворачиваю голову на голос и застываю: Марина! Как? Как, мать вашу, она здесь оказалась?!

— Я не страдаю лишним весом, так что могу себе позволить, — главное сделать уверенную мину, может и прокатит. Вот же сука, кого я обманываю, ведь надавила на больное место. Гадина! Всего несколько слов, и я вновь ощущаю себя щекастым и прыщавым подростком. Успокойся и дыши глубже, это очередная провокация. — А что ты здесь делаешь?

— Как и ты. Отдыхаю, пью вино, общаюсь. Ты, кстати, почему одна стоишь?

— Предпочитаю компанию с собой или с тем, кто мне приятен, а не подлизывать задницу и другие части тела всем, кто только со мной заговорит. Слушай, а тебя не учили, что приставать к чужим мужчинам дурной тон? Нет, ну я все понимаю, но ты же пристаешь как банный лист к заднице. Неужели ты не понимаешь, как это выглядит?

— А ты что наблюдаешь за мной? Или может следишь? Тогда смею тебя разочаровать, ты плохой следак. Мне не нужно приставать к мужчине, чтобы его получить, они сами это делают. Это я интересна нашим общим знакомым и по сей день. И Максим тому явное подтверждение. Но в одном ты права, нужно общаться с теми, кто тебе приятен. Так что я пойду, — делает глоток вина и разворачивается, цокая каблуками по деревянному полу. Сука! Всего пару минут и я словно облитая помоями.

Присаживаюсь за стол и начинаю часто дышать. А ведь снова этот противный червяк не дает мне покоя. Что-то же она делала тогда в офисе? Зачем? Ну зачем пускать женщину к себе в кабинет, к тому же свою бывшую?! Черт! Как же так, снова все испортила. Апогей всему, когда эта стерва подошла к Максиму и еще какому-то мужику. И ведь о чем-то говорит с ней. Ну зачем?!

— Привет, хорошо выглядишь, только бледновата. Вина налить? — ко мне подсаживается Олег.

— Привет. Спасибо, не надо.

— Наташ, будь умнее и выдержаннее. У него нет никаких личных отношений с Мариной.

— Давно хотела тебе сказать. Ты меня бесишь, Олег, этакий тихушник. Я тебя вообще не понимаю. Вечно такой спокойный, сдержанный, уверенный в себе. Тебя вообще что-нибудь может вывести из себя?

— Так разговор обо мне?

— А пусть о тебе.

— Каждого человека можно вывести из равновесия. Вот ты уже на грани. Остановись. Выдохни и успокойся. Сделай невозмутимый вид, а дальше поговори о том, что тебя беспокоит с Максимом лично и ни в коем случае не устраивай скандалов, — смотрю на него и понимаю, что хочу его ударить. Вот со всей силы!

— Ну хорошо, умник. У вас же общий бизнес, чего ты такой спокойный? По словам Максима, вы можете потерять половину своих денег. Это ли не повод немного пострессовать? Почему только Максим об этом так волнуется?

— Наверное, потому что он слишком амбициозен. С самой юности. А я другой. К тому же, не вижу смысла плакать по тому, что уже потеряно. Зачем? Ведь мы все равно при деньгах, живые и здоровые. Не это ли главное?

— Почему потеряно? Максим сказал, что все наладилось, — непонимающе уставилась на него.

— Наладилось. Мнимо. Вернее, ненадолго. Через десять дней новый год, а после обязательно рванет. Когда все выплывут из тазика оливье и алкогольного дурмана, все станет очевидным. А пока надо просто жить. И как ни странно, радоваться каждому дню.

— А если я сейчас воткну в твою руку вилку, ты тоже будешь таким же спокойным?

— Вряд ли. Но я раньше перехвачу твою руку. Во-первых, у меня хорошая реакция, во-вторых, ты сказала о своих намерениях, значит я тем более буду к этому готов.

Я не знаю, что со мной, из меня как будто выходит дьявол, вместо того, чтобы ударить, я говорю то, чего уж точно не должна была произносить ни при каких обстоятельствах.

— А когда ты узнал, что Вика резала из-за тебя вены, ты тоже был таким же спокойным? Или может все-таки что-то екнуло? А? Подожди! Или ты до сих пор не знаешь? — зачем? Зачем я это сказала, Господи!

— Тебе принести что-нибудь выпить? — вполне спокойным голосом произносит Олег.

— Нет. Олег, прости меня. Я не знаю зачем это сказала, я даже не знаю так ли это. Это просто мои догадки. Черт, прости.

— Успокойся. Ты еще слезами здесь все залей. Вот поэтому, прежде чем что-то сказать Максиму, подумай, сама же будешь жалеть. Все, успокойся, ты реально взбледнула.

— Прости.

Что я творю? Да, язык всегда был моим врагом. И сейчас я лишний раз это себе доказала.

***

Это какое-то испорченное кино, ей Богу. Все опять повторяется. Отвернулся и на тебе — Олег с Наташей. Еще Марина рядом кудахчет. А день так хорошо начинался. Наконец-то Самарский свалил, оставив Наташу одну.

— Ну, Максим, я с кем разговариваю? — смотрю на Марину и понимаю, что мы уже остались вдвоем.

— Прости, я пойду, мне неинтересно.

Подхожу к Наташе и сажусь рядом. А она почти не реагирует, лишь изредка сжимает вилку.

— Что-то случилось?

— Просто скажи мне, что она делала в твоем офисе, о чем ты сейчас с ней говорил и вообще, что между вами происходит. Неужели ты не понимаешь, что мне тяжело жить вот так, не зная правды? — поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. — Ты спишь с ней?

— Она приходила в офис, предлагая очередной раз вложить свои деньги в наш с Олегом бизнес. Между нами нет никаких отношений, ни деловых, ни личных. Да, мы крутимся в одних кругах, и я не могу прилюдно послать ее на три буквы. Ну и логично предположить, что я с ней не сплю. Я ответил на все твои вопросы?

— Да. Поехали домой, пожалуйста, — смотрит на меня так жалобно, что мне становится не по себе.

— Тебе плохо?

— Нет. Просто поехали домой.

— Хорошо, давай побудем еще пару часов и вызовем такси.

— Ладно.

Не знаю, что это было, то ли попытка больше не встречаться с Мариной и как способ, поскорее отсюда уехать, то ли еще что-то, о чем Наташа мне не поведала. Через пару часов мы действительно вызвали такси и поехали домой. А я в который раз задаюсь одним и тем же вопросом «Когда она научилась так мной манипулировать?»

***

Хватило всего трех дней после поездки загород, чтобы понять, что что-то не так. Наташа не дерзит, не шутит, не делает ничего из своего привычного повседневного поведения. В какой-то момент я подумал, что это все влияние Марины и, возможно, она ей что-то наговорила тогда, но Наташа это отрицала. Не знаю, что она делала днем, но вечером, как только я приходил с работы, она тискала собаку. Класс. Хорошо хоть не пускала в нашу кровать и на том спасибо.

— Такой подойдет? — продавец показывает мне букет из белых роз.

— Да, вполне, — докатился, уже покупаю цветы, чтобы понять, что же у нас случилось. — Спасибо.

Беру букет и выхожу из магазина. Сажусь в машину и отправляюсь домой. Поднимаюсь на нужный этаж и сам открываю дверь. Зайдя внутрь, я, мягко говоря, был удивлен раскатами музыки по всей квартире, нет, не то, чтобы Наташа не слушала музыку, наоборот, наушники были обязательным атрибутом ее жизни, порой меня это неимоверно злило, в моей жизни музыка уж точно не занимала особого места, так, просто фон, иногда скрашивающий пробки. Я вообще не задумывался, что слушает Наташа и вот сейчас, встав посреди гостиной, не могу понять, куда попал, и вроде бы не настолько громко звучит мелодия, но почему-то по мозгам бьет конкретно. Скрипка. Сложно объяснить, но меня она всегда раздражала. Слишком тяжелая, так и норовит проехаться по оголенным нервам. Прислонившись к стене, я молча наблюдал за Наташей, та в свою очередь ничего не замечала, одной рукой подперев голову, что-то вырисовывала на бумаге. Одна мелодия сменила другую, просто классика, однако, с неменьшим надрывом стучала по вискам.